Надо было, конечно, ожидать чего-то подобного, но меня это огорчило и смутило.
Что я ей буду говорить? Не могу же я рассказать, что Надя сама взяла меня, как это было?
А Надя ничуть не смущена и даже полна каким-то азартом.
25 января
Со вчерашнего дня все продукты подорожали на 30–35%.
В Загорянке у мамы на именинах.
Справка из следственного дела В.Э.Мейерхольда о приведении в исполнение приговора о расстреле 2 февраля 1940 года в гор. Москве
Вечером продолжаю разбирать книги.
Звонила Надя от сестры, но я отмотался.
26 января
Дочитал «Жизнь Арсеньева» Бунина. Конечно, это очень хорошо написано, но, признаюсь, я ожидал большего, а, м.б., и другого. В этой книге нет ничего неожиданного, а большое искусство должно быть всегда неожиданным. Если хорошему стилизатору дать задачу «написать под Бунина», то вот так он, наверно, и напишет. Это Бунин, который пишет «под Бунина». А я ждал откровения. Хотелось обомлеть, растеряться, быть ошеломленным. Этого не случилось. В книге как-то нет совсем очень важного в русской литературе элемента (и в искусстве прежнего Бунина) — художнической беспощадности, т.е. не нравственной беспощадности, что нашей литературе несвойственно, а беспощадности художнического зрения. Старик вспоминает только то, что ему вспоминать приятно. А ожидаешь того, заветного: «И молча жалуюсь, и молча слезы лью, но строк постыдных не смываю»...3
И все-таки хорошо. Но не так хорошо, как этого ждал. Наверно, когда стану перечитывать уже с этим новым чувством, что ничего особенного не надо ждать, то книга понравится больше: превосходны пейзажи, детали быта, изощренность зрительной памяти.
27 января
Утром в читальне. Днем у меня Надя. Обещаю придти к сестре.
Вечером в Театр-клубе лекция о Пастернаке. Читаю его стихи.
Со всех сторон слухи о расправе со многими участниками войны в Испании: аресты, исчезновения в лагерях, расстрелы... Это, конечно, чудовищно, но наша привычка к подобному так велика, что мало кто позволяет себе возмущаться: выслушают, промолчат, а некоторые недалекие люди даже восклицают о подлых изменниках.
28 января
Снежно и тепло.
На фронтах по-прежнему, т.е., видимо, неважно.
Продолжают забирать в армию все возрасты: на днях взяли из Театр-клуба талантливого парня Цедурского. Продовольственный кризис в Москве не уменьшается, хотя хлеба достаточно. Несмотря на повышение цен, сахара и колбасы в магазинах нет, как нет и водки.
30 января
Понемногу обживаюсь в верхней большой комнате. Мой спартанский станок, на котором я спал два года, сменила мягкая и широкая дехтерёвская тахта. Надя чувствует себя у меня как дома и не обращает никакого внимания на постные лица моих сожителей. Удивительно легкий характер. Когда я вспоминаю ее рассказ о том, как она заявила сестре: «Да, у меня есть любовник» — хохочу. Ей нравится именно это: у нее — любовник, она — любовница... <...>
Февраль
3 февраля
Новая граница с Финляндией по советско-финскому договору. «Правда» от 13 марта 1940 года
Вчера был у Надиной сестры. Вначале разговор был трудный, потом Надя сама пошла на Варю (так зовут сестру) в атаку, и та стала сдавать позиции. Верх взяло любопытство. Варя недурна, но темная шатенка и совсем не похожа на Надю. Ей лет 27–28, т.е. она моих лет.
Дело решило мое близкое знакомство с некоторыми киноактерами, о которых она стала меня расспрашивать. Кстати, эта сторона моей жизни Надю мало интересует. А сейчас Варе вообще не до Нади: муж отправлен на финский фронт. Была одна неловкая фраза Нади: «Я ей говорю, не выходи за военного», но проскочило.
Надя ушла вместе со мной, и поехали ко мне. Она уверяет, что я «понравился». Комната на Басманной, так своеобразно знакомая, меня раздразнила, и Надя осталась у меня до ночи.
14 февраля
<...> Снова морозы около минус 20о.
В газетах — 65-летие Качалова. Вчера слушал по радио юбилейную передачу. Иван Карамазов — хорошо, Ричард III — плоховато. Стихи Пушкина, Блока, Багрицкого, Маяковского — совсем плохо. Кокетство бархатным звуком, провинциальный вкус интонировки, полное отсутствие чувства стихотворного ритма <...>
18 февраля
На Карельском перешейке наши войска уже в 5 км от Выборга. Шведы отказали финнам в военной помощи. В газетах передовицы о хозяйственном соглашении с Германией. В них подчеркивается, что это соглашение разрушает блокаду Германии со стороны Англии. Мы будем поставлять в Германию сырье и продовольствие, а она нам машины и военное снаряжение. Упоминания о поставках продовольствия в обстановке продовольственного кризиса внутри страны мне кажутся довольно неосторожными. Бродивший в Москве слух о крушении под Люберцами воинского эшелона подтверждается. Говорят о трех тысячах убитых.
Послал письмо Лёве.
Теплая погода сменилась снова морозами, но пока не сильными. У меня вечером Надя.
Слушали с ней по радио трансляцию для Германии «Валькирии». Исполняли артисты Большого театра. Вступительное слово говорил С.М.Эйзенштейн по-немецки. Его назвали доктором искусствоведческих наук. Он должен в следующем сезоне ставить «Валькирию» в Большом театре. Известно, что это любимая опера Гитлера, и, стало быть, все это своего рода политическая любезность. В Берлине поставили «Ивана Сусанина» и выпустили «Тихий Дон».
25 февраля
Пришла днем Надя в отчаянном настроении: ее отца переводят на Дальний Восток и семья настаивает, чтобы Надя ехала со всеми. Надины планы разрыва с семьей и прочее. Не знаю, что ей и посоветовать. Осенью она собирается поступать в институт, но она не готовится и, оставшись здесь, вряд ли будет готовиться. Ей не хочется со мной расставаться. Мне тоже.
Вечером едем на Басманную, и остаюсь там на ночь.
26 февраля
Весь вечер у меня Игорь. Он только что из Закавказья. Там напряженное положенье. Огромное сосредоточение войск. Ждут провокаций на иранской и турецкой границах. В Батум его не пустили: это сейчас закрытый город. На Кавказе менее голодно, чем в средней России, т.е. почти как в Москве. В Калуге очень плохо. Во многих провинциальных городах закрыты хлебные магазины (в Павлове, в Вятке) и хлеб выдают служащим на предприятиях. В других городах хвосты с ночи. Колхозники бегут в города, и в деревне не хватает рабочих рук.
Думаю о Наде. Они живут в казенной квартире, и если семья уедет, то у Нади нет крыши, кроме комнаты Вари, а стало быть, естественно, что она в конце концов переедет ко мне (когда вернется Варя с мужем), и, таким образом, я сам стану семейным человеком, чего я вовсе не хочу, хотя я привык к Наде и она мне мила.
Александр Константинович Гладков. Зима 1940–1941 годов. РГАЛИ
Март
2 марта
Вместе с мартом вернулась зима. Легкий морозец. Идет снежок.
С Надей продолжаются трудные разговоры. Она то полна решимости остаться, наперекор отцу и матери, то впадает в отчаяние. На днях приезжает Варя. Уж не знаю, что она ей посоветует.
По словам Нади, сейчас на Дальний Восток переводятся и целые воинские части, и много новых назначений туда. Ее отец — артиллерист.
11 марта
Вчера умер Михаил Афанасьевич Булгаков. Он долго и тяжело болел. Ему было необходимо уехать лечиться в Италию, но его не пускали, как водится. Будто бы разрешение пришло, когда он был уже безнадежен <...>
12 марта
<...> Слух, что В.Э. жив и сидит в Бутырках4.
13 марта
Вчера в 3 часа ночи было объявлено, что только что подписан мирный договор. <...> По договору к нам переходит весь Карельский перешеек вместе с Выборгом и часть территории близ Северной Карелии. Кроме того, мы получаем в аренду полуостров Ханко. Область Петсамо, занятую нашими войсками, мы освобождаем.
В договоре нет ни слова о предыдущем «договоре», подписанном нами с правительством г-на Куусинена5. Это вызвало общее недоумение, отчасти насмешливое. Ведь перед этим это правительство усиленно пропагандировалось в прозе и стихах, и вдруг — молчок. Похоже <на то, как> исчез с политической арены Ежов. Умнее было бы как-нибудь это объяснить <...>
Весь вечер у меня Надя, строящая разные фантастические планы и заглушающая этим тоску разлуки. Она уезжает послезавтра. Решено, что я не приду ее провожать, чтобы меня не видели отец и мать и не помешали ее приезду весной или в начале лета. Это предложила она сама.
14 марта
Смотрим с Надей в кино «Истребители» по сценарию Ф.Кнорре6. Фильм довольно славный, хотя и подражающий американским образцам. Но в конце много фальши.
Потом идем ко мне. Все как обычно, но после первых объятий Надя вдруг начинает плакать, и я не могу ее утешить, наверно, целый час. Она плачет так горько, что я и сам начинаю волноваться.
Говорю ей всё, что может ее утешить: и о том, как хорошо мы встретимся, и как пройдет лето, и о том, как она выдержит в институт, но она всё плачет и плачет. Сказалось напряжение последних двух недель — эти слезы разрядка. Я уже готов что-то сделать решительное, чтобы остановить эти слезы. Но что? И я бормочу: «Надя, брось и не уезжай. Они посердятся и перестанут...» Она молчит и потом, чисто по-женски, начинает мне доказывать, что ей надо уехать, пусть ненадолго. Но ей приятно, что я так сказал. И она утешается.
Она звонит Варе и просит, чтобы та позвонила матери и сказала, что она будет ночевать у нее. Та, видимо неохотно, соглашается, и Надя остается. Пишу это, когда она побежала в магазин.
А.К.Гладков. Дневниковая запись от 15 июля 1940 года. Автограф. РГАЛИ
15 марта
Надя ушла рано утром. Простились нежно.
Днем я у больного Василия Юрьевича7. Он рассказывает, что будто бы, когда уже было ясно, что мы договоримся с Финляндией о мире, на штурм Выборга были брошены тысячи красноармейцев, погибших без всякого смысла, только для того, чтобы рапортовать о победе.
Будто бы конфискована только что вышедшая книга «Записи и дневники» Вахтангова из-за частых упоминаний имени Мейерхольда8. Ее отбирали уже с книжных прилавков. Театрам запрещено продавать «целевые спектакли», разные «места ударников» и пр., и это сразу ударило по сборам. Многие театры «горят». «Организованный зритель», который без разбора лопал все, что ему давали, развратил театры, снизил их творческую активность, отучил их думать о зрителе <...>
Звонок с вокзала Нади. Она уехала.
16 марта
Еще вчера среди дня почувствовал легкую боль в левом колене. Сначала не обратил внимания, но к уходу Игоря боль уже очень усилилась, а ночь я почти не спал. Колено распухло, жар. Днем, с помощью Кости Лаврова, которого я вызвал по телефону, иду в районную амбулаторию. Там меня бинтуют, дают порошки и велят лежать. Говорят, что это последствия ангины или гриппа, прошедшего незаметно <...>
17 марта
<...> Под вечер заснул, а проснувшись, узнал от Б.А.Дехтерёва, что приходила Таня К. и принесла мне изъятую книгу Вахтангова. Узнав, что я сплю, оставила книгу и ушла. Это неожиданно и очень мило с ее стороны. И без звонка.
Надя все дальше от меня, и я думаю о ней с грустной нежностью. Хочется даже позвонить Варе, хотя это бессмысленно и сказать мне ей нечего.
18 марта
Приехала мама и купила мне сахара, чая и пельменей. Теперь я буду сыт.
Книга Вахтангова довольно интересна.
Ноге моей полегче, но выходить мне нельзя: с трудом на нее ступаю.
19 марта
Одна из самых странных, удивительных и счастливых ночей в моей жизни...
Ю.К.Олеша и М.М.Зощенко. Около 1934 года
Вчера ко мне в 8 часов вечера пришли некоторые участники «Героя»9 репетировать. Среди них и Таня К. Репетируем до 10 часов, потом все уходят, а Таня остается «на полчасика», чтобы развлечь больного. Я лежал одетый на тахте и забавлял ее разговором, в котором полушутливые лирические признания перемежались с байками и анекдотами.
Она сначала была оживлена, потом притихла. Горел только один электрический камин красноватым светом. Она сидела в кожаном кресле рядом с тахтой, так что я был в полутьме и она полуосвещена. Незаметно просидели так до полпервого. Она стала собираться домой. Я уговорил ее еще остаться, она осталась, потом выяснилось, что она уже опоздала на метро (она живет у Покровского моста). Идти пешком слишком далеко, и я уговариваю ее остаться до утра. <...>
Она ушла в половине восьмого. Я заснул, как убитый, а проснувшись, нашел на подушке ее волос и засмеялся от счастья.
21 марта
<...> Чувствую некоторое раскаяние из-за истории с Таней К. Ведь к той ночи Надя едва проехала половину дороги и даже сейчас еще в пути. Раскаянье, но не сожаление.
Днем таяло и пахло весной. На всех углах торгуют мимозой. Выходил ненадолго на Арбатскую площадь, в магазины. Ноге моей лучше. Читаю П.Маркова «Театральные портреты»10. И здесь чувствуются вырезанные абзацы о Мейерхольде.
28 марта
Скандал с послом Сурицем во Франции11. Он послал Сталину приветственную телеграмму, где употребил выражение «англо-французские поджигатели войны». В нашей внутренней пропаганде это клише, которое произносят, не вдумываясь в слова. Но дипломату следовало быть, видимо, осторожнее. И он объявлен «персоной нон грата» и будет принужден уехать из Франции <...>
Апрель
3 апреля
Письмо от Нади: длинное, нежное, противоречивое. Да, с ней мне было лучше всех в последнее время. Пишу ей ответ. Адрес «До востребования». Мне вдруг захотелось иметь ее фотографию, и я прошу ее прислать.
От Лёвы давно ничего нет. Что там с ним? <...>
6 апреля
<...> Ночью снова остро думаю о себе. Зима прошла в половых удовольствиях: все прочее — смутно и неясно. У меня своеобразный способ «спиваться» — не водка, а девки, но, в сущности, это то же самое...