11 апреля
В ночь на 9-е Германия стремительно и удачно оккупировала всю Данию и прибрежную часть Норвегии. Швеция декларировала нейтралитет. То же — Голландия и Бельгия. Этот удар принес Германии огромные стратегические преимущества. Она опередила союзников, которые долго раскачивались с минированием берегов Норвегии <...> Америка до осенних президентских выборов вряд ли вступит в войну, там еще сильны настроения изоляционизма.
Иван Пулькин. [1930-е годы]
12 апреля
Слышал с разных сторон, что Марина Цветаева живет в Москве и уже делает какие-то переводы для «Худлита». Поговаривают и о возвращении Бунина12. Журнал «Ленинград» напечатал 6 новых стихотворений Анны Ахматовой13. Стихи очень (и даже слишком) ахматовские. Я отчасти разочарован. Такое долгое молчание сулило что-то новое, но, вероятно, я не прав. Ивану <Пулькину> стихи очень нравятся. В Ленинграде должен вскоре выйти ее однотомник. Это будет огромная радость для всех, кто любит русскую поэзию14.
14 апреля
Годовщина самоубийства Маяковского. На Триумфальной площади заложен ему памятник. В Большом театре траурное заседание. Прошло десять лет! Как я хорошо помню те дни 1930 года. Для меня лично это все имело громадное значение, и когда-нибудь я об этом напишу.
Выпущен хроникальный фильм о Маяковском, впрочем, довольно скверный. Заметно мало упоминались на этот раз Брики. О.М.Брик даже не напечатал ни одной статьи. Монополистами поминовений были Асеев, Перцов, Кассиль. Лучшие стихи памяти Маяковского написал, конечно, Миша Светлов (напечатаны в «Литгазете»)15.
20 апреля
Сегодня получил из магазина «Оптика», что на ул. Горького напротив телеграфа, свои первые очки.
Ходить мне в них еще трудно, шатаюсь и оступаюсь, теряю чувство пространства. Чуть не попал под машину, переходя Газетный. Мир сквозь очки грубее и резче. Женщины некрасивы. Не знаю, как можно — носить очки и влюбляться. Пока надеваю их иногда, ненадолго.
Май
2 мая
Сегодня, бреясь утром, увидел на правом виске два седых волоска. Днем их заметил у меня Вовка Лобода. Это моя первая седина <...>
Оказывается, этот парикмахерский текст романса «Утомленное солнце нежно с морем прощалось» писал Альвэк, тот самый Альвэк, который имел претензию считать себя душеприказчиком Хлебникова и, кажется, действительно бывший его последним, единственным другом. Я сам видел, как однажды этот Альвэк что-то выкрикивал обидное Маяковскому на одном из его вечеров16.
7 мая
Свое теперешнее состояние могу определить так — головокружение от неуспехов17.
Днем у меня Мартынов. Он видел на днях Арбузова и, со слов того, рассказывает, как на днях в Клубе писателей подрались Евг. Петров и Юрий Олеша. Олеша сказал Петрову, что тот носит «вдовий орден»18. Тот дал ему в рожу. Завязалась драка. В нее вмешались, и скоро уже несколько человек катались в схватке по полу.
Этой весной везде поют «Чайку», «Машу», «Любимый город». Прошлой осенью пели «Сашку», а весной «Катюшу». Сейчас «Катюшу» уже редко услышишь. А когда-то популярную песенку из «Встречного» совсем никто не поет19. Как быстро проходит мода на песню. Даже женские моды держатся дольше. <...>
Всеволод Лобода. Не позднее 1944 года
11 мая
<...> Тепло. Почти жарко.
Утром прочитал афишу, что сегодня Борис Пастернак читает в Лектории МГУ «Гамлета», и побежал в кассу. Мне достался последний входной билет за трешницу.
Пастернак читал как всегда, обаятельно гудя в нос, делая пропуски и длинно пересказывая пропущенное с талантливейшими комментариями. Мне его перевод, впрочем, нравится меньше, чем перевод Лозинского. Тот объективнее. Но все равно это очень талантливо. Ему устроили овацию. Какое славное студенчество у нас появилось.
16 мая
Голландская армия капитулировала. Немцы вышли через Арденны к Седану. Слух о прорыве линии Мажино20. Иностранные миссии покидают Швейцарию <...>
28 мая
Бельгийский король Леопольд капитулировал перед немцами, не известив ни союзников, ни своих министров. Об этом сообщил в речи по радио Рейно и заявил, что теперь немцам открыт путь к Дюнкерку. Призыв по радио Дафф Купера к французам о сохранении единства союзников в связи с возможным предложением немцами Франции сепаратного мира21. Европейская трагедия нависла. Успехи немцев блестящи <...>
Июнь
14 июня
Франция накануне полного крушенья.
Вышли марки с портретом Маяковского. Это более чем приятно.
Вечером встреча в читальне с Леонидом Лавровым22. По-прежнему он скользкий какой-то и необаятельный лично на редкость. А ведь явно талантлив. Весь Смеляков из него вышел. Редкий случай почти полного несовпаденья поэта и его «лирического героя» <...>
15 июня
<...> Вчера рано утром через ворота Сен Дени в Париж вошли немцы.
17 июня
В утренних газетах — об ультиматуме нашем Латвии и Эстонии, равнозначном позавчерашнему23. Их покорный ответ. Литовский президент и члены правительства перешли границу Германии и там интернированы.
А.К.Гладков с участниками спектакля по пьесе «Давным-давно». Центральный театр Красной Армии. 1942
Немцы во Франции продвигаются необыкновенными темпами.
Днем получаю справку о работе и еду на дачу.
В 6 часов радио сообщает, что немцы взяли Орлеан и замкнули кольцо у швейцарской границы вокруг линии Мажино. Луара тоже форсирована. И вслед за этим новые потрясающие известия из Франции: отставка Рейно. Новый премьер маршал Петэн объявил по радио о желании прекратить военные действия... Итак, Франция сдалась. Когда-нибудь об этом будут писаться тома исследований и романов, а сейчас мы посмотрели на облачно-перистое серенькое небо и сели обедать.
Но все равно все мысли там, во Франции, на родине любимых писателей, на родине нашего «вкуса»... <...>
12 часов ночи. Наши войска вошли в Литву, Латвию и Эстонию <...>
19 июня
Встаю в шесть, чтобы послушать самые первые «Последние известия».
Немцы продолжают наступать <...> Английское общественное мнение ошеломлено известиями из Франции <...> В Прибалтике наши войска продолжают продвигаться, встречая восторженное отношенье населенья. Новые правительства декларировали необходимость изменения политического строя (уничтожение плутократии и пр.) <...>
21 июня
<...> Ночное радио сообщает, что сегодня в районе Компьенского леса, в том «историческом» вагоне, где в 1918 году Фош принял немецких делегатов и который сохранялся французами, как музей, Гитлер в присутствии Гесса, Риббентропа и ген. Кейтеля принял французских уполномоченных и вручил им условия перемирия. Этим великолепным историческим спектаклем немцы отомстили тени старика Клемансо за трюк с «зеркальным залом» Версальского дворца24 <...>
22 июня
<...> Вчера ночью англичане впервые бомбили Берлин <...> ТАСС сообщает, что слухи о концентрации советских войск в Литве на немецкой границе, истолковываемые за границей как признак ухудшения отношений между СССР и Германией, неверны. ТАСС указывает, что «СССР и Германию связывают не конъюнктурные, а коренные государственные интересы» (?!)
<...>
24 июня
В газетах условия перемирия между Германией и Францией, относительно мягкие. Видимо, Гитлер хочет, задобрив французов, привлечь их на свою сторону.
Это не так глупо и, может быть, реально. Вопрос только в том, в какой мере правительство в Бордо является хозяином положения в стране и колониях <...>
По радио передавали (вот сюрприз!) музыку Шебалина к мейерхольдовскому спектаклю «Дама с камелиями». Слушал со страшным волнением, и все вставало перед глазами...
Встреча частей Красной Армии населением Кишинева (Бессарабия). Фото М.Рыжака. «Правда» от 3 июля 1940 года
25 июня
Пленум ВЦСПС принял постановленье о переходе на 8-часовой рабочий день, 7-дневную неделю и о запрещении самовольного ухода с предприятий. Винт дисциплины закручивается. Очевидно, это необходимо. Но симптом это довольно тревожный.
Итальянцы оккупировали Ривьеру. Генерал де Голль в Лондоне провозгласил борьбу против правительства Петэна.
Жарко. Полдня на пляже. Знакомство с двумя девушками — Таней и Клавой. Еду вечером в город. В поезде встреча с Сагалом25. Он в Театре Комедии. Слух о том, что В.Э. осужден на 10 лет со строгой изоляцией.
28 июня
Днем по радио сообщенье ТАСС о переговорах Молотова с румынским послом г. Давидеску насчет Бессарабии и Северной Буковины и о вступлении наших войск в Бессарабию. Когда выходит «Вечерка», ее вслух группками читают на Арбатской площади. <...>
Июль
25 июля
<...> Под вечер звонки Мерлинского, Руфы Бригиневич, Туманова26 и Тани Евтеевой. Таня зовет к себе.
Захожу. Там шампанское, патефон с пластинками Вертинского и Лещенко и два молодых туберкулезника — Соня и Саша (он), знакомые М.Я.Шнейдера по Крыму <...> Около 12 часов уходим все и идем ко мне и расходимся около 2-х часов ночи.
Среди прочего трепа Таня передает, что слышала, что В.Э., осужденный на 10 лет, умер в закрытом лагере от болезни печени (он действительно страдал печенью). Этот слух идет сложными передачами от старшей дочери В.Э. Ирины, которая живет в Ленинграде. Будто бы есть официальный акт вскрытия. Подробности об его аресте. Он перед этим в Ленинграде помирился с Эрастом Гариным и был у него весь вечер27, потом вернулся на квартиру, где жил, и там его уже ждали с ордером. Ордер был не подписан или не было печати. В.Э. это заметил и сказал, что он недействителен. Кто-то из оперативников уехал и вернулся через 25 минут с новым ордером, а за это время будто бы В.Э. побрился и ждал их почти спокойно и весело...
28 июля
Виктор Шкловский в своей новой книге «О Маяковском» пересказывает многое уже не однажды им рассказанное, но с поправками на обстоятельства времени. Ларису Рейснер он уже не называет по имени. Из-за Раскольникова, что ли? Какими-то туманными намеками дана история (важнейшая) разрыва Горького с Маяковским. При чем тут Крючков и стихи «проклятых поэтов»? Нельзя так рассказывать! Лучше уж помолчать до времени <...> Много собственных старых образов. Даже про щеки Дугласа Фербенкса уже где-то было. В целом досадная, ненужная книга. В ней есть что-то старческое, анемичное. И слог, естественный и энергичный в «Сентиментальном путешествии»28, тут кокетлив и искусственен. <...>
31 июля
Завтра открывается сессия Верховного Совета, на которой будет утверждено присоединение к нам прибалтийских республик <...>
Вечером у Лободы. Он, наконец, развелся с женой <...> В его редакции (шахматной) говорят, что будто бы немцы вызвали нас на соревнование по всем видам спорта, но неизвестно, примем ли мы этот вызов <...>
Август
Вера Марецкая — кавалерист-девица Н.А.Дурова в спектакле «Надежда Дурова» (1941) в Театре им. Моссовета. Пьеса А.С.Кочеткова и К.А.Липскерова, постановка Юрия Завадского
1 августа
<...> Наш сосед — здание Генерального Штаба — надстраивается на три этажа. Весь Большой Знаменский переулок загроможден лесами. Здесь же стоят временные бараки для рабочих. Вечерами после работы они тут же «гуляют» с домработницами из соседних домов под баян. Сидишь вечерами у раскрытого окна в самом центре Москвы, а со двора льется самое раздеревенское «страданье» <...>
6 августа
<...> Военные уже, кажется, привыкли отдавать друг другу честь. А первое время, когда это ввели, они делали это, словно конфузясь, сдерживая улыбку (в конце июня — после введения генеральских званий). У нас, на улице Фрунзе, где их много, это особенно заметно и забавно наблюдать <...>
7 августа
Днем работаю.
Под вечер с Вовкой Лободой на стадионе «Динамо» на футболе. Матч неинтересен <...>
День солнечный, но ветреный. Вечер чудный.
Едем с Вовкой в Парк культуры и шляемся там до ночи. Сочинили вдвоем стихи. Познакомились с двумя девушками с «Шарикоподшипника» (одна — инструктор физкультуры, другая — браковщица, Женя и Люба) и условились на днях встретиться. Они записали Вовкин телефон. Они обе хорошенькие, бойкие.
10 августа
<...> Поздно ночью звонит Вовка. Оказывается, он меня добивался целый вечер. Ему позвонили девицы с «Шарикоподшипника», и он гулял с ними двумя и все время звонил мне. Он сговорился, что завтра они вечером придут к нему и будет устроена небольшая вечеринка. Он, бедняга, страшно волновался, что я уехал на дачу, и он меня не сможет предупредить. Уже хотел ехать в Загорянку.
14 августа
Чудесный летний день <...>
Ночью по радио играют мазурку из «Ивана Сусанина», и сразу до боли ясно вспоминается гениальная «сцена вранья» из мейерхольдовского «Ревизора». Сколько раз я ее видел? Раз сто? Но больше не увижу никогда...
22 августа
<...> В газетах сообщается о покушении в Мексике на Троцкого. Это случилось 20 августа. Будто бы покушавшийся — его бывший личный друг. Больше никаких подробностей нет <...>
Николай Темяков — М.И.Кутузов в спектакле «Надежда Дурова» (1941) в Театре им. Моссовета
Сентябрь
19 сентября
Целый день мучаюсь с пьесой, которой недоволен.
С горя иду шляться по бульварам.
Сомненья. Может быть, бросить эту работу и взяться за что-нибудь совсем в другом роде, как например, за музыкальную комедию о девушке-гусаре типа Дуровой на фоне Отечественной войны 1812 года?.. <...>
22 сентября
Гуляю, читаю, пишу.
Мучаюсь над второй сценой 3-го акта. Она очень трудна.
Тоска. Когда меня последнее время спрашивают, как я живу, я отвечаю, то ли по инерции, то ли из самолюбия: «Хорошо!» и в то же время трезво думаю о самоубийстве. Это не мальчишеская поза с самим собой и не потеря веры в себя. Голова моя свежа, и я вижу мир яснее, чем когда бы то ни было, но как-то потерялись все стимулы к борьбе в жизни. Вокруг меня много девчонок, которые тоже достаются мне очень легко, я много читаю, обхожусь без больших денег, но чего-то страшно не хватает. Вся вторая половина лета проходит с такими мыслями. И работаю как-то насильно, без радости. Что же меня держит еще на поверхности? Инерция, мысли о брате и семье, трусость, лень?.. Не знаю, не знаю.