Обе заявки в положенный срок были поданы и задатки переведены. Однако накануне аукциона Березовский вместе со своим деловым партнером, ”авторитетным” бизнесменом Бадри Патаркацишвили прилетели в Самару и встретились с генеральным директором “Самеко” Максимом Оводенко.

Доподлинно неизвестно о чем они говорили, но приехавший после этого в Самару Абрамович забрал у Оводенко письмо с отзывом заявки на участие в аукционе. На суде в Лондоне Абрамович откровенно признался, что роль Патаркацишвили была решающей и отзыве заявки “Самеко”.

Таким образом акции АО “Сибнефть” оказались в залоге у “Нефтяной финансовой компании” за кредит в 100,3 млн. долларов. На этом залоговые аукционы закончились. Всего правительство, заложив акции 12 компаний, получило кредитов на сумму 886 135 000 долларов. А всего от приватизации 1995 году было получено больше 1 млрд. долларов. По тем временам это были огромные деньги, чтобы не говорили нынешние критики тогдашнего правительства.

Вопреки устоявшемуся мнению, залоговые аукционы не были масштабной, имевшей глубокие макроэкономические последствия акцией. Это (за исключением, пожалуй, лишь “Норильского Никеля”) были довольно распространенные в международной практике сделки типа “Management buyout”.

Что же касается АО “Норильский Никель”, то менеджмент этой компании, в лице ее генерального директора Филатова, наотрез отказался участвовать в залоговых аукционах, а сделал ставку на отмену приватизации как таковой. И в этой связи начал финансировать коммунистов, в расчете на их победу.

Залоговые аукционы (вопреки устоявшемуся мнению) не были кулуарными и непрозрачными. Все тонкости и процедуры подробно разъяснялись, все оферты и условия участия в аукционах публиковались в открытой печати, а на самих аукционах, как мы уже говорили, всегда присутствовала пресса.

За исключением эпизода с “Сибнефтью”, когда, спустя много лет, вскрылся эпизод грубого давления на одного из потенциальных участников аукционов, все остальные аукционы проходили по вполне понятным правилам. Многие недовольные результатами аукционов участники обращались в суды и по этому поводу есть обширная судебная практика.

Последний случай судебного рассмотрения этой проблематики был в рамках процесса “Акционеры Юкоса против Российской Федерации” в Международном третейском суде в Нидерландах. В ходе процесса, начавшегося еще в 2005 году, адвокаты РФ выдвинули против акционеров Юкоса все широко известные обвинения в незаконном приобретении компании через процедуру залогового аукциона. Но суд не счет их аргументы убедительными и полностью их отверг.

Более того, тогда, в 1995 году и сразу после, залоговые аукционы не вызвали того ажиотажа, который они вызывают сейчас. Скандальную известность они приобрели позже, во второй половине 1997 года, после известного аукциона по продаже акций АО “Связьинвест”. И вся кампания против этих аукционов была развернута людьми, которые в них не участвовали, на них не присутствовали и, которые даже не удосужились изучить фактуру. Об этом мы, конечно же, в свое время тоже расскажем.

Разумеется, потом путинская пропаганда с удовольствием ухватилась за эту критическую трактовку залоговых аукционов и превратила их в зловещий символ “лихих девяностых”. И сегодня грустно смотреть, когда борцы с путинским режимом невольно повторяют мантры путинской же пропаганды.

Еще печальнее то, что под воздействием многолетней пропаганды, современный россиянин из всего страшного и кровавого 1995 года, самым важным событием года считает не зимний штурм Грозного и не теракт в Буденновске, а довольно проходной эпизод с осенней распродажей акций 12 предприятий.

Напомним, кстати, что к тому времени в России были уже приватизированы сотни тысяч предприятий. В том числе сотни не менее крупных, чем те, акции которых были выставлены на залоговые аукционы.

Более того: сами предприятия, акции которых были выставлены на залоговые аукционы, к тому моменту прошли приватизацию и значительная часть их акций (как правило, больше или около 51%) была фактически бесплатно распределена в трудовых коллективах и продана за приватизационные чеки и, таким образом, уже обращалась на рынке.

Так или иначе, но правительство тогда стояло перед вполне конкретной проблемой. Она заключалась в том, что как оно не старалось, не могло остановить войну. Все летние попытки Черномырдина и, отчасти, Масхадова это сделать закончились провалом, особенно после покушения на генерала Романова. После этого никто из военных не хотел никакого мира.

Правительство оказалось перед выбором: либо бросить своих солдат в Чечне без финансирования, еды, топлива и боеприпасов (и, значит, обречь их на верную смерть) либо, в обход МВФ, найти собственный источник средств для поддержание боеспособности Объединенной группировки.

Хотелось бы еще раз напомнить, что этот выбор был тем более драматичным, что никакой сколько-нибудь серьезной контрактной армии в те времена еще не существовало, и Черномырдин с коллегами прекрасно понимали, что армия на 90% состоит из солдат срочников от 18 до 20 лет, которые оказались на войне не по своей воле и были связаны приказом и присягой.

И этот выбор правительство должно было сделать в отсутствии тяжело заболевшего Ельцина, который начал эту войну и который единственный мог принять решение остановить ее и вывести армию и внутренние войска из Чечни.

В таких условиях нелепо говорить о каких-то репутационных рисках для всех, кто участвовал в организации и проведении залоговых аукционов. Никто в тот момент об этом даже не думал, настолько это не имело никакого значения перед лицом стоявшей перед правительством проблемы.

17 декабря состоялись выборы в Государственную думу Федерального Собрания РФ. Их результаты стали триумфом для коммунистов и их союзников. КПРФ получила при голосовании по партийным спискам 22,3% голосов. Второе место заняла ЛДПР Жириновского с 11,18% голосов. Проправительственная партия “Наш дом Россия” довольствовалась лишь 10,13% голосов. Последней партией, преодолевшей 5% барьер было “Яблоко” Явлинского с 6,89% голосов.

Ушедший в оппозицию к Ельцину гайдаровский “Демократический Выбор России” набрал лишь 3,86% голосов и в Думу не прошел.

Всего, вместе с результатами выборов по одномандатным округам, коммунисты получили 149 мест. Аграрная депутатская группа (фактически - КПРФ-2) 35 мест. Близкая к коммунистам левоцентристская депутатская группа “Народовластие”, во главе с известными по событиям октября 1993 года Сергеем Бабуриным и бывшим Председателем Совмина СССР Николаем Рыжковым 37 мест. ЛДПР Жириновского получила 51 место, а партия “Яблоко” 46 мест.

Правительство могло твердо рассчитывать лишь на голоса депутатов от партии “Наш дом Россия”, которая получила 65 мест и, отчасти, на депутатов фракции “Российские регионы” (42 места).

Если учесть, что независимые депутаты имели всего 25 мест, то общий расклад был следующий: правительство контролировало от силы 23% голосов депутатов. Коммунисты могли смело рассчитывать на 41% голосов. остальные голоса были скорее оппозиционными (пусть и по-разному) и, следовательно, на проведение какого-то жесткого реформаторского курса при такой Думе правительстве рассчитывать не могло.

Конечно, когда мы здесь пишем про правительство, то мы имеем в виду и Ельцина. Но поскольку он никак себя в этой думской кампании не проявил, то он мог рассчитывать лишь на те голоса, которые сумел собрать Черномырдин в его отсутствие.

Ельцин весь ноябрь и декабрь пролежал в больнице, под пристальным наблюдением врачей. По телевизору периодически выступали то Наина Ельцина, то Черномырдин, то тогдашний его пресс-секретарь Сергей Медведев и успокаивали общественность. Они говорили, что президент “недомогает”, что у него “приступ стенокардии”, что все “уже все хорошо” и он “работает с бумагами”.

В реальности, он был чуть ли не в реанимации. И все указы, которые он тогда подписал в (и то, начиная лишь с конца ноября) были на тему учреждения “Дня Спасателя” или утверждения “Перечня сведений, относящихся к гостайне”.

В новый 1996 год Россия вступала с парламентом, который фактически контролировали коммунисты и с президентом, лежащим в больнице после второго за полгода инфаркта. А ведь всего лишь через каких-то шесть месяцев в стране должны были состояться выборы президента.

Тогда же, 17 декабря состоялись и выборы главы Чечни. Эти выборы были организованы российскими военными властями и проходили только на той территории, которую они более-менее контролировали.

Эти выборы вряд ли можно было бы назвать свободными или прозрачными, хотя бы потому, что они проходили не на всей территории республики, а сотни тысяч избирателей вообще были беженцами и находились в других регионах страны. Кроме этого, пост “главы Чеченской республики” вообще не был предусмотрен ее конституцией.

Был очевидный кандидат от Москвы - Доку Завгаев. Бывший первый секретарь Чечено-Ингушского обкома партии, а потом - председатель Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР. Именно его сверг Дудаев в сентябре 1991 года. И именно это не могла простить Дудаеву Москва.

Все другие кандидаты, даже выступающие против сепаратизма, были фактически лишены возможности провести избирательную кампанию. В этих условиях, единственный реальный соперник Завгаева - Хасбулатов 9 декабря снял свою кандидатуру и отказался участвовать в выборах.

Поэтому когда 17 декабря было объявлено, что новым главой республики стал Доку Завгаев, набравший 60% голосов, это не произвело на людей никакого впечатления. И вся его последующая деятельность на этом посту опиралась исключительно на российские штыки.

Фактически, этого год закончился там же, где он и начался: в Чечне так и не наступил мир. Даже во время выборов шли кровопролитные бои за Гудермес. Руководил ими все тот же Масхадов, который вслед за Дудаевым опять призвал чеченцев к войне против “российских оккупантов”.

К концу декабря спецслужбы получили большое количество сообщений, что Дудаев готовит очередную операцию, подобную рейду Басаева в Буденновск. Война разгорелась с новой силой.

Глава 11. Выборы-1996.

Часть 1

После празднования Нового года Ельцин, наконец – по-настоящему, вышел на работу. И с места в карьер обвинил всех своих сотрудников (и в первую очередь – Черномырдина) в том, что они “просрали” выборы коммунистам.

Возражать ему никто не осмелился, хотя, справедливости ради, нужно заметить, что вся его деятельность (и бездеятельность) за последние пару лет и создали тот багаж, с которым проправительственная партия “Наш дом – Россия” во главе с Черномырдиным пошла на выборы.

В этом багаже была и война в Чечне, и теракт в Буденовске, и долгие исчезновения из виду первого лица, и передача главного телеканала страны в руки невесть откуда взявшегося Березовского, про которого было известно лишь то, что он издавал мемуары Ельцина, и многое другое, о чём мы уже здесь писали.

Так или иначе, но уже 4 января Ельцин пригласил к себе руководителя своей администрации Филатова и сообщил ему, что принял решение баллотироваться на пост президента во второй раз. Это стало полным сюрпризом для его окружения (за исключением, возможно, лишь семьи и самых близких членов Президентского клуба).

До сих пор, всю осень (особенно после думских выборов) политики демократической и антикоммунистической направленности гадали: кого правильнее было бы выдвинуть на президентские выборы в противовес Зюганову. Всю осень из Кремля к ним шли сигналы, что в этот раз Ельцин по состоянию здоровья баллотироваться не будет, и поэтому они активно начали поиски сильной кандидатуры от демократического лагеря.

Поскольку поддержка Зюганова была значительной, то одним из важных условий поиска была поддержка такой кандидатуры самыми разными слоями общества. В идеале следовало объединить все его антикоммунистические силы. Разумеется, было бы желательно, чтобы этот кандидат был поддержан ещё и самими Ельциным. Это было важно для того, чтобы обеспечить кандидату поддержку президентского окружения.

Ельцинский аппарат и “Президентский клуб” прямо настаивали на согласовании кандидатуры с ними. Они говорили, что нужно обеспечить преемственность и так далее. В этом был определённый смысл. К тому же лояльность аппарата позволяла если не перетянуть силовиков на свою сторону, то хотя бы обеспечить их нейтралитет.

Тогда обсуждались многие персоналии. В частности, Гайдар предлагал выдвинуть ставшего известным молодого и энергичного губернатора Нижегородской области Бориса Немцова. Немцов был заметен уже на федеральном уровне, пользовался благосклонностью Ельцина и действительно был очень электорален: обаятельный, харизматичный кандидат физико-математических наук, молодой, красивый, статный теннисист, прекрасный оратор и энергичный администратор. В частности, он был известен тем, что у него в области приватизация началась раньше всех. Его любили журналисты, он был популярен не только у себя в Нижнем Новгороде, но пользовался авторитетом и среди других глав субъектов федерации. По мнению многих, он вполне мог потягаться с Зюгановым на этих выборах.

Вторым человеком, имя которого было на слуху в связи с выборами, стал Григорий Явлинский. Но у него была очень сложная история отношений как со сторонниками Гайдара, так и со сторонниками Ельцина. Кроме этого, против его кандидатуры были категорически настроены все кремлёвские аппаратчики. Нечего и говорить, что его поддержка среди региональных элит была практически нулевой. В информационном пространстве он мог рассчитывать лишь на благосклонность тех СМИ, которые к тому моменту контролировал Гусинский, а этого было явно недостаточно, чтобы выйти на президентскую кампанию.

Третьей кандидатурой был Черномырдин. Он не пользовался большой поддержкой демократических активистов, но, скажем так, был приемлемой для них кандидатурой. Зато у него были большие связи в среде директорского корпуса и в регионах. Плюс за ним стоял весь ТЭК (особенно Газпром), то есть практически все деньги страны. И это обстоятельство – в силу своего масштаба – было уже в тот момент не экономическим, а политическим фактором.