Но против Черномырдина был, как мы уже писали, Березовский, а значит и ОРТ. Да и весь “Президентский клуб” настороженно относиться к нему. У каждого из них были к Черномырдину претензии, поскольку правительству часто приходилось отказывать этому клубу лоббистов. И история с Сибнефтью была лишь одним из многочисленных эпизодов.

После событий в Будённовске Черномырдин решительно испортил свои отношения с силовиками в частности, и с “партией войны” в целом. А эта партия не ограничивалась одними лишь силовиками. Достаточно вспомнить, например, Николая Егорова или Олега Сосковца. Да и сам Ельцин, как потом выяснилось, был не вполне доволен “мягкотелостью” Черномырдина и тем способом, которым он решил эту проблему.

Но все эти “смотрины” возможных соперников Зюганова сразу отошли на второй план, когда вооружённый отряд чеченцев напал на дагестанский город Кизляр.

Сразу после Нового года Джохар Дудаев и Аслан Масхадов обратились ко всем чеченцам с призывом активизировать боевые действия против российских войск. И одновременно была подготовлена атака на соседний Дагестан. Замысел, видимо, состоял в том, чтобы война распространилась на весь Кавказ. Память о Кавказской войне и имаме Шамиле, который был аварцем, по замыслу чеченских лидеров, должна была воспламенить сердца народов Дагестана.

Общее руководство операцией Дудаев возложил на Хункара Исрапилова и Салмана Радуева. Исрапилов должен был осуществлять военное руководство операцией, а Радуев – политическое. После захвата Кизляра Радуев должен был вести переговоры с представителями российских властей и СМИ.

9 января большой отряд чеченских боевиков, численностью 250-300 человек на грузовиках, повторяя рейд Басаева, свободно проехал все блокпосты МВД и ворвался в находящийся рядом с чеченской границей Кизляр. Перед штурмом они разбились на несколько групп. Основная группа должна была захватить вертолётную базу, находившуюся на окраине города.

Но поскольку российские спецслужбы уже располагали информацией о готовящемся рейде, ещё 25 декабря они довели её до сведения всех военных и силовиков. Кто-то пропустил эту информацию мимо ушей, а кто-то (как, например, командование вертолетной базы) отнесся к ней серьёзно.

Поэтому, когда рано утром боевики попытались штурмовать базу, они встретили неожиданный и решительный отпор. Первый же грузовик с боевиками был практически в упор расстрелян из пулемётов. Тем не менее, ценой больших потерь, чеченским боевикам удалось проникнуть на территорию базы и взорвать два вертолёта Ми-8 и два бензовоза. Кроме того, они уничтожили склад неуправляемых реактивных снарядов (НУРС). Однако удержаться там им не удалось, и боевики, отказавшись от продолжения штурма вертолётной базы, двинулись с окраины города в его центр, в жилую застройку.

Вторая группа направилась к расположению воинской части N3693, которую охранял батальон внутренних войск МВД. Боевики попытались атаковать её, но, понеся большие потери, и тут вынуждены были отступить в город.

Третья группа, войдя в город сразу, направилась к заводу авиационного приборостроения, где они начали хватать заложников и, прикрываясь ими, двинулись в центр.

После этого все три группы боевиков, соединившись, согнали всех заложников (около трёх тысяч человек) в городской роддом. Разместив заложников на верхних этажах, террористы заминировали второй этаж, а сами забаррикадировались на первом, готовясь держать оборону. В течении дня в город стягивались федеральные силы, которые блокировали боевиков в роддоме.

Сразу после того, как террористы оказались в роддоме, Радуев связался по телефону со всеми ведущими мировыми информационными агентствами и потребовал немедленного вывода всех российских войск из Чечни. Он также потребовал признать недействительными недавно прошедшие в Чечне выборы, в результате которых во главе Чечни оказался Доку Завгаев.

Радуев также сообщил по спутниковому телефону Дудаеву, что нападение на город пошло не по плану, поскольку ни вертолётную базу, ни воинскую часть захватить не удалось. Кроме этого, он сообщил, что группа в результате двух столкновений понесла большие потери, что у них порядка 3000 заложников, и они заблокированы в роддоме. Дудаев понял, что операция провалилась и приказал Радуеву, отпустив заложников, попытаться уйти обратно в Чечню.

Вскоре в Кизляре появился министр внутренних дел Куликов и директор ФСБ, ельцинский любимец, Михаил Барсуков. Они с самого начала заявили, что в этот раз они никаких переговоров с бандитами вести не будут, а проведут операцию по ликвидации банды террористов, чего бы им это не стоило.

Другого мнения были местные, дагестанские, руководители. Для них три тысячи заложников были не абстрактными людьми без имен и фамилий, а их земляками и родственниками, жёнами и дочерьми. Нельзя было допустить, чтобы они стали “collateral damage” (сопутствующими потерями) войсковой операции по ликвидации бандформирования. А именно такую операцию готовили Куликов и Барсуков.

Руководитель Дагестана Магомедали Магомедов и его коллеги по руководству республикой вступили с Радуевым в переговоры. Среди дагестанских руководителей были, в том числе, и этнические чеченцы (например, народный депутат Дагестана Имампаша Чергизбиев), поэтому переговоры шли на чеченском языке, и с обеих сторон их вели чеченцы.

Они договорились о том, что Радуев отпустит всех заложников в обмен на десятерых представителей дагестанского руководства. После этого боевикам дадут возможность уехать обратно в Чечню. На границе с Чечнёй они отпустят оставшихся десять заложников. В ходе переговоров Радуев настоял на том, что он дополнительно оставит в заложниках ещё пятьдесят человек, которых тоже освободит при пересечении административной границы между Дагестаном и Чечнёй.

Также обсудили маршрут, по которому боевики Радуева будут возвращаться в Чечню. Из Кизляра они должны были поехать 80 километров на юг, в село Первомайское, а по пересечении границы – отпустить заложников и ехать ещё 30 километров до села Новогрозненское (теперь Ойсхара), которое контролировали дудаевцы.

Куликов, Барсуков и командующий войсками минобороны генерал Трошев были категорически против. Но дагестанские руководители убедили их в правильности такого шага: ведь после того, как боевики отпустят заложников, от границы до ближайшего чеченского села Азамат-юрт – 6 километров по чистому полю. Там-то силовики и смогут уничтожить всю банду Радуева.

В 5:30 утра 10 января к роддому подъехала колонна грузовиков. Ею руководил первый заместитель министра внутренних дел Дагестана Валерий Беев (он был одним из добровольных заложников). В автомобилях также сидели другие добровольцы. Среди них были министр по делам национальностей правительства Дагестана Магомедсалих Гусаев, министр финансов Дагестана Гамид Гамидов, заместитель председателя Народного собрания Дагестана Абакар Алиев, депутат Народного собрания Дагестана Имампаша Чергизбиев, а также ряд других членов правительства, депутатов и представителей администрации Хасавюртовского района.

И, хотя Радуев большинство заложников отпустил, в последний момент он изменил своё решение и взял с собой дополнительно не пятьдесят, а сто заложников. Все мероприятия с заложниками и погрузка заняли полтора часа и в 7:00 колонна тронулась в путь.

То, что большинство заложников оказались на свободе, было полностью заслугой местных руководителей. Федеральные власти были готовы штурмовать роддом, несмотря на неизбежные многочисленные потери среди мирных граждан.

Проехав на юг от Кизляра 80 километров и миновав селение Первомайское, колонна подъехала к мосту на его окраине, разделяющему Чечню и Дагестан. И тут Радуев неожиданно отказался отпускать заложников и сказал, что они проследуют с ним до Новогрозненского.

Скорее всего, ему сообщили по телефону, что за мостом его ждет засада. Кроме этого, на протяжении всего пути за колонной следовали военные вертолёты, а сама колонна сопровождалась милицейскими машинами, полными автоматчиков.

Радуев, не выпустив заложников, попытался прорваться через мост в Чечню. Мост немедленно был подорван выстрелом ракеты с вертолёта. Военные недвусмысленно дали понять, что они не пустят колонну в Чечню, пока Радуев не отпустит заложников. Но и отпускать их ему не было смысла: стало совершенно очевидно, что как только он их отпустит, его отряд будет уничтожен с воздуха.

В этих условиях Радуев развернул колонну и вернулся в Первомайское. На краю села стоял блокпост внутренних войск. Замыкающий колонну отряд Турпала Атгиреева захватил его, разоружил и взял в плен находившихся там бойцов Новосибирского ОМОНа.

Жители Первомайского покинули село ещё до прихода боевиков. Все захваченные радуевцами заложники были распределены в жилые дома и охранялись боевиками. Само село вскоре было полностью блокировано федеральными войсками.

Следующие три дня (с 11 по 14 января) стороны вели подготовку к неизбежному столкновению. Боевики заставили часть заложников рыть окопы, а другую часть оставили в автобусах, которые были расставлены так, чтобы при обстреле они пострадали первыми. Таким образом боевики хотели предотвратить артиллерийский обстрел села. Радуевский отряд к тому времени насчитывал около 200 бойцов. В плену у них было около 120 заложников.

Федералы стянули к Первомайскому группировку в 2,5 тысячи человек. К месту событий прибыли Куликов и Барсуков. Находившиеся в руках у боевиков руководители Дагестана вышли на переговоры с ними. Вскоре к ним присоединился и сам Радуев.

Но эти переговоры быстро зашли в тупик. Радуев постоянно менял свои требования. Сначала он настаивал на том, чтобы Григорий Явлинский, Борис Громов, Александр Лебедь и Егор Гайдар стали то посредниками в переговорах, то добровольными заложниками. Потом он потребовал, чтобы в переговорах участвовал лично Виктор Черномырдин. Быстро стало очевидным, что он просто тянул время. Он явно рассчитывал на чью-то помощь.

Ельцин с самого начала внимательно следил за ходом антитеррористической операции. 13 января он дал ставшее знаменитым интервью ОРТ, в котором сказал: “Операция очень и очень тщательно подготовлена. Скажем, если 38 снайперов, то каждому снайперу определена цель, и он всё время видит эту цель. Она, цель, перемещается, и он глазами, так сказать, перемещается. Постоянно, постоянно. Вот таким образом. Ну и по всем другим делам: как задымить, понимаешь, улицы, как дать возможность заложникам убежать…”.

На вопрос корреспондента означает ли это, что на Кавказе российские войска опять начали активные боевые действия против армии Дудаева, Ельцин не ответил. Зато прокомментировал одно из требований боевиков, что в случае, если они отпустят заложников, им гарантировалась амнистия.

Буквально он сказал следующее: “... их последнюю просьбу, оставить безнаказанными этих террористов и бандитов… Ни в одном цивилизованном государстве такого нет! И у нас такой порядок должен быть! Иначе эти же… Вот эти пришли почти половина из Будённовска. Значит они потом из Кизляра придут в другой посёлок. Мы этого хотим? Нет, мы этого не хотим. Мы хотим, всё-таки, чтобы террористы эти были наказаны. И вообще выкорчеваны из чеченской земли. Вот чего мы хотим. И мы этого добьемся!”.

Это интервью показало, что, с одной стороны, силовики убедили Ельцина в том, что операция по ликвидации банды Радуева тщательно подготовлена, и повторения Будённовска не будет, а с другой, они не сообщали ему деталей, которые могли бы как-то поколебать его уверенность в том, что теперь, когда лично он руководил операцией, никакого компромисса с бандитами не будет.

Если бы они доложили ему реальное положение дел, то он не стал бы говорить, что боевики в Кизляре, и что нельзя допустить того, чтобы они пришли в другой посёлок. Поскольку в момент интервью они уже третий день, как из Кизляра ушли и (как раз!) пришли в другой посёлок: Первомайское. Также осталось неясным, почему Ельцин говорил о том, что этих террористов нужно выкорчевать из чеченской земли, в том время как теракт проходил на территории Дагестана.

Из этого интервью совершенно ясно, что Ельцин критически отнесся к тому способу, которым Черномырдин в его отсутствие разрешил кризис в Будённовске. И что Черномырдин, по мнению Ельцина, проявил тогда мягкотелость и пошёл на поводу у “демократов”. (Недаром он упомянул, что половина из боевиков Радуева участвовала в рейде Басаева). Но теперь-то Ельцин покажет ему мастер-класс – как надо бороться с террористами. И его бравые генералы Куликов и Барсуков именно этим сейчас и занимались.

К середине дня 14 января Первомайское было плотно блокировано тремя кольцами федеральных войск. Но это на бумаге. В реальности же войска не имели общего командования, не имели достаточно боеприпасов и в середине января были выброшены в чистое поле, на холод, без еды, топлива и даже без палаток.

В управлении операцией царил полный хаос. Так, например, больше всего войск было сосредоточено на восточной окраине Первомайского (730 человек). В то время как наиболее вероятное направление прорыва боевиков – западное (в Чечню) – прикрывали лишь подразделения седьмой дивизии ВДВ (80 человек) без артиллерии и авиационного прикрытия.

В 16:00 российское командование прекратило все переговоры с Радуевым. Повисла пауза. Стало ясно, что решение о штурме принято, и его нужно ждать в любую минуту. Поняв это, боевики стали настаивать на выполнении своих требований, в противном случае они грозили расстрелять заложников.

Утром 15 января появилась информация, что боевики расстреляли пришедших к ним на переговоры дагестанских старейшин (по разным данным, от двух до семи) и шесть милиционеров-заложников. Российские силовики предприняли безуспешную попытку возобновить переговоры и только после этого начали штурм.

Командовал операцией первый заместитель Барсукова, генерал-полковник ФСБ Виктор Зорин. Операция предполагала использование вертолётов, артиллерии, танков и БТР. Было принято решение действовать максимально жёстко и уничтожить боевиков невзирая на то, что могли пострадать и заложники.