После ухода В.Э. веселье стало принимать бурный характер. Кто-то скандалил. Кого-то уводили. Явились совершенно пьяные Женя Долматовский и Тарасенков с несколькими молодыми поэтами и стали звать еще куда-то идти, но я незаметно улизнул вместе с Руфой Бригиневич. Это было уже в пятом часу. Бродили по улице Горького. После нескольких дней мороза оттепель: типичная московская новогодняя погода. Много пьяных, но все добродушны и веселы.
Днем в театре «Ревизор».
Спал мало, но не хочется.
Поздравительная телеграмма от Арбузова.
Звонок Плучека. Зовет вечером встретиться в «Национале».
2 января
Вчера вечером зашел в театр на «Горе уму», поболтался за кулисами, потом до закрытия «Националя», до традиционных «Трех свинок»3, сидели с Плучеком в кафе.
В газетах награждение Вишневского и Дзигана за «Мы из Кронштадта». Орденами Трудового Красного Знамени награждены Дунаевский и Лебедев-Кумач. 17 военных получили звания Героя Советского Союза «за выполнение специальных и труднейших заданий правительства и проявленный при этом героизм». Среди них полковник Туржанский, летчик, и все остальные тоже летчики и танкисты. Вероятно, это за Испанию. Некий Я.И.Серебрянский получил орден Ленина «за заслуги в борьбе с контрреволюцией», видимо, чекист.
Сегодня днем репетиции по возобновлению «Вступления»4.
В.Э. как-то сумрачен и нервен.
3 января
Днем снова на репетиции «Вступления», но не до конца, так как у меня лекция в Училище.
Сегодняшней лекцией я закончил первую часть своего курса. Сделал общий обзор пройденного и роздал задания.
Обедал на Большом Знаменском у наших.
Вечером на концерте в Большом зале консерватории. Дирижировал Ансермэ. После зашел в театр на концерт «Дамы».
В.Э. очень жалел, что не мог быть на концерте: З.Н. играла...
В газетах — успех республиканцев под Гвадалахарой. Вчера в «Правде» полторы полосы о Сталине в Царицыне и огромная статья маршала Егорова, превозносящая Сталина как полководца. Сегодня награждение 25 человек «за особые заслуги в борьбе с врагами трудящихся» и еще 500 человек — за Испанию, как об этом говорят, хотя это и не сказано. Хвалебнейшая статья о романе Павленко «На Востоке».
5 января
Ну вот, и я попал в проработку...
Мой утренний пешеходный маршрут в театр: по улице Кирова (Мясницкой), Фуркасовскому и Кузнецкому мосту, мимо МХТа. Вечером я для разнообразия обычно возвращаюсь через Театральный проезд и Лубянскую площадь. Сегодня утром по дороге зашел в Кузнецком в парикмахерскую и в дверях встретил выходящего оттуда Юзовского
5. Он раньше жил в доме Наркоминдела у брата Бурского: не знаю, может быть и сейчас еще живет там — это рядом. Он сказал мне, что сегодня в «Советском искусстве» снова бранят ГосТИМ. По пути, как назло, нет газетных киосков. Потом встречаю Малахову, и она добавляет, что в этой статейке задет и я. В театре все возбуждены, но ни у кого не могу достать номера газеты. Наконец встречаю В.Э., и он тоже говорит о статье и добавляет: — И вас там продернули... — И, вынув из кармана сложенный вчетверо номер газеты, дает его мне. В целом — новая ступень глупости и подлости. А то, что про меня, — даже смешно. При чем тут «вид Цезаря»?6
В.Э. добавил: «Вот и вы за меня пострадали!»
Днем идет детский утренник «Леса».
Вечером тоже «Лес». На спектакль пришел В.Э. и организовал кулисный аврал по уборке помещения. Дело в том, что вчера у нас отобрали все комнаты, выходящие в фойе, и он лишился своего кабинета. Сам помогал перетаскивать какие-то ящики, передвигать шкафы. Все это с какой-то мрачной энергией. Мимоходом сказал мне, что не верит в успех премьеры. Я шучу, что во время бури капитан сам помогает ставить паруса. Он понимает шутку: она ему нравится. Вскоре он сам острит надо мной: — Гладков, не принимайте вида Цезаря! Лучше подумайте, куда нам поместить парикмахера...
Очень люблю его таким.
В газетной статье говорится о собрании труппы 11 декабря, когда я отвечал на статью Г.Мичурина. Тогда В.Э. сказал мне, что я говорил «блестяще». Вот и расплата...
Несколько комично то, что в статейке я назван «неким»: это я-то, который работал в газете с ее основания, где я напечатал много статей, где две статьи и в настоящее время лежат набранные и где я для большинства работников просто «Шура» или «Саша». И вдруг — «некий». Было бы любопытно зайти в редакцию и просто посмотреть им всем в глаза.
Впрочем, черт с ними! Теперь мне там печататься уже не придется.
7 января
Днем решил все-таки пойти в редакцию «Советского искусства». Есть и повод: у меня нет этого номера газеты. Беру Сашу Баранова и Толю Чулкова, своих учеников, «как секундантов», и идем на Страстной бульвар.
А.П.Мацкин7 явно смущен и сразу начинает говорить, что он только вчера вернулся из отпуска и понятия не имеет об этой дурацкой заметке. Прочие, с В.К.Эрмансом8 во главе, держались виновато-любопытно или натянуто-оживленно. Кто-то сказал: «На войне как на войне»... Я попросил не печатать мои рецензии, так как я больше «не желаю сотрудничать». Эрманс дал мне номер газеты, и мы ушли. Если это было и мальчишеством, то хорошего стиля. Так кончилась моя шестилетняя работа в этой газете, когда-то бывшей мне почти отчим домом.
Вчера на «Даме» разговор с В.Э. о разном.
Алехин занял первое место на турнире в Гастингсе.
8 января
В театре утром и вечером «Лес».
Ночью просмотр учебных работ Училища. Среди прочего «Небо и ад» Мериме, поставленная Плучеком (со Славой Исаевым и Руфой Бригиневич). Жалко, что я не предупредил Вальку: просмотр назначили неожиданно. Для него это был бы биографический этап. В.Э. похвалил его режиссерскую работу. Он интересно говорил о стилевой и тематической эволюции водевиля и о связи его с большой русской комедией.
В.Э. теперь со мной доверчиво прост и почти ласков. Сказал мимоходом: «Вот, если бы побольше было бы вокруг своих людей, вроде вас — было бы легче». Такие вещи меня всегда смущают. Он дал мне билеты на завтра на «Абесалом и Этери» в Большой театр <...>
9 января
Днем неожиданно звонит Н.Д.Оттен, работающий сейчас в редакции газеты «Кино» и просит немедленно придти к нему посмотреть прямо в редакции новый грузинский фильм «Дарико» и тут же продиктовать 300 строк в послезавтрашний номер. «Вы один сможете это сделать». Уж не знаю, почему он решил, что я смогу.
Но с деньгами неважно, сотрудничество в «Сов. искусстве» лопнуло и, нечего делать, я отправляюсь. Редакция сейчас помещается на Кузнецком мосту.
Смотрю фильм и с ходу диктую машинистке не очень плохую рецензию.
Из-за этого я опоздал в Большой театр. Но все-таки пошел на второй акт. Это очень недурно.
В ложе Сталин, Молотов, Ворошилов, Орджоникидзе, Берия, Микоян, Косиор, Постышев, Хрущев, Межлаук, Шкирятов и Керженцев.
В конце артисты и публика устраивают Сталину овацию. Он стоит в ложе, засунув правую руку за обшлаг кителя, с неподвижным лицом, рябой, только отдаленно похожий на свои портреты. Во время спектакля он сидел во втором или третьем ряду ложи за какими-то правительственными дамами.
Вчера он принимал Л.Фейхтвангера. Беседа, как сообщают сегодня газеты, продолжалась более трех часов. В газетах фото: Сталин, Фейхтвангер и зав. отделом печати ЦК Б.Таль9, человек со старомодной бородкой. По слухам, он сейчас редактирует «Известия» вместо Бухарина, чья подпись еще стоит под номерами, но который находится под домашним арестом.
«Правда» от 9 января 1937 года. На снимке (слева направо): Лион Фейхтвангер, И.В.Сталин и Б.М.Таль. Фото Н.Власика
10 января
Вчера в «Литературной газете» письмо в редакцию Б.Л.Пастернака в ответ на критику Ставским его строк «кладет под долото / твои мечты и цели»10.
Хожу по утрам на уроки западных танцев в театр. Преподаватели — наш студент Костя Карельских и его жена. Люба тоже занимается и даже Эраст. <...>
В театре утром «Свадьба Кречинского». Вечером «Горе уму».
Днем был с Л.В. на «Мы из Кронштадта». Я ждал большего...
В газетах продолжают бранить Пастернака: на этот раз за то, что он наивно и чистосердечно высказался не так как надо о книжке Андре Жида.
Немецкие войска высадились в испанском Марокко. Положение в Испании осложняется.
Захожу на «Горе уму» и провожаю после Машу Г. Она, если не шутит, собирается замуж. За кого — не говорит.
А м.б. — это так — кокетство и розыгрыш.
Ночью сижу над бумагами. Мысли о Мейерхольде и символизме (в связи с моими лекциями). Для него это был только один из попутных ветров, а не исток всего, как думают. Когда ветер перестал быть попутным, Мейерхольд переменил паруса.
13 января
Днем на репетиции «Годунова». Репетиция идет в фойе.
Сцена у Пимена. Пимена впервые репетирует Абдулов11. Он в труппе с осени, но еще ничего не играл. Это его первая репетиция в ГосТИМе.
Я немного опоздал. Увидя меня, В.Э. подзывает меня к себе и говорит, что дали денег на окончание строительства нового здания. «Я уже который год даю в “Театральный справочник” адрес: площадь Маяковского».
Он работает хорошо. Показывает Абдулову игру с письменными принадлежностями. «Жест должен быть крупным. Как в Большом театре». О глазах Пимена: «Мудрость, но не рассудочность».
Сцена умывания проснувшегося Григория: «Он мало моется, как после нервной ночи. Я тоже мало мылся после того, как Боярского разделал...»
14 января
Сегодня я звонил Вишневскому и сказал ему, что мне нужно с ним срочно встретиться. Я назвал себя, добавив: «Вы меня, вероятно, не помните?» Но он ответил, что помнит (я имел в виду наше столкновение на диспуте о «Даме с камелиями» весной 1934 года). Я сказал, что я теперь работаю в театре Мейерхольда. Он как-то совсем не удивился и очень любезно попросил меня позвонить завтра под вечер. Ну, что ж, буду звонить завтра, теперь отступать нельзя.
Это смелый шаг, который в случае удачи может помочь В.Э. и театру, а в случае провала наверное скомпрометирует меня перед В.Э. и особенно перед З.Н. 12
Поставленная мною себе задача — примирить В.Э. и Вишневского. Он недавно был в Испании. Если бы он написал для ГосТИМа пьесу об Испании, а В.Э. поставил бы ее, то это вывело бы ГосТИМ из репертуарного тупика. Я советовался кое с кем; все отнеслись к этому скептически, т.е. хорошо бы, мол, но ничего не выйдет. Мейерхольды слишком оскорблены выступлением Вишневского тогда против «Дамы», З.Н. злопамятна. Гарин пророчит мне, что Мейерхольды рассердятся и мой «фавор» закончится. Но конец моему «фавору» уже пророчили не раз, а всё обходилось. Кстати, на том злосчастном диспуте всего резче полемизировал с Вишн<евским> именно я, чем снискал себе бурные овации. Почему-то мне кажется, что Вишневский будет заинтересован, а дальше — посмотрим.
Днем и вечером в театре «Горе уму».
15 января
<...> Вечером у Вишневского.
Звоню ему, как сговорились, и он приглашает немедленно приехать. Еду. Он живет в надстройке в том доме в Кисловском переулке, где жил мой школьный товарищ Саша Бакаев. В той же надстройке живет Фр. Вольф13 и еще ряд драматургов. В.В. встречает меня приветливо и не выражает никакого недоумения. Я напоминаю ему о нашем «знакомстве». Он кратко говорит: «Я помню». Рассказываю о положении в театре, о работе над «Годуновым» и «Наташей» и ее бесперспективности, о репертуарном тупике и нашей изоляции, о самом В.Э. и его настроении, говорю о «недоразумении» в их отношениях и пр. Говорю долго — часа полтора, и В.В. меня не прерывает почти. Мы сидим вдвоем. Посреди моего рассказа вошла и сразу ушла его жена, художница С.Вишневецкая. Разговор происходит не в кабинете, а в комнате, напоминающей столовую. На яркой скатерти стола большая ваза с огромными апельсинами, которыми он меня угощает. Он слушает с явным интересом, внимательно, видимо соглашаясь с моими оценками и характеристиками. Я беру быка за рога и прямо предлагаю ему помочь найти пути к примирению с В.Э., говорю о пьесе об Испании и пр. Он сразу и легко соглашается с моими фантастическими проектами и сомневается только в реальных путях к примирению с В.Э. и З.Н. Я самоуверенно беру на себя миссию посредничества, немного привираю, что В.Э. как-то хорошо вспоминал о нем, чуть-чуть льщу, и он соглашается на все. Я прошу только дать мне время для подготовки и дипломатии, и он тоже соглашается. Чувствуется его неугасший интерес к В.Э. и то, что его прельщает возможность работы с ним. Он даже говорит, что готов сам сделать первый шаг, когда я ему дам знать, что это будет кстати... Конечно, я тоже немного преувеличил свои полномочия, сказав, что я говорю не сам от себя, а от некой группы актеров. Впрочем, он не спрашивает, из кого она состоит. Кончается разговор более чем дружелюбно. Он предлагает чай. Я отказываюсь. Он чистит апельсин. Я следую его примеру. Еще говорим об Испании, о военной угрозе и т.п. Он относится к военной опасности очень серьезно и высказывает мнение, что лето этого года будет «критическим»...
В общем, я просидел у него больше трех часов. Ухожу, не чуя ног от радости. Если бы мне это удалось — новое сотрудничество Мейерхольда с Вишневским могло бы стать спасением для ГосТИМа.
Захожу по соседству к нашим на Б.Знаменский. Возвращаюсь на трамвае «А».
Насыщенный, трудный день, но я почему-то совсем не устал.
Вернувшись домой, не мог заснуть и долго читал 3-й том Марселя Пруста, который только что вышел.
16 января
Днем в театре на репетиции «Вступления». Вечером на Страстном в Училище показ учебных отрывков, и В.Э. просит меня зайти за ним заранее. «Надо поговорить, а потом пойдем вместе...»
Захожу за час с лишним. В театре чеховский спектакль и З.Н. играет в «Медведе».
В.Э. ждет машина. Он предлагает проехаться до показа, и мы с ним катаемся около часа.