Никита делал задание по краеведению. Нужно было прочитать легенду о купце Змееве, который является основателем Усть-Змеевска и ответить на вопросы.

В легенде рассказывалось, что один бедный крестьянин бродил по лесу и вдруг увидел, как воронья стая исклевывала маленьких змеек. Они были очень красивые с необычным изумрудно-зеленным окрасом. Крестьянину стало жалко их, и он бросился с палкой на воронье, отогнал их, но смог спасти только одну змейку. Он принес её домой и накормил молоком. Вскоре за ней приполз огромный змей. Крестьянин по началу испугался, но змей сказал ему, что он всемогущий Полоз и за спасение своей дочери он наградит его богатством. Крестьянин вернул ему змейку и Полоз сдержал свое слово – с тех пор дела этого крестьянина наладились, он не только перестал голодать, но и потихоньку разбогател. Крестьянин стал покланяться Полозу и даже фамилию переменил – назвался Змеевым. Основал село Усть-Змеево, которое в последствии, переросло в город Усть-Змеевск. Потомки этого крестьянина долго жили в достатке, вплоть до самой революции, а потом бежали за границу.

Нужно было обозначить места, связанные с купцом Змеевым. Никита только мог назвать старую усадьбу возле заброшенного парка и недостроенную мельницу. А ещё ему вспомнилась статуя каменного Полоза, спрятанная под землей, в глотку которой они вложили записки со своими желаниями. Был ли связан этот Полоз с тем, о котором говорилось в легенде или нет, Никита не знал, но в любом случае, он не собирался о нем упоминать в своей домашней работе.

Никита уже дописывал, когда услышал, как хлопнула входная дверь. Мама вроде дома, дядя Марк уехал по делам в Тропиловск и должен был вернуться только завтра. Никита посмотрел на время – двенадцатый час ночи. Кто это так поздно к ним заявился?

Он встал из-за стола и подошел к двери, взялся за ручку и вдруг услышал мамин восторженный голос:

– Коля! Коля, ты вернулся!

Никитино сердце вдруг глухо ударилось об ребра и ухнуло куда-то вниз. Он чуть-чуть приоткрыл дверь и заглянул в щелочку. В прихожей стоял дядя Коля. Всё такой же мертвенно-бледный с черными впалыми глазами, кожа вся в язвах и струпьях. Из пробитой головы темно-желтой корочкой свешивался мозг. Одна рука висела плетью, держась лишь на паре безжизненных мышц, второй рукой он обнимал маму. Она словно не замечала эту ужасную перемену в нем, что он уже не живой, а мертвый!

Никита приоткрыл чуть шире дверь и позвал маму:

– Мама, мам!

– Да погоди, ты, – отмахнулась мама, обнимая мертвого отчима. – Не видишь, что ли, что дядя Коля вернулся!

И так и не отцепляясь от него, повела на кухню.

Никита постоял несколько минут в своей комнате, кусая большой палец, почти до крови сдирая кожу, затем неслышно вышел в коридор и на цыпочках приблизился к кухне.

Отчим сидел на своем любимом месте – на табуретке спиной к холодильнику. Когда-то давным-давно, когда не было в их жизни ещё никакого дяди Коли, бабушка сидела на этом самом месте, на скрипучем деревянном стуле, собственноручно выкрашенном в коричневый цвет, пила чай, смотрела в окно на прохожих и рассказывала маленькому Никитке сказки. Или перебирала гречку, напевая себе под нос старые народные песни. Но потом она умерла и появился дядя Коля.

Перед отчимом уже стоял граненный стакан с водкой и тарелка с закусками. Даже на расстоянии Никита уловил противный трупный запах вперемежку с той знакомой ядреной вонью из подвала. Мама, видимо, ничего не чувствовала, она суетилась подле него, выуживала из трехлитровой банки огурцы и помидоры, выкладывала их на тарелку. Отчим молча наблюдал за ней.

– Ах, Никитка! – Мама заметила его, и дернув за руку, вытащила из тени. Насильно усадила на табуретку напротив отчима. – Ты же рад, рад, что дядя Коля вернулся? – затараторила она.

– А как же теперь дядя Марк? – сдавленно проговорил Никита, из-за нервов у него опять охрип голос. Ему как никогда вдруг захотелось, чтобы вернулся домой дядя Марк и выкинул вон этот ходячий труп.

– Какой дядя Марк? – удивилась мама и заискивающе улыбнулась отчиму. – Нет никого Марка! Коленька, не слушай ты его, пей, – и она вложила в ладонь мертвеца наполненный стакан.

Отчим сжал стакан, поднес его ко рту и полностью опрокинул в глотку. Не зажмурился, как бывало раньше, не чихнул, не занюхал соленым огурцом, а молча поставил пустой стакан на стол. По подбородку потекли ручейки и накапало на клеенку.

Никита очень надеялся, что мама заметит эти странности и заподозрит неладное, но она словно ослепла.

– Коленька, я так скучала без тебя, – мама сидела рядом и гладила ладонь отчима. От её движений распадалась последняя кожа на руке мертвеца и черной трухой сыпалась на стол и на пол.

Никите стало так противно, что он вскочил с табуретки и бросился в ванную. Наклонился над раковиной и включил кран с холодной водой. Сбрызнув ледяной водой лоб и щеки, он вроде бы успокоился, но потом ему в голову пришла мысль, что отчим же останется у них, ляжет спать в одну кровать с мамой, и Никита снова склонился над раковиной.

Когда он вышел из ванной, отчима на кухне уже не было. Он шатаясь бродил по коридору, натыкаясь на открытые двери. Мама мыла посуду.

– Мам, – позвал Никита, приближаясь к ней. – Мам!

– Ну чего тебе? – не оборачиваясь спросила мама.

– Мам, выгони его, – умоляюще проговорил Никита.

– Вот ещё, – усмехнулась мама.

– Он же не живой, ты что не видишь? Он умер!

– Не говори глупостей, – отмахнулась мама, выключая воду и вытирая руки об полотенце.

– Он мертвец! – выкрикнул Никита. – Мертвее некуда! Его завалило кирпичами, и он лежит под землей!

– Какие глупости, Никитка, что это на тебя нашло? Ты не заболел ли? – она подошла к нему и приложила к его лбу свою ладонь. Теплую и нежную.

Никита прильнул к ней, обнял и расплакался.

– Мам, пожалуйста, ну послушай меня, он не живой, он зомби! Мам!

– Ну, что ты как маленький, Никита. Ну, хватит. Всё! – Мама оттолкнула Никиту и пошла вон из кухни. По дороге она поймала в объятья отчима и увела его в спальню.

Никита вернулся в свою комнату. От злости и бессилия хотелось орать во весь голос. Он пнул рюкзак, перевернул стул, сбросил со стола все учебники и тетради.

Скрипнула дверь, он обернулся, в проеме стоял отчим, уставившись на него черными глазами. Никита попятился. Отчим вошел и закрыл за собой дверь, с силой вдавив её в косяк, не заморачиваясь тем, что нужно было просто повернуть ручку. Шатаясь пошел на Никиту.

Никита отпрянул, прижался к стене, молча наблюдая за отчимом. Тот надвигался всё ближе и ближе. Никита чувствовал, что вот-вот и сердце выпрыгнет у него из груди или остановиться навсегда.

Отчим поднял руку и схватил его за шею, чуть сдавил. Никита ощутил холод от его прикосновения, ужасный холод, его пальцы были не то что, как лед, они были даже холоднее самого льда. Никита стал задыхаться. Он вцепился в руку отчима и попытался его оттолкнуть. Пальцы Никиты скользили по руке мертвеца сдирая последнюю кожу, на пол падали ошметки гнилого мяса, а остатки мышц свешивались, держась на тонких жилах.

Внезапно засветились зеркала в бабушкином трельяже и в черном непроницаемом круге образовалось отверстие. Оно стало растягиваться, увеличиваться, отчим стал подтаскивать Никиту ближе к трельяжу. Никита чувствовал, как шевелятся его волосы от ветра и краем глаза видел воронку, готовую его засосать вовнутрь. Он сопротивлялся изо всех сил, не давая себя затащить в эту адскую дыру.

Вдруг хлопнула входная дверь. Раздался бас дяди Марка. Отчим сдвинул густые брови от чего противно пошевелилась засохшая корка мозга на его лбу, ослабил хватку, повернулся в сторону двери. Никита воспользовался моментом, рванул пальцы дяди Коли, смачно, с хрустом, словно ломал сухие палки, вырвался, шарахнулся от отчима, поскользнулся на куске гнилого мяса и упал на пол, ударившись коленками. Пополз в сторону от него, с болью вдыхая воздух, держась за шею, которая так и горела от рук отчима.

Дядя Коля смерил его злым взглядом, затем повернулся к зеркалам, шагнул в воронку и исчез с громким хлопком. За ним тут же затянулась дыра, превратившись снова в непроницаемый черный круг. С хлопком с линолеума исчезли и остатки дяди Колиного разложения.

Никита закашлялся, потирая сдавленную шею. След от пальцев мертвого отчима никуда не делся, он горел острой болью, напоминая о том, что сейчас был не сон и не видение.

***

В съемной однокомнатной квартире было слишком мало места для них шестерых. С частью вещей пришлось распрощаться. Компактный письменный стол и тот с трудом впихнули возле окна, а вместо дивана Макар теперь вынужден был спать на раскладушке.

Весь день после переезда Макар ни с кем не разговаривал, злился и ходил мрачнее тучи. Ничего его не радовало, уроки учить не хотелось, да и как тут сосредоточишься, когда близняшки постоянно кричат, визжат, дерутся и делят между собой планшет, в другую комнату их теперь не вышлешь, а кухня здесь слишком маленькая, не развернуться.

Макар сидел за столом и с грустью вспоминал о той квартире. Как мимолетное видение – было – хоп, и нет ничего… пусто… Чтобы отвлечься, он посмотрел в окно – вид, конечно, не тот. Вместо просторов, какие открывались с двенадцатого этажа той квартиры, перед его глазами теперь стояла глухая стена супермаркета и мусорные контейнеры. Летом, наверное, будет ещё тот запашок.

Одно радовало его в этом переезде – над его столом больше не чернело треклятое змеиное пятно.

И вот только он об этом подумал, как справа от него внезапно раздался странный треск. Макар повернул голову и с ужасом увидел, что рядом с ним лопнули старые набухшие обои, как будто что-то выдавило их из стены, и на их месте образовался тот самый змеиный круг, который он оставил в той квартире.

Макар резко вскочил и уставился на черную метку.

– Что это с тобой? – тут же воскликнула мама.

– Смотришь на стену, словно призрака там увидел, – подхватил отец.

– Всё в порядке, – отмахнулся Макар и едва сдерживая дрожь сел обратно на стул. – Паук просто.

– Не нужно их бояться, сынок, они полезные насекомые, – сказал папа и снова уставился в телевизор.

– Угу, – буркнул Макар, поправляя очки. Как тяжело же существовать, когда каждый твой шаг, да даже каждый вздох теперь виден всем.

Утром Макар еле дождался, когда из соседнего двора к нему подойдут Никита и Алиса, чтобы всем вместе идти в школу. Единственный плюс этого переезда – они теперь, как и раньше, шли в школу втроем. Но Макар не раздумывая согласился бы ходить один, лишь бы вернуться обратно в свою комнату на двенадцатом этаже.

Не успели друзья к нему подойти, как он огорошил их своей новостью про пятно.

– Представляете! Вчера вечером эта змеиная метка опять вылезла и при чем здесь, на съемной квартире! – закричал он, делая к ним навстречу пару шагов.

– И тебе привет, – кивнула Алиса, – ну это и следовало ожидать. Маловероятно, что Полоз от нас так просто отстанет.

– Это точно, – вздохнул Никита.

– У тебя что-то произошло? – тут же вскинулась Алиса, уставившись на Никиту.

– Мммм… вообще-то д-да, – осторожно ответил Никита.

– Что же?

– Вчера мертвый отчим заявился к нам домой.

– Серьезно? – у Алисы округлились глаза.

– Прям телесно? Не призрак? – уточнил Макар.

– Он выглядел как восставший из могилы зомби, весь насквозь прогнивший и вонючий, но мама этого ничего не заметила. Она видела его словно живого, нормального. Даже накормила его. И хотела уложить с собой спать.

После этих слов Алиса сделала движение, будто её сейчас вырвет и быстро-быстро замахала ладошкой перед лицом.

– И что дальше? – поторопил Никиту Макар, не обращая внимание на побледневшую Алису.

– Он хотел затащить меня в воронку, – ответил Никита.

– В какую ещё воронку? – не понял Макар.

– На зеркалах черное пятно вдруг превратилось в огромную воронку, и отчим пытался меня в неё просунуть. Но пришел дядя Марк и дядя Коля сам вошел в неё и исчез, – закончил Никита.

– То есть не остался с вами? – удивился Макар.

– Нет, – мотнул головой Никита.

– Почему?

– Это, наверное, было предупреждение, – тяжело вздохнув, ответил Никита. – Если мы не сделаем то, что хочет Полоз, не приведем к нему жертву, то видимо всё, мертвый отчим вернется к нам навсегда.

– Какой ужас, Никита! – ошарашенно произнесла Алиса. – Мне за тебя страшно.

– Тогда остается одно – жертва, – сказал Макар.

– Что это такое?! – внезапно и очень громко воскликнула Алиса.

Макар сначала не понял её вопроса и с чего она вдруг так пронзительно закричала, но повернув голову в ту сторону, куда она смотрела, заметил нечто странное. Шедшие на работу люди вдруг остановились и неподвижно замерли, задрав голову. Казалось, что их всех одновременно привлекло огромное черное граффити на стене высокого дома. Макар, Алиса и Никита тут же узнали в этом рисунке знакомую змеиную метку.

Внезапно Макара толкнули, он едва удержался на ногах и послал вслед незнакомцу ругательство. Толстый паренек даже не обернулся, он бежал на остановку, к которой быстро приближался автобус. Видимо это был его маршрут, и парень очень торопился, скорее всего опаздывал в колледж. Но он вдруг затормозил, да так резко, что с его головы сорвалась кепка. Парень замер, слившись с неподвижной толпой, даже не заметив, что его кепка плавает в луже.

– Фигасе, – присвистнул Макар, уставившись на этого парня и потирая ушибленное плечо. – Как такое вообще возможно?

– Какой-то адский флешмоб, – проговорил Никита.

Внезапно вздрогнула земля, зашевелились кустарники, но не от ветра, а будто что-то большое проползло под землей. Несколько плиток отскочило от дорожки, и ребята прыснули в разные стороны. Подземное чудовище устремилось дальше, к тому зданию, где стояли люди, его передвижения легко прослеживались по шатающимся на поверхности предметам – столбам, машинам на парковке и заборам.

Вдруг тот толстый парень резко провалился вниз, будто его кто-то дернул за пятки и утащил под землю. И в тот же миг граффити со стены исчезло, люди вздрогнули, ожили и отправились по своим делам как ни в чем не бывало, даже не заметив, что одного из них втянуло под землю, только кепка осталась болтаться в грязной лужице.

Автобус ещё долго стоял, будто всё же надеялся, что незадачливый пассажир выберется из-под земли и добежит до остановки, но так и не дождался, уехал без него.

Макар оглянулся по сторонам, но похоже кроме них троих никто ничего не заметил. Всё выглядело как обычно, если не считать кое-где выкорчеванные кусты и выволоченную плитку на дорожках. Люди запинались об неровную брусчатку, но лишь ругали уличные службы и почему-то дворников.

– Надо позвонить в полицию, – очень тихо проговорила Алиса.

– И что ты им скажешь? – уточнил Никита, – что Полоз сожрал толстяка?

– Наверное, – неуверенно произнесла Алиса.

– А это был Полоз? – спросил Макар.

– Кто же ещё? – удивился Никита. – Возможно, это опять нам предупреждение. И в полицию обращаться нет смысла, нам просто-напросто не поверят и отправят в психушку.

«Не нам предупреждение, а тебе, – подумал Макар, потирая под очками нос, – мы то полностью лишились своих желаний, а у тебя до сих пор работает. Отчим к тебе так и не вернулся ещё!» Но вслух ничего не сказал.

– Ладно, – махнул рукой Никита. – Идемте в школу.