К 10 часам идем вместе в театр. Он сразу направился в комнату НИЛа, где по вечерам, когда играет З.Н., она гримируется и одевается, а я зашел в зал.
Вскоре и он вошел в средние двери, и мы, стоя рядом, вместе смотрим 4-й акт «Дамы».
То ли у меня было возбужденное состояние после разговора с ним, то ли меня в который раз властно захватило очарование ритмов, мизансцен, музыки, графики, силуэта лестницы, фраков и дамских платьев, но во время трагического хода Маргерит, когда она, как подстреленная птица, я вдруг прослезился и должен был отвернуться, чтобы В.Э. этого не заметил. За минуту до конца акта он ушел, тут всегда бывают вызовы, а он любит выходить...
Февраль
2 февраля
Газеты сообщают, что приговор суда вчера приведен в исполнение.
Днем работаю. Вечером снова смотрю «Горе уму». В прошлый раз я видел с З.Н. последний акт, и мне она понравилась в Софье. Но в двух первых она ужасна. Кривляется, прыгает, жеманничает, ни словечка в простоте. Вот актриса, у которой совсем нет собственного вкуса. Она бывает хороша только на самых первых спектаклях, когда она еще, так сказать, «тепленькая» после работы с ней В.Э.
А дальше начинается невыносимый наигрыш. Образец этого — ее сцена с Мологиным в «Ревизоре». Слово «палевое» она повторяет, должно быть, несколько десятков раз, считая это «мастерством». Вообще, у нее есть эта дилетантская манера повторять слова и целые фразы23.
11 февраля
Г.Г.Ягода. 1933
Франкисты заняли Малагу.
Говорят, что торжественное заседание памяти Пушкина в Большом театре вчера прошло без подъема и довольно беспорядочно24.
В огромном «пушкинском» номере «Правды» лучшее — статья Тынянова «Личность Пушкина». В «Известиях» помещена статья о Пушкине Н.Устрялова25... того самого. Статья не ахти какая, но любопытно. Уж не вступил ли и он в партию, как другой нэповский идеолог Исай Лежнев, сейчас сотрудничающий в ЦО? А вообще — уровень юбилейных статей очень низкий — одни общие места.
Кстати, на днях в «Правде» (кажется, 7-го) был напечатан подвал «В плену буржуазной идеологии» какого-то А.Максимова. Это резко критический обзор журнала «Социалистическая реконструкция и наука» («СОРЕНА»), редактировавшегося Бухариным. Обзор заострен против Бухарина лично. Его статьи и многие другие материалы, напечатанные в журнале за все время его существования, т.е. с 1931 года, характеризуются как «резко враждебные марксизму-ленинизму»! Получается нескладно. Значит, в Москве, под самым носом у ЦК пять лет выходил антимарксистский журнал? Оказывается, «СОРЕНА» печатала какие-то статьи по теории электричества знаменитого священника-философа Павла Флоренского. Я и не знал, что он еще жив и даже печатается26.
Сидел дома, надеясь, что позвонит Л.В., и составляя план книжки В.Мейерхольда «Пушкин и театр». План получился интересным. Л.В. не позвонила.
12 февраля
<...> Сегодня в театре утром и вечером «Лес».
Зашел туда. В канцелярии мне лежит приглашение на 14-е на открытие нового Дома Актера ВТО в надстройке в угловом доме на Пушкинской: в том доме, где я начинал свою журналистскую карьеру в «Рабочей Москве» и в театральных журнальчиках «Новый зритель» и «Современный театр». Будет пушкинский вечер. Подошел к Л.В. и пригласил ее пойти со мной. Она, кажется, обрадовалась <...>
В «Правде» резкая статья об уральском «хозяине» Кабакове. Наверно посадят.
Сейчас это уже не удивит.
Прочитал «Педагогическую поэму» А.Макаренко. Это талантливо, умно, ново. Дарование Макаренко выше, чем других расхваливаемых самородков — Н.Островского и Авдеенко. Книга Островского освящена героической биографией и трагической судьбой автора. А Авдеенко — посредственность.
Дал на машинку план книги «Пушкин и театр».
19 февраля
Утром, еще в полусне, слышу из коридора телефонный разговор соседа художника Левина, из которого узнаю, что вчера умер Серго Орджоникидзе...
А вчера поздно ночью, возвращаясь домой и проходя мимо Дома Союзов, я заметил, что его фасад украшается кумачовыми полотнами и каркасами для портретов. Приостановился, не понимая, к чему это, потом ко мне подошли два человека в хорошо сшитых шинелях и барашковых шапках и очень убедительными голосами попросили пройти. А сегодня там уже лежит мертвый Орджоникидзе.
Приносят газеты с извещением и большим фото в траурной рамке.
Среди прочих интересно фото, снятое каким-то Власиком27 в квартире Орджоникидзе вскоре после смерти. На составленных столах, покрытых простынями, лежит Серго, а вокруг стоят — жена, полная женщина, Молотов, Ежов, Сталин, еще кто-то, кого я не знаю (не названный в подписи к фото), Каганович, Микоян, Ворошилов.
Под правительственным извещением двадцать подписей руководителей партии и правительства. Медицинское заключение о смерти подписано наркомом Каминским, нач. Санупра Кремля Ходоровским, доктором Л.Левиным и дежурным врачом С.Мей... В нем говорится, что с утра Орджоникидзе никаких жалоб не заявлял, а в 17 часов 30 минут внезапно, во время отдыха у себя на квартире в Кремле, почувствовал себя плохо и через несколько минут скончался от паралича сердца. Весь номер «Правды» посвящен Орджоникидзе.
В театре перед репетицией траурный митинг. Самойлов и Килигин читали статьи из «Правды».
На В.Э. эта смерть произвела очень тяжелое впечатление. И репетировал он как-то вяло и неохотно. В перерыве начал говорить о «Борисе» и о том, как можно глубоко читать классику сквозь призму времени современного художника...
Когда выхожу из театра, весь центр — улица Горького и Большая Дмитровка — уже оцеплен и к Дому Союзов движутся колонны москвичей.
Вечером звонок: Арбузов. Он приехал и зовет. Иду. У него уже Исидор с Ольгой. Вскоре появляется и Плучек. Сидим допоздна и говорим о последних событиях: о недавнем процессе, о том, будет ли война, о литературных новостях и сплетнях, о новых пьесах.
Вчера в «Правде» Б.Резников расхвалил дерьмовую пьесу Киршона «Большой день», поставленную Театром Красной Армии и репетирующуюся в Театре им. Вахтангова. В статье дается резкая отповедь «эстетам», заявляющим, что пьеса малохудожественна. «Только слепой может отрицать ее достоинства», — пишет Резников. Шток, как обычно, защищает Киршона. Он собирается вместе с ним писать по пьесе сценарий. Третьего дня на совещании оборонных писателей Ставский заявил, что Радек «сумел в литературе вывихнуть кое-кому мозги» и что «нам надо в этом разобраться». Видимо, предстоят новые проработки.
Все-таки непотопляемость Киршона удивительна. Казалось бы, опала его покровителя Ягоды должна была на нем отозваться. Нет, жив курилка... <...>
20 февраля
Газеты полны статьями об Орджоникидзе. Горе многих неподдельно: он был крупным, обаятельным человеком. Был с театром в Колонном зале.
В «Правде» в числе других некролог высшего генералитета с несколькими десятками подписей и письмо Тухачевского из Сочи.
Л.В. была в театре, но мы не разговаривали.
Почему-то вечером мне показалось, что она должна позвонить. Все из нашей компании собрались у Штоков, и мне много раз звонили и вызывали, но я ждал звонка Л.В. и не пошел. В конце концов, измучась ожиданием, поехал к концу спектакля в театр, сообразив, что сегодня она занята в 3-м акте «Горе уму», и у входа вдруг встречаю ее и Мор-ву28, уже выходящих из подъезда, веселых, смеющихся. Они меня заметили и приостановились, но я почему-то быстро прошел мимо них, чуть поклонившись. Проторчал в театре до конца спектакля и еще сидел часа два в «Спорте» с Женей Самойловым.
Когда ночью проходил мимо Дома Союзов, видел, как в большой черной машине подъехал Сталин и вышел. Он был в длинной шинели, с рукой, заложенной за обшлаг. За ним шли другие члены политбюро, но я смотрел только на него... но тут меня попросили пройти...
21 февраля
Спектаклей нынче нет — день траура.
Сегодня в передовой «Правды» говорится: «За преждевременную смерть нашего родного Серго ответственность несет трижды презренная свора троцкистских двурушников. Она нанесла его нервам и его сердцу непоправимый удар. Это ускорило роковую развязку»... Что это значит? Тут есть намек на нечто реальное. Говорили, что Орджоникидзе очень доверял Пятакову и пытался защищать его. Еще какие-то смутные слухи о родственниках, подвергшихся репрессии29 ... Напечатано большое фото: у гроба Сталин, Ворошилов, Молотов, Каганович, Микоян, Гамарник, Полонский и Якир. Никто не смотрит на покойника, а Гамарник искоса глядит на Сталина.
Вечером снова собрались, на этот раз у Плучека. Впрочем, на этот раз из женщин была одна Лена. Время проводили по-«хурулдановски»30: ели, пили, острили.
Вся Москва гудит про обвал вчера одного из пролетов Старого Устьинского моста. Были человеческие жертвы.
22 февраля
С театром на похоронах и траурном митинге на Красной площади. Речи Молотова, Рухимовича, Ворошилова, Косарева, Хрущева и Берии. Говорят, что, когда Каганович вкладывал урну в амбразуру кремлевской стены, с вдовой Орджоникидзе случился обморок и Сталин, обняв ее, поддержал и утешал. Но мы этого, конечно, видеть не могли, так как стояли далеко. Метелило, как и все последние дни. Сталин был в большой шапке-ушанке.
23 февраля
Вчера вечером в Колонном зале Дома Союзов, где только что стоял гроб с телом Орджоникидзе, открылся Пушкинский пленум правления Союза писателей.
Я ушел после доклада Ю.Тынянова о пушкинской прозе. Атмосфера на пленуме отнюдь не праздничная, а нервная. Много слухов <...>
24 февраля
Вчера днем был на Пушкинском пленуме. Джек Алтаузен произнес гнусную речь о Пастернаке, связывая его политически с Бухариным. Еще отвратительней выступил хороший поэт Дмитрий Петровский (Алтаузен — никакой поэт). Он назвал Пастернака двурушником, «сознательно пишущим шифрованные стихи, обращенные к врагам». За восхваление Пастернака досталось и критикам: Мирскому и Тарасенкову.
Прямо с пленума поехал к Шнейдерам31 в Серебряный переулок. Просидел у них до двух часов ночи.
Катерина Николаевна32 читала мне одному свой новый сценарий «Член правительства». М.Я. тоже слушал, хотя, конечно, он уже знает его.
Сценарий мне понравился. Он тоже о судьбе колхозницы, как и сейфуллинская «Наташа», но крепче, талантливей <...>
А сегодня утром мне вдруг позвонил В.Э. и пригласил пойти с ним днем на вернисаж выставки Петрова-Водкина в салон Всекохудожника33 на Кузнецком. З.Н. нездорова и не может.
Было страшно интересно ходить по залам с В.Э. и слушать его тонкие и острые замечания.
Показывая на одно полотно, где изображены крестьяне, В.Э. сказал: «Вот эскиз к одной из картин “Наташи”...» (в прологе). Больше всего из последних работ художника В.Э. понравились «Девушка у окна» и «Дочь рыбака». При встрече с Петровым-Водкиным они расцеловались. После В.Э. сделал крюк и подвез меня домой на машине.
М.Кольцов телеграфирует из Испании, что уже больше двух недель длятся тяжелые, кровавые бои на юго-востоке от Мадрида. Он называет эти бои самым крупным сражением в гражданской войне.
«Правда» от 11 февраля 1937 года. На фотографиях: 1. Президиум торжественного заседания в Большом театре Союза ССР, посвященного столетию со дня смерти А.С.Пушкина. 2. Сталин, Молотов, Андреев, Микоян, Димитров и Буденный в ложе Большого театра. 10 февраля 1937 года. Фото М.Калашникова
Введено в действие соглашение о запрещении отправки добровольцев в Испанию.
28 февраля
Сегодня днем на репетиции «Наташи» (4-й акт) В.Э., увидев меня в глубине зала, подсаживается ко мне и все время тихонько комментирует течение репетиции. Он все еще не курит и, хотя заметно от этого страдает, все же за работой кажется счастливым и почти беспечным.
«Как сложен творческий процесс. Делаешь одновременно две работы и видишь, как все найденное в “Борисе” переливается сюда, как в сообщающихся сосудах... Правда, это видно? Да? И тут вдруг запахло пушкинской лапидарностью»34.
Я комментирую, и он доволен. Я угадываю его замыслы, чего он добивается.
В перерывах говорим о «злобах дня» — о критике Пастернака, о выступлении В.Э. на конференции пушкинистов в ВТО, которым он очень доволен сам, и о плане книги «Пушкин и театр» (который В.Э. понравился: по его словам, он уже все время о ней думает), и о сегодняшней статье в «Правде» о политической поэзии, где опять бранят Бухарина и его «влияние» на книжку Селивановского («презренного троцкиста, исключенного из партии») и достается Е.Усиевич35 за покровительство П.Васильеву («оголтелому врагу»). В.Э. спрашивает меня, знал ли я Васильева. Я рассказываю ему об антисемитском скандале в ресторане Дома Герцена, свидетелем которого я однажды был, и о разговорах с Васильевым. В.Э. рассказал мне, что сейчас уже не первый день идет пленум ЦК «об итогах процесса».
Вот где разгадка обострения проработочной кампании в литературе <...>
Вечером на спектакле. Л.В. не вижу. Я уже очень скучаю по ней.
После спектакля пьем пиво в «Национале» с Борей Равенских. Он не глуп, но очень темен и попросту неинтеллигентен. О «девочках» говорит с таким цинизмом, что я начинаю себе казаться каким-то Новалисом.
Март
1 марта
<...> Сегодня в «Советском искусстве» рецензия «Дон Гуан — Царев» — и ни слова о З.Н., игравшей Донну Анну, ни о других исполнителях и даже о постановщике36. Можно подумать, что все это сделал единолично Царев. Действительно — хамство! <...>
2 марта
Днем в театре: возня с разными счетами и актами в бухгалтерии. Зачем мне это надо — быть «материально ответственным лицом»?
Вечером на «Даме» разговор с В.Э. о «Пушкинском» пленуме ССП. Он говорит, что на днях говорил с Б.Л.Пастернаком по телефону, и добавляет, что тот «держится мужественно». Затем он интересуется, знаю ли я Д.Алтаузена? Я рассказываю, что 8 лет назад я был в поэтической группе молодежи, где руководителем был Алтаузен.