Ухожу в большой грусти...
<...> Успехи республиканцев на Гвадалахарском фронте. Удары по итало-немецкому экспедиционному корпусу.
В «Литературной газете» странное и гнусноватое письмо в редакцию писателя С.Беляева о том, что он согласен, что он говно... т.е. согласен с критикой, что его роман «Мясо» (написанный вместе с Б.Пильняком)48 — «халтура» <...>
16 марта
Днем в фойе беседа о вчерашней репетиции. Сначала В.Э. просит выступить актеров. Все говорят неинтересно, казенно и, пожалуй, неискренне. Как-то мимо. Серебрянникова, пылая гражданскими чувствами, просит, чтобы ее Феклу арестовали в финале. А то-де она не может ее играть. «Я бы ее сослала»... Ну, и так далее, и в том же роде.
Зинаида Николаевна говорит в чем-то верно, но так претенциозно, так бестактно, что ощущение досады от ее речи мешает воспринять «рациональное зерно». Десять раз употребила свое любимое слово «доминанта». «Доминанта пьесы», «доминанта спектакля», «доминанта роли»... Стенгазету мимоходом назвала заборным листком. И т.п. Ей стал отвечать, тоже демагогически, дурак Темерин. В.Э. оказался в трудном положении и все поглядывал на меня, так как привык, что последний год на собраниях черную работу полемики я беру на себя. Но я решил помолчать. Не хочу выступать против спектакля в союзе с Темериными, а защищать всё, во что бы то ни стало, в блоке с Райх — тоже не очень приятно…
В конце концов, В.Э. пришлось все же выступить, и речь его свелась к тактическим маневрам. Он хотел сгладить грубости З.Н. и как-то ее поправить. Все это было довольно тоскливо. Но потом В.Э. не выдержал и заговорил по-настоящему:
«Свердлин хорошо сыграл Нумбаха, хотя это было все же не то, о чем я мечтал. Я мечтал о втором Мамонте Дальском49. Это мое большое несчастье, что я стар и так много видел замечательных актеров...»
«Мизансцена — это гармонизация; актерская игра — мелодия...»
«Хороший режиссер может добиться одного и того же и посадив, и подняв актера...»
«Режиссерский театр — это и есть актерский театр...»
Вечером в ГосТИМе «Дама», и В.Э., может быть, ждал меня, но я пошел с Машей в кино. Вернувшись, вдруг <на>писал стихи, которые назвал «Мартовскими строфами». Они посвящены и Л.В., и Т., и Маше Г., и другой Маше — всем подружкам этой весны.
17 марта
Четвертый день идет собрание актива московской партийной организации.
Доклад Хрущева об итогах пленума ЦК. В резолюции говорится, между прочим, о ненужности приветствий по адресу вождей. Т.е. не «вождя», а «вождей». Конечно, почти все разговоры — о бдительности.
Видел Х. По его словам, «Фигаро» пишет, что Орджоникидзе умер не то на заседании, не то сразу после заседания политбюро, где он безуспешно пытался защищать арестованного в Грузии своего двоюродного брата и ряд друзей-земляков. Все может быть...
В передовой «Правды» был на это намек.
В газетах ужасные подробности убийства родными белорусского художника Пэна50.
Целый день дома. Пишу и читаю.
19 марта
Постышев переведен с Украины в Куйбышев. Гикало заменен в Минске Шаранговичем51. Говорят о вражде Постышева с новым фаворитом вождя Ждановым.
В «Правде» подвал Б.Шумяцкого «О фильме “Бежин луг”». В нем говорится, что приказом ГУКФа с 17 марта на студии «Мосфильм» приостановлены все работы по «Бежину лугу» и постановка фильма запрещена. В статье есть и такие перлы: «Характеристика образов нач. политотдела, пионера и отца Степана были взяты постановщиком не из жизни, а в порядке ничем не оправдываемого изыска»! И так безграмотно пишет руководитель нашей кинематографии! <...>
20 марта
Ночью неожиданно для себя написал большое письмо Зинаиде Николаевне о недостатках «Наташи» и опасности провала новой премьеры для судьбы ГосТИМа. Почему — к З.Н.? Да потому, что В.Э. меня поймет верно, а она — это неизвестно, и, следовательно, необходимо раньше завоевать ее. Может быть, ей польстит прямое обращение к ней. Впрочем, не уверен, отдам ли письмо. Еще подумаю.
Четвертого дня рядом с ГосТИМом в Радиотеатре52 шел актив наркомсвязи «по докладу тов. Ягоды», как было написано в объявлении. А уже говорили об его аресте!
21 марта
Живу в вихре квартирных ссор с хозяйкой. Задолжал ей, и она делает мне сцены. В водевилях это занятно, в жизни паршиво.
Вечером у меня Лёва с бутылкой «Шамхора». Он слышал, что Бухарин и Рыков были привезены на заседание пленума прямо из тюрьмы и давали какие-то объяснения.
Мария Тереса Леон и Рафаэль Альберти в Москве. Фото В.Гребнева («Правда» от 1 марта 1937 года)
Постановление Совнаркома об ученых степенях и званиях. Не бюрократизирует ли это науку?
22 марта
В театре бываю мало. Скучно там стало. Свое письмо З.Н. я все-таки ей отправил по почте. Посмотрим! Возможны все варианты: от полной опалы и объявления меня предателем до... чего угодно <...>
Вчера открылась вторая очередь метро: Смоленская площадь — Киевский вокзал <...>
Днем 2 градуса выше нуля.
В последней «Литературной газете» огромная статья Ставского о «врагах народа»: перевальцах, Воронском, Б.Корнилове. На днях в «Правде» удар по историкам. «Врагами народа» названы: Невский, Фридлянд, Дубыня, Ванаг, Зайдель, Пионтковский, Далин. Большинство из них было арестовано уже давно: осенью или даже раньше (Невский).
В Испании республиканцы заняли Бриуэгу.
23 марта
Утром зашел на репетицию «Наташи».
Нервная атмосфера. Видно, что В.Э. чем-то раздражен. Я сажусь в глубине зала. В.Э. несколько раз поправляет З.Н. мизансцену. Она вступает в спор. Сыплет словами, в роде своей излюбленной «доминанты». Он молчит. Так несколько раз. Вдруг он ломает карандаш, который держит в руке, бросает остатки на пол и кричит: «Зина, ты меня тянешь в быт!..» Она надувается. Нет, это все не работа. Долгая пауза. Потом В.Э. объявляет перерыв.
Я хочу незаметно уйти, но В.Э. меня замечает и подсаживается. Я рассказываю ему о покаянной речи Эйзенштейна, чтобы отвлечь его от репетиции. Он вздыхает: «Да, очень тяжело стало работать...» Сидим молча. Он задумался. Меня пронизывает острое чувство жалости. Подходит З.Н. Я здороваюсь, она не отвечает. Что-то спросив его (неважное — видно для разрядки), отходит. Продолжаем разговаривать. Завтра на радио премьера «Русалки». В.Э. приглашает меня слушать с ним в студии. Мне это не очень удобно, но я решаю пойти. Наплевать на истерики З.Н., чему быть — тому не миновать...
В это время появляется Таня Литвинова — дочь наркоминдела. В.Э. знакомит меня с ней и просит быть ей «гидом»: объяснить все про ГосТИМ и пр.
После репетиции в театр приходит группа периферийных режиссеров. Им показывают пролог из «Наташи», потом В.Э. беседует. Вся «беседа» состоит из его старых, «дежурных» оборотов и шуток. Интересен только один штрих. Кто-то спрашивает: «Всеволод Эмильевич, вот вы положили начало “Театральному Октябрю”…» В.Э. играет испуг, оглядывается и быстро перебивает: «Нет, нет, я не клал!» Хохот. Все всё понимают. <…>
24 марта
Вчера в «Советском искусстве» гнусная статья о М.Я.Шнейдере «Шеллинг и Шнейдер» по поводу его одной статьи в газете «Кино» («О чести быть кинематографистом»). Ему инкриминируется искажение какой-то цитаты из Сталина, и вся его статья называется «вредными философскими упражнениями». Автор — какая-то Е.Смирнова.
Утром звонок Ани Д. На днях она придет ко мне. Это я выбиваю клин клином...
Вечером иду на радио слушать «Русалку». В.Э. оставил мне пропуск. Мне показалось, что это слабее «Каменного гостя», но есть и чудесные места, например, «Пир». Царев плох. Абдулов посредственен. Райх — ничего. Очень хороша музыка В.Я.Шебалина.
После иду к Б.А.Дехтерёву, куда приходит и Валька <Плучек>. Он показывал нам свои работы, в том числе иллюстрации к Горькому, спорили об эротическом искусстве. Потом позвонили Арбузову и пошли бродить вчетвером по ночной Москве.
25 марта
На активе работников искусства, посвященном итогам февральско-мартовского пленума, Керженцев «признает свои ошибки». Оказывается, главная его ошибка в том, что он мало критиковал себя за то, что когда-то восхвалял Мейерхольда. Неожиданно напал на неприкосновенную обычно Наталию Сац. Говорили, что она была близка с бывшим замнаркомвнудел, а ныне замнаркомсвязи Прокофьевым53. Наверно, Керженцев учуял его возможное (а, скорее всего, и неизбежное) падение вместе с его шефом. Ю.Славинский назван «врагом народа», «дружком Томского». Потеряны все приличия. Он «враг», потому что он «друг». Но всего удивительней, что мало кто замечает эти нелепости и это уже никого не удивляет.
Мне показали текст знаменитого приказа ГУКФ’а №93 от 7 марта: «Запретить постановку кинокартины “Бежин луг” ввиду ее антихудожественности и явной политической несостоятельности». Выговоры директору «Мосфильма» Бабицкому и зам. директора Соколовской. Актив киноработников, начавшийся три дня назад в Доме Кино, говорят, идет при полупустом зале <...>
В ГосТИМе моя некая отчужденность от дел уже вызывает пересуды. Там скверная атмосфера: пессимизм, раздражение, озлобление. Видно, репетиции идут без подъема. Гарин подал заявление об уходе. Его грубый скандал с З.Н. В.Э. заметно растерян и дезорганизован.
Я все ожидаю объяснений с З.Н.
26 марта
Днем зашел на «Наташу». В.Э. мне обрадовался (я последнее время хожу нерегулярно). Говорим о «Русалке». И тут В.Э. меня почти растрогал. Оказывается, он мне приготовил подарок — его режиссерский экземпляр текста «Русалки» с многими пометками, свернутый почему-то в ролик из склеенных страниц. Спрашивает о Цареве. «От него очень трудно добиться простоты». Говорим и о вчерашней речи Керженцева. В.Э. зачем-то просит меня дать ему мою статью о Театре народного творчества.
Сегодня Арбузов уехал в Одессу. Провожали его с Валькой. На перроне Киевского вокзала почему-то одиноко гулял Шкловский и сам себе улыбался.
Новая станция метро «Киевская» очень красива.
27 марта
В «Литературной газете» отчет об общем собрании ленинградских писателей. Атмосфера доносов и проработок.
Н.Заболоцкий выступил против Пастернака. А ему-то зачем? Ведь он сам подлинный поэт. Засвидетельствовать благонадежность? Много раз мелькает имя «врага народа» Бориса Корнилова.
В.Э. как-то с болью говорил о нем. Недавно мне давали прочесть его стихотворение «Елка», которое рассматривается как «вылазка»54 <...>
28 марта
Сегодня В.Э. выступал на «активе». Он заявил, что согласен с тем, что в прошлом году, во время дискуссии о формализме, занимал «нечеткую позицию». Потом зачем-то стал бичевать конструктивизм в театре и сказал, что он несовместим с реализмом. И так далее — всё довольно неудачно, т.е. неубедительно. Самое худшее: мне все время казалось, что всем заметно, что он не искренен. Он не трус, нет, но ему хочется заработать себе право на спокойную работу.
Во время его речи Боярский все время что-то записывал. Какое противное у него лицо! Да и Керженцев тоже хорош! Куда делись умные русские интеллигентные лица?
Народу на «активе» было порядочно, и, когда В.Э. начал говорить, в зал вошли все курильщики и кулуарные болтуны. Его выступление, видимо, всех разочаровало — и друзей, и врагов. Для одних он чересчур «кается», для других — маневрирует. Я после постарался поскорее ускользнуть, чтобы не говорить ему сгоряча о своем мнении. Лукавить не хочется, а бранить его будут и без меня.
В «Правде» громят «историческую школку Покровского»55. Конечно, Покровский звезд с неба не хватал и много напутал, но ведь его все же очень ценил Ленин. Тенденция ясна: расчищается почва для нового национализма и нужно убрать с дороги это трухлявое бревно.
29 марта
В «Правде» на две с половиной полосы доклад Сталина на пленуме ЦК 5 марта.
Крестинский освобожден от должности замнаркоминдела и утвержден замнаркома юстиции. Это, бесспорно, опала.
В газете «Кино» сняли Вовси и, кажется, арестовали. Врио редактора будет Альтман. У этого мне печататься будет труднее: он считается убежденным «антимейерхольдовцем», и я не раз с ним вступал в споры.
В «Искусстве кино» мою статью читает К.Юков.
В театре утром «Лес», вечером «Горе уму».
Теплый, ясный день. А перед этим почти неделю было пасмурно и дождливо.
Эраст звал меня в пивную, я не хотел, но пошел, взяв еще Сашу Баранова. Он недалек и льстив, но неглуп. Потом зашел на Б. Знаменский. У Лёвки сидел Иван Пулькин56. Он и после своей ссылки в Мариинск остался таким же чудаком. Днем, в разговоре с Любой, ее фраза о самоубийстве. Я ответил шуткой «Уже написан Вертер»57, а придя домой, стал беспокоиться и звонил ей с некоторой тревогой. Но она уже забыла об этом и была в прекрасном настроении <...>
Перечитал черновик своего письма к З.Н. о «Наташе». Оно убедительно и чисто, но ведь она женщина и станет, читая, думать не над тем, что в письме написано, а над тем, почему я так написал...
Апрель
1 апреля
В газетах заключительное слово Сталина на пленуме ЦК.
Днем пробую работать, хотя весенняя погода тянет шататься по городу.
Н.И.Ежов, К.Е.Ворошилов, Л.М.Каганович и И.В.Сталин идут на парад физкультурников на Красной площади. 30 июня 1935 года. РГАКФД
Вчера во время «Дамы» говорил с В.Э. долго и дружески о внешних делах театра, о выступлении В.Э. на активе, о намеченном большом перспективном докладе В.Э. на труппе. Он просит меня подготовить ему кое-какие материалы. Сам он произвел на меня вчера странное впечатление: смесь неуверенности с наигранной беспечной бодростью, под которой, однако, как легко угадывается, скрывается внутренняя растерянность.
Вечером смотрю «Ревизор» и получаю огромное удовольствие. Эраст с 22-го уже не будет работать в ГосТИМе. Он, хотя и плюется в адрес всех и вся и даже материт старика, но в душе у него скребут кошки. Сегодня он побил рекорды своей злости: обругал даже Н.Эрдмана, которого вообще-то обожает (за то, что тот работает сейчас снова для Александрова58). Мичурин тоже уходит, но его не жалко.