О Мейерхольде говорят гораздо меньше. Как это характерно! Тут политика, и все привыкли к самым страшным репрессиям, обвинениям и слухам — это стало бытом.
А там — нечто вроде уголовного романа.
14 августа
Встреча с Мехамедом34. По его словам, Мейерхольду перестали принимать передачи, которые носила Таня Есенина. Это означает, что его отправили, или... Звонок Гриши Мерлинского. У него умерла мать. Иду к нему. Он сидит на кровати в подштанниках и, тихо матерясь, плачет. Побыл у него, потом уговорил его пойти погулять. Долго шлялись по улицам. Знаю по себе, как физическая усталость помогает в горе: его надо истаскать, износить. Ночью читаю прекрасный рассказ Бунина «Учитель».
<…>
21 августа
Пишу письмо Лёве. Ночью звонит Игорь и говорит, чтобы я утром читал газеты. Я и так их читаю. Ясно, что он хотел сказать о какой-то сенсации и не мог по телефону.
22 августа
В газетах сообщение ТАСС о политических переговорах с Германией, о пакте о ненападении, о скором приезде в Москву Риббентропа35. Да, это сенсация!
Ясный день. Днем почти жарко.
23 августа
Телеграмма И. фон Риббентропа в Берлин от 23 августа 1939 года о заключении договора о ненападении с СССР. Фотокопия. Заканчивается словами: «Подписание секретного протокола о взаимном разграничении сфер влияния во всей восточной зоне, на которое я дал свое принципиальное согласие, обсуждается»
Жаркий, но по-осеннему уже, денек. Еду на дачу.
Поздно вечером свидание с Асей. До этого все возвращающиеся из города привозят слух, что днем прилетел Риббентроп. Многие об этом говорят со злорадством, которое психологически понятно. Причина этому в политическом блядстве Англии и Франции в испанском вопросе, в Мюнхене и в неудаче вчерашних переговоров 36. Даже Ася слышала и спрашивает: плохо это или хорошо? <...>
24 августа
Утром на платформе узнаю о том, что подписан пакт о ненападении с Германией. Вечером в газетах читаю подробности. В свете этих событий понятна отставка Литвинова и понятно, что свершившееся не упало с неба, а готовилось исподволь, хотя, м.б., сначала как один из возможных вариантов <...>
26 августа
<...> Сталин сделал смелый ход. Есть в этом элемент авантюризма. Многие осуждают пакт за его политическую безнравственность. Это пустяки, конечно. Политика всегда в той или иной мере безнравственна. Суть пакта — наша попытка остаться нейтральными в случае возможной войны. Но может ли она удаться, хотя бы временно? Слух, что 18-го или 19-го Сталин сделал доклад о секретных предложениях Германии на политбюро и требовал военного договора с Германией. Его поддержал Жданов. Прочие молча согласились.
28 августа
Х. рассказывает, что Раскольников сошел с ума. Он пытался в отеле в Грассе покончить жизнь самоубийством, выбросившись из окна. Его спасли, и он помещен в дом умалишенных в Ницце.
<…>
31 августа
В Польше всеобщая мобилизация. Прервано железнодорожное сообщение между Польшей и Германией. Новые послания: Гитлер — Даладье — Чемберлен.
Если Польша струсит и в последний момент отдаст Данциг37, то это не принесет долгого мира и на будущее лето опасность войны будет еще сильней, ибо сильнее станет Германия. Вероятно, ближайшие дни все решат. Но долго ли США и СССР сумеют оставаться нейтральными?
Вечером дождь, но тепло. Пишу письмо Лёве.
Все эти дни плохо работается.
Сентябрь
2 сентября
Вчера в 5 часов 45 минут немецкие войска перешли польскую границу. Об этом объявил Гитлер на заседании рейхстага. Бомбежка Варшавы и других польских городов. Мобилизация в Англии. Приготовления в Италии. Гитлер в своей речи заявил, что может подписаться под каждым словом речи Молотова. И все же как-то не верится, что это не очередная демонстрация, а начало новой мировой войны.
Я узнал об этом из газет в половине девятого утра, так как радио у меня не работает. Прохладный, пасмурный денек. Дождя нет. Иногда прорезается солнце.
Поздно вечером иду к Мерлинскому слушать радио. Ночные известия таковы: Польша обратилась за помощью к Англии и Франции. Чемберлен объявил в палате общин, что Англия помощь окажет. Палата утвердила военные кредиты. Послы представили Риббентропу ноты протеста и потребовали прекращения агрессии. Риббентроп поехал передать их Гитлеру: явный маневр оттяжки. Польский президент Мосцицкий объявил «состояние войны» и назначил Рыдз-Смиглы главнокомандующим.
3 сентября
В читальном зале Государственной библиотеки СССР им. В.И.Ленина. 1939. Фото Ф.Кислова
Гитлер еще не дал ответа на ноты. Мир может быть спасен, только если немцы, заняв Данциг и коридор, остановятся. Коридор уже перерезан. Если у Гитлера хватит мудрости заявить, что цели Германии достигнуты, то союзники признают это «свершившимся фактом» и не станут воевать. Думаю, что все правители этого желали бы, но есть еще и такие вещи, как инерция пущенной в ход мобилизационной машины и призраки национального самолюбия <...>
Снова иду слушать ночное радио к Мерлинскому. После разных мелких, но долго передаваемых сообщений, вроде нового полета Мазурука38, присылки из Лондона кресла Карла Маркса и новинок на сельскохозяйственной выставке, наконец, ошеломляющая новость: Англия объявила войну Германии. Очевидно, завтра это же сделает и Франция. А еще утром я верил, что всё замнут и поступят с Польшей по-мюнхенски.
Долго болтаем с Гришкой и актером Харитоновым и ухожу домой в половине третьего ночи.
В здании Генштаба в моем переулке и ночью половина окон освещена.
8 сентября
От Мерлинского невероятный слух о прошлом В.Э. Будто бы он с 1914 года служил в охранке под кличкой «Семеныч» и осведомлял о либералах, вроде Ходотова39. Будто бы, когда после начала <Первой мировой> войны из столиц высылали немцев, то его оставили за это. Слух этот идет от И.М.Москвина 40, которому это рассказал М.И.Калинин???!!! Что это? Дезинформация? Добровольное вранье? Ясно одно — ложь и бред! <...>
9 сентября
Немцы взяли Варшаву.
В городе очереди за сахаром. Начался очередной призыв. Кроме призывающегося года, берут многих из старших возрастов. Саша Брыкин уже получил повестку. Обыватели нервничают.
<…>
10 сентября
В газетах, отнюдь не на самом видном месте, краткое сообщение ТАСС о том, что, в связи с угрожающим и широким характером германо-польской войны, правительство СССР решило призвать некоторые возрасты запасных. Об этой частичной мобилизации в городе говорят уже три дня, а сегодня выросли очереди не только за сахаром, солью, мылом и крупами, но и за печеным хлебом. Я полчаса стоял в булочной на Арбатской площади, чтобы купить батон. На митингах, проходящих на предприятиях и в учреждениях, мобилизацию объясняют также возможностью массового интернирования польских войск, которые будут прижаты немцами к нашей границе, и необходимостью быть начеку, ввиду приближения германской армии, несмотря на договор. Вероятно, это не собственные гипотезы докладчиков, а таковы инструкции райкомов, что тем более интересно... <...>
Звонок Мерлинского с новыми глупостями про Мейерхольда. Отругиваю его, чтобы прекратил трепаться. Пишу письмо Лёве. Ложусь поздно.
11 сентября
Немцы взяли Лодзь. Польское правительство бежало из Львова в какой-то город, название которого держится в секрете. Это уже, конечно, конец государственной самостоятельности Польши, если правительство страны должно прятаться. Побежденных всегда жалко, хотя трудно жалеть народы самозабвенно-гордые, чванливые, хвастливые, опьяняющиеся собственным самовосхвалением. Ничего не известно о позиции французской компартии, о судьбе ее лидеров и о линии Коминтерна вообще <...>
13 сентября
Пока англо-французская помощь Польше выглядит довольно жалко. По существу, ее нет. Что же было за самоуверенными «гарантиями» — обман или самообман?
Гитлер прибыл в Лодзь.
Мне почему-то кажется, что где-то в дипломатических канцеляриях уже кипит новое варево — очередной раздел Польши <...>
День осенний, прохладный и солнечный. На уличных лотках горы арбузов. На заборе красная афишка о призыве этого года. Должен уйти в армию мой ученик Саша Брыкин. Очереди в магазинах стали меньше: обыватели успокоились <...>
Марка, выпущенная в ознаменование присоединения к СССР Западной Украины и Западной Белоруссии. 17 сентября 1939 года
14 сентября
В «Правде» симптоматичная передовая о том, как поляки угнетали украинское нацменьшинство, и сообщение ТАСС о перелете польских самолетов на нашу территорию. Немцы подходят ко Львову <...>
15 сентября
Днем в читальне.
Встретил на Арбате Васю Пшенина. Он был с В.Э., когда за ним пришли (он муж сестры З.Н. — Шуры Херасковой). Рассказывает как-то неохотно: боится, что ли? Выжал из него только, что тот очень спокойно принял арест, внимательно просмотрел ордер, заметил, что на нем нет печати и он недействителен, и, сказав агентам: «Простите, одну минуточку», продолжал говорить Пшенину что-то о речи А.Д.Попова41 на режиссерской конференции... <...>
Новостей о В.Э. никаких нет.
16 сентября
Польское правительство прибыло на румынскую границу.
Немцы ведут бои под Львовом и Брест-Литовском. <...>
17 сентября
Вышел из дома около двенадцати дня, чтобы купить на Арбатской площади газеты или хотя бы прочесть в витрине. В это время в очередях у киосков обычно стоят домашние хозяйки, няньки, мальчишки и старики, азартно спорящие о дипломатах и генералах.
В одной очереди мне газет не досталось, встал в другую. В это время послышался треск включаемых радиорепродукторов. Это показалось странным: обыкновенно их пробуют только накануне праздников. Но вскоре раздался голос диктора, сообщившего, что сейчас будет говорить Молотов. Вся площадь замерла...
Молотов сказал о переходе Красной Армией польской границы с целью занятия Западной Украины и Белоруссии. Советское правительство считает себя свободным от договоров с Польшей. В конце он коснулся продовольственной паники, возникшей в начале сентября, и, призывая население оставаться спокойным, заверил, что карточки на продукты введены не будут.
Я слушал это, стоя посреди площади на небольшом возвышении троллейбусной остановки. Прекрасный, солнечный день. Внимательные, удивленные, вопросительные лица. Военный в сером плаще рядом со мной пробормотал: «Этого следовало ожидать...» И все-таки все ошеломлены.
Я тоже ожидал этого или подобного. Фактически (хотя активное сопротивление наши части вряд ли встретят) мы вступили в новую мировую войну. Будущее может принести много неожиданностей.
На днях официально объявлено, что Сталин является автором не только главы, заключающей «Краткий курс»42, но и обширной главы о диамате и истмате. Ее включили в новое издание «Вопросов ленинизма».
<…>
18 сентября
Солнечный день. Брожу по своей любимой дорожке вдоль ж. д. линии. Нарвал ветвей с красными, желтыми, сиреневыми, золотыми осенними листьями. Половина сентября, а еще немного пожелтевших листьев. Главный тон листвы зеленый. Потом иду купаться. Наверно, в последний раз в этом году. На пляже уже никого нет.
Вечером радио передает о митингах по всей стране, о восторженной встрече населением Западной Украины и Белоруссии наших войск и советско-германское коммюнике о том, что немецкая армия и Красная Армия преследуют в Польше «одни и те же цели». Еще недавно подобная формулировка показалась бы чудовищной.
Площадь Белорусского вокзала. Конец 1930-х годов
19 сентября
Наши части уже заняли в Польше изрядную территорию и подходят к Львову и Вильно. Это новости из утренних газет.
День теплый, ясный. Вечером у Мерлинского.
Слух о расстреле Мейерхольда.
21 сентября
Заняты Львов и Гродно. Речь Гитлера в Данциге, в которой он предлагает союзникам мир при условии невмешательства в польские дела и заявляет, что надежды некоторых столкнуть Германию и СССР напрасны.
Читаю статьи и речи Ленина эпохи Брестского мира. Это очень интересно.
От Лёвы давно ничего нет. Беспокоюсь. Пишу ему письмо <...>
23 сентября
Сообщение о демаркационной линии между германскими и советскими войсками. Судя по нему и справляясь по карте, — немцы должны отойти на 200 км назад, в среднем. Итак, получается, Гитлер таскал для Сталина каштаны из огня <...>
25 сентября
В Лондоне на днях умер Зигмунд Фрейд. Ему было 83 года. Он эмигрировал из Вены после аншлюса. На его похоронах говорил речь Стефан Цвейг43, его биограф и друг. Незадолго до смерти Фрейд выпустил книгу о Моисее и работал над психологическим анализом «Майн Кампф». Нацисты выпустили его из Австрии за большой выкуп, который внесла его поклонница принцесса Бонапарт.
Красная Армия продолжает продвигаться к демаркационной линии по территории, очищенной немцами.
Холодно. Иногда проглядывает солнце <...>
27 сентября
В Москву снова приехал Риббентроп, очевидно, для обсуждения разных вопросов, связанных с разделом Польши. Кроме того, сейчас в Москве министры иностранных дел Турции и Эстонии. Горячие дни в доме на Кузнецком.
Сегодня в «Правде» в одной из корреспонденций из Западной Украины поляки называются «ненавистным врагом». А всего только полтора месяца назад мы предлагали этим «ненавистным врагам» свою вооруженную помощь. Вот что такое политика! К счастью, у людей память коротка и подобная фразеология скользит поверх сознания.
Во Франции распущена компартия <...>
В комнате холодно, а дров еще нет. Я почти дрожу, даже в джемпере. Звонок Брыкина. Он признан годным и идет в армию.
Х. на днях рассказал, что в Ницце в клинике умер Раскольников.
Граница обоюдных государственных интересов СССР и Германии на территории бывшего польского государства. «Правда» от 29 сентября 1939 года