Я закрыла дверь и села на единственный свободный стул напротив неё, положив рядом на ковер сумку.

– И, конечно же, ты пришла погадать на любовь? – прищурившись, спросила она, собирая со стола карты.

– Да, – соврала я.

Она кивнула с довольным видом. Отблеск от свечей засверкал на многочисленных гранях алых бус и сережек. Её лицо изменилось, стало глубоким, таинственным, глаза заблестели. Ах же прирожденная актриса! Как шикарно расставлена ловушка для впечатлительных натур! Но меня не проведешь.

Люция перетасовала колоду и велела мне сдвинуть карты левой рукой. После того, как я сдвинула, она убрала верхнюю часть под низ.

– Это ты, – негромко сказала она, прежде чем успела перевернуть первую карту в колоде.

Перевернула, положила на скатерть картинкой вверх. Эта была всё та же полуобнаженная девушка с розой. Ловко!

– А теперь подумай о нем, – велела она.

Мне не о ком было думать, я не страдала влюбленностью, но ради интереса стала держать в голове образ Арсена.

Люция выложила рядом с Дамой прямую линию из шести карт, скрытых рубашкой, по последней она постучала ногтем безымянного пальца правой руки. И тут я только заметила, что ноготь на этом пальце у неё был наращен и покрыт черным лаком. Все остальные обычные, неухоженные, обломленные, а этот просто верх мастерства маникюрши.

– Твой возлюбленный, – сказала она, снова постучав по этой карте и перевернула.

На меня смотрел Валет. Карта была сделана как обычная игральная – Валет Виней, только без зеркального отражения. Но как здорово он походил на Арсена, что и вправду можно было принять за колдовство – на картинке тот же пронзительный взгляд, та же бровь с легким изгибом, тот же длинный нос с небольшой горбинкой. Поразительно похожий профиль, напоминающий мне хищную птицу. «Только почему не Король? – подумала я и усмехнулась. – Требую возлюбленного Короля! не меньше!». Люция перевернула карту рядом с Вальтом, и там оказался – Король Виней. Хм, интересно, как она сейчас это будет трактовать?

– Твой возлюбленный – молод, красив, умен, – снизив голос до шепота, таинственно произнесла она, – будущий Король.

Ну, что же, звучит вполне логично.

Она перевернула карту рядом с Дамой. Там была изображена ритуальная схема, но не примитивная пентаграмма, какую показывают в фильмах-ужасах, и которая вообще не имеет никакого отношения к колдовству, а более схожая с настоящей, вся исчерчена мелкими штрихами и замысловатыми рунами. Я бы трактовала её, как Поиск, ну, с этой целью я и прибыла в Старомыжье.

– Опасность, – вскрикнула Люция, стуча по этой карте своим отточенным ноготочком, – тебе грозит страшная опасность, при чем в ближайшее время!

И вдруг в этот момент пламя на всех свечах разом колыхнулось, словно встревоженное сквозняком, хотя и окна, и дверь были наглухо закрыты, отчего в комнате чувствовалась духота. Руки Люции заметно задрожали, и она поспешила перевернуть эту карту рубашкой вверх.

– Теперь посмотрим, что говорят срединные, – набрав полные легкие воздуха, проговорила она.

Она тяжело вздохнула, словно набиралась храбрости сделать это. Я следила за её действиями, как за очень увлекательным спектаклем. Но, признаюсь, трюк со свечами меня немножко напряг. Люция быстро перевернула последние три карты – меч, молния, венец – три простые картинки и ничего больше, никаких виньеток, никаких мелких дорисовок. Меч изображен острием вверх, молния словно тоже выстреливала снизу-вверх, венец напоминал одновременно и лавровый венок, и свадебную диадему. Всё-таки удивительные эти карты Лерто, их будто бы собирали во едино с разных гадальных колод различных стран и толковать их можно совершенно по-разному. Интересно, что Люция сейчас выдаст в своем трактовании? Сила, преодоление, победа?

– Хм, – призадумалась она.

Затем смела все пять карт между Дамой и Вальтом, перетасовала колоду и вновь положила на скатерть три штуки рубашками вверх.

– Сейчас посмотрим подробнее, – сказала она.

Первой перевернула карту рядом с Дамой – прозрачный кубок, наполненный до краев красным вином или кровью, алые капли стекали по стеклянной поверхности и падали на белую скатерть.

Дальше она пошла не по порядку, а взяла карту рядом с Королем. И снова тот же самый меч острием вверх.

И наконец, перевернула карту посередине. Внизу скрещенные меч и кубок, разрезаемые молнией. Собранные воедино три элемента напомнили древнюю буквицу «Ж». Сверху над ними сияла корона.

– Очень редкая карта. У меня она выпала впервые, – затаив дыхание, произнесла Люция.

Она не врала, не вся колода используется при гаданиях, поэтому бывает, что определенные карты и вовсе никогда не выпадают.

– Каково её значение? –спросила я.

– То, что только ты сможешь сделать его Королем, – таинственно прошептала Люция, – только ты!

– Интересно, – задумчиво произнесла я. Этот расклад и, вправду, меня озадачил.

Люция окинула меня любопытным взглядом. Видимо ей очень хотелось узнать – кто таков этот Валет, которого я сделаю Королем?

– Я чувствую, карты устали, – горестно вздохнула она.

Она собрала колоду и бережно завернула её в богато расшитый платок. Я знаю, Лерто не хранят в коробочках, как обычные карты, их держат в дорогом куске ткани.

– Меня взволновала карта, предупреждающая тебя об опасности, – то ли наигранным тоном произнесла она, то ли взаправду вдруг стала переживать за меня. – Я хочу посмотреть, что скажут бобы по этому поводу.

Люция встала и с важным видом прошлась до комода, приподняла кружевную салфетку, чтобы та не мешала ей открыть самый верхний ящик, спрятала туда колоду и взамен достала черную бархатную коробку, слишком похожую на ту, что хранилась в сейфе у Ронина-старшего. Только тут не было золотого вензеля, бархат протерт на углах и сама коробка намного толще той, где хранились таинственные артефакты у Ронина, можно смело назвать её небольшим чемоданчиком. Люция положила коробку на стол и откинула крышку. Внутри лежало много всяких любопытных вещиц, но более всего мне сразу же бросился в глаза серебряный нож, тот самый, что пропал у Бронислава Карповича, и чья копия сейчас лежала в моей сумке. У меня даже на секунду потемнело в глазах и участилось сердцебиение.

Между тем Люция вынула досочку, обычную кухонную круглую доску для нарезки продуктов, только видно было, что это был не ширпотреб из хозтоваров, а искусно сделанная руками мастера-краснодеревщика, и скорее всего из яблони. Люция накрыла доску листом пергамента.

– Гадание на бобах используется с древних времен, – важно произнесла она.

Люция достала из недр чемодана красивую баночку, открутила крышку и высыпала на пергамент свежие бобы. Затем поставила на стол маленькую рюмку, которую тут же наполнила янтарной жидкостью из небольшой красивой бутылочки. Судя по запаху, это была настойка собственного приготовления. Далее вокруг доски Люция выложила гальки с высеченными рунами, перемежая их маленькими свечками, которые используют для ванн.

Наблюдать за Люцией было одно удовольствие, она всё делала не торопясь, со вкусом, словно смакуя каждое свое движение, как фокусник, который вот-вот и неожиданно достанет из шляпы белого кролика. К тому же атмосфера к волшебству располагала более чем – темнота и горящие свечи. Наверное, Люция пользовалась популярностью у местного населения, что теперь меня совсем не удивляло. К гаданию она подходила творчески, с нотками театральности.

Люция взяла серебряный нож и стала попеременно помечать им бобы: где крестики ставила, а где просто параллельные штрихи. Похоже она не знала истинного предназначения ножа (если он был именно тот ценный артефакт, а не очередная подделка), иначе бы не использовала его для таких примитивных целей. Затем собрала бобы в ладони и поднесла к своему лицу.

– Бобы, поведайте нам – грозит ла Аннушке опасность, как предсказали карты Лерто? – таинственно прошептала она.

После этих слов она бросила помеченные бобы в изящную пиалу и поднесла к ним горящую свечу, тающий воск стал капать на зерна и растекаться, склеивая их. Люция убрала свечу обратно в подсвечник и вылила в полученную смесь рюмку настойки. Затем накрыла миску блюдцем, встряхнула и удерживая за обе керамические посудины, стала подогревать это все в пламени свечей, переворачивая то одной стороной, то другой, напевая при этом что-то старинно-русское или, может быть, даже древне-татарское.

– Откуда у вас такой интересный нож? – осторожно спросила я.

– Он достался мне по наследству от моей прабабки, знатная была колдунья, – гордо ответила Люция.

– Что-то у вас душно, пить хочется, – сказала я, расстегивая ворот блузки. – Не могли бы вы дать мне воды? Если она у вас, конечно же, есть…

– Да, конечно, есть, милая, – ласково пропела Люция. – Но, ты совсем не можешь потерпеть? А то не стоит прерывать гадальный процесс и размыкать замкнутое пространство.

– Совсем не могу потерпеть, – тяжело дыша произнесла я, – очень томно мне.

Она обеспокоенно глянула на меня, возможно испугалась того, что я могу грохнуться в обморок. А я могла, не по-настоящему, конечно, но хорошо притворяться я умею.

– Просто воды или сделать морс?

– Морс, – выбрала я, надеясь, что, готовя его, она задержится на кухне подольше.

– Хорошо, – кивнула Люция.

Она поставила сомкнутые посудины на доску и отправилась на кухню, закрыв за собой дверь. Видимо, замыкала пространство. Что было мне на руку.

Лишь только раздались её уходящие шаги, я тотчас схватила нож. Он был тяжелый, но почему-то горячий, настолько, что неприятно было держать его в руках. То, что он был именно тот самый пропавший из сейфа Ронина, я не сомневалась. Но почему он был горячий, а не ледяной, как его «собратья»? Наверное, он был повергнут какому-то темному заклятью. Но откуда он у неё оказался? Нет, она так просто не расскажет.

Быстро схватив с пола сумку, я подменила ножи. Положила на разделочную доску подделку, которую мне дал Ронин, а настоящий магический нож спрятала во внутренний карман сумки, и бросила её снова под ноги.

Когда Люция вернулась, я уже сидела как ни в чем не бывало. Она поставила передо мной стакан прохладного клюквенного морса. Сделав пару глотков, я поблагодарила хозяйку:

– Спасибо, очень вкусно.

– На здоровье, – улыбнулась она.

Люция сняла с пиалы блюдце и покачала головой.

– Нельзя было прерывать процесс, сейчас неизвестно, что и выйдет, – вздохнула она.

Перевернула миску и на пергамент высыпался комок слипшихся бобов. Люция взяла в руки нож (у меня на мгновение замерло сердце), поддела им те, что отделились от общего комка, и смахнула их обратно в пиалу. Затем стала делить оставшийся ком на две кучки: бобы с крестиком и бобы с параллельными черточками.

Не почувствовала обмана! нет! не знает! не владеет особым даром! не может отличить обычный серебряный нож от мощного магического артефакта! Вот поэтому и ищет колдовские книги, чтобы чему-нибудь обучиться.

Вскоре слева выросла большая кучка из «крестовых» бобов, когда как справа лежало всего три «полосатых» боба.

– Злой рок веет над тобой, – зловещим голосом сообщила она, демонстрируя мне результат гадания. – Беда ходит где-то совсем рядом. Видишь, сколько склеилось вместе бобов с крестиком? Даже пересчета не требуется, чтобы увидеть коих больше. Я делала равное количество тех и других. А вон как выпало! Плохой признак.

И она бросила три «полосатых» боба обратно в миску.

– Будь начеку, не совершай никаких необдуманных действий, – предостерегла меня Люция, откладывая нож. Затем она обернула бобы с крестиком пергаментом, скатала комком и подала мне. – Держи! Закопаешь у себя в огороде в полночь. Может быть, этим самым отведешь беду от себя.

– А если не отведу? – вырвалось у меня.

Ни в какую беду мне не верилось, ту карту я трактовала Поиском, иного значения я не видела. Что до бобового гадания, то это просто комок слепленных зерен и ничего более. А закопать в полночь она мне их велела чисто для ещё большего театрального эффекта.

– Приобрети тогда у меня амулет, он защитит тебя, – сказала она и вытащила из чемоданчика интересную поделку. – Я сама его сделала в полнолуние, следуя специальным магическим ритуалам. Камешек не простой, обладает защитными свойствами.

И протянула мне небольшую корягу, из таких раньше рогатки делали. Само дерево отполировано и покрыто лаком, между ветвями натянута конопляная веревка, сплетенная паутинкой, в центре оставлено кольцо, внутри него привязан камушек, похожий на клык хищного зверя. По краям рогатины свешивались черные перья, думаю, что вороньи. Это был просто ловец снов, но как искусно сделана поделка! Если Люция не врала, что сама сделала (про нож же она наврала), то она ещё и талантливый художник.

– Сколько стоит? – спросила я.

Конечно же, я не поверила в чудодейственную силу амулета, но поделка была удивительно хороша.

– Пятьсот рублей за гадание и пятьсот рублей амулет, – ответила Люция.

Я достала кошелек и вынула тысячу. У Люции хищно загорелись глаза, она протянула руку к купюре.

– Ваше гадание было очень интересным, – сказала я, не отдавая ей тысячу, тем самым заставляя её внимательно выслушать меня. – Но всё же вы не имеете права предоставлять такие услуги несовершеннолетним, – проговорила я, строго на неё посмотрев.

– Каким несовершеннолетним? – взвизгнула она, сузив глаза.

– Ученицам из колледжа. В частности, Инге Увальской, ей вы приготовили приворотное зелье и добавили его в шоколад, – пояснила я.

Она поджала тонкие губы, выжидательно смотря на меня.

– Если я ещё раз узнаю, (а я обязательно узнаю), что вы продолжаете морочить головы моим студентам, я сообщу в общинный совет, и боюсь, им не очень понравится ваша деятельность, – с угрозой в голосе произнесла я.

Она молча слушала меня, злобно сверля глазами. Как же менялось её выражение лица, когда она теряла над собой контроль. Теперь эта была уже не милая безобидная гадалка на бобах, а та страшная старуха, что заглядывала в мои окна.

Я встала и положила купюру на стол.

– Я вас предупредила, прощайте, – сказала я и поспешила покинуть её дом.

Когда я вышла от Люции, солнце уже совсем скрылось за горизонтом, по небу ползли темные тяжелые тучи, не предвещая ничего хорошего. Я поглубже зарылась в воротник и натянула шапку.

Не дойдя пару дворов до своего дома, я вдруг испуганно вздрогнула – из кустов выскочил черный кролик и пополз в темноте, шурша сухими листьями. Снова он! Преследует меня что ли? Но вот он попал в освещенный круг света от фонаря, и я с облегчением признала в нем обыкновенного кота. Ну, вот, дожила, сейчас мне постоянно кролики будут мерещиться.

Крепко задумавшись об этом, я больше не смотрела по сторонам и подняла голову только тогда, когда мне показалось, что какая-то тень шарахнулась от моего дома. Кто-то пристально вглядывался в мое окно, пытаясь там что-то разглядеть, и мои шаги вспугнули его. Он ринулся в кусты, и я за ним. Мне хотелось узнать, что это за человек, и что ему от меня нужно.

Он шел, не оглядываясь и очень быстро, мне казалось, что это всё же был мужчина, несмотря на длинные развевающиеся полы черного плаща или мантии. Навстречу как ни странно нам никто не попался, скорее всего от того, что неизвестный для путей отхода выбирал самые глухие проулки. Я не отставая преследовала его, но вот жилые дома закончились, и он вошел в лес…

Я помнила, что в прошлый раз произошло в этом лесу неподалеку от заброшенной часовни, и сейчас Арсен точно не поможет мне, если я снова наткнусь на группу пьяных чушинов, мне стало страшно, но я всё равно не отступила, последовала дальше за черной тенью. Неизвестный шел в сторону горы, и так ни разу и не оглянулся – думал, что я ни за что не пойду за ним или ему было всё равно? Тропинка виляла, и то и дело мелькала его высокая худая фигура между елями. Я старалась не отстать, надеясь, что он приведет меня к своему дому, и я хоть буду знать, где он живет.

Неизвестный не пошел к той лестнице, что вела наверх к дому Милицы, он углублялся всё дальше и дальше в лес, но потом всё-таки стал подниматься на гору, и я за ним. Сначала это были такие же удобные ступени, выдолбленные в земле и в камне, и не составило труда идти по ним, но затем они словно истончились, будто бы обвалились, истерлись, пришлось карабкаться по голым скалам, иной раз думая, перед тем, как и куда поставить ногу. Хорошо, что сегодня я взяла с собой небольшую сумочку на длинном ремешке, я перекинула её через шею, чтобы полностью освободить руки. Наверное, в какой-то момент я слишком долго размышляла куда примостить ногу и когда подняла голову, больше уже не увидела того мужчину – белеющая в темноте скала была пуста. Куда он делся с совершенно голой скалы?

Я замерла прислушиваясь, но ни один шорох не донесся до меня, словно неизвестный заполз в какую-то расщелину и притаился там. Возвращаться обратно и речи быть не могло – спуск был опасен, проще уж продолжить подъем. С трудом, но я всё же забралась на вершину. Это, конечно, был не самый пик горы, а на вроде уровня, широкой ступени, полностью заросшей соснами. В жухлой траве угадывалась едва заметная тропа, заваленная хвоей и шишками. Если есть тропа, значит, тут бывает ходят люди и я выйду к домам. Я пошла по ней и вдруг снова увидела край мелькнувшего черного плаща – неизвестный шмыгнул через ряд низкорослых сосенок и спустился в неглубокую ложбинку, затем протиснулся между наваленными гранитными глыбами и снова пропал из моего поля зрения.

Я спустилась за ним. Дерн здесь был мягкий, пружинистый, словно и не дерн это вовсе, а толстый пушистый ковер. Я нырнула под гранитный свод, и травяной пласт внезапно вздрогнул, пошел волнами. В мгновение ока земля вдруг разверзлась прямо у меня под ногами, и я тотчас провалилась в очень глубокую яму. На меня сверху посыпались комья глины, мелкие камушки, какие-то палки и ветки, с грохотом рухнула плоская гранитная скала, отрезая меня от всего мира, и в это мгновение я вспомнила предостережение Люции о грозящей мне смертельной опасности. Неужели?