Романов и Хасбулатов были хорошо знакомы. Два года назад, во время октябрьских событий в Москве Хасбулатов встречался с Романовым и пытался перетянуть его на свою сторону. Но Романов остался верен Ельцину и, вместе с подчиненными ему подразделениями внутренних войск, активно участвовал в штурме Белого дома 4 октября, за что получил орден “За личное мужество”.

Второй раз отказать Хасбулатову Романов не захотел, тем более, что он, вероятнее всего, действительно рассчитывал на поддержку Хасбулатова в переговорах с Масхадовым. Насколько Хасбулатов действительно мог оказать такую поддержку - неизвестно. Но доказательством того, что Романов на нее всерьез рассчитывал, является то, что он из своего командного пункта в Ханкале (это восточная окраина Грозного) поехал через весь город на встречу с Хасбулатовым а аэропорт “Северный”.

Ехать нужно было около часа через разрушенный, заминированный и кишащий боевиками город. Это был серьезный риск, что лишний раз доказывает: Романов придавал этой встрече большое значение. И что важно, он обязательно хотел встретится с Хасбулатовым перед переговорами с Масхадовым. Возможно, он рассчитывал взять Хасбулатова с собой на эти переговоры.

Выехав в 13:15 из Ханкалы, его кортеж около 13:45 был лишь на полпути, у площади Минутка. Когда на скорости 80 км/час уазик с генералом въехал под железнодорожный мост у этой площади, раздался оглушительный взрыв. Это взорвался управляемый заряд в 30 кг тротила, прикрепленный над проезжей частью под днищем моста.

Почти все сопровождавшие генерала Романова военнослужащие погибли на месте. Сам генерал с тяжелейшими ранениями впал в кому. Он так и не оправился от полученных травм и до сих пор полностью парализованный находится в пограничном состоянии.

Почти сразу чеченские боевики взяли ответственность на себя и сообщили прессе, что это была месть генералу за Самашки. Говорят, для Масхадова этот теракт стал полным сюрпризом. Но он случился и с этим уже ничего нельзя было поделать.

Разумеется, что после этого не могло быть и речи о продолжении переговоров о мире. С этого момента военные действия де-факто возобновились с прежней силой.

Особенностью этой войны было то, что если с чеченской стороны воевали высоко мотивированные, хорошо понимавшие за что они воюют бойцы, многие из которых были взрослыми, отслужившими в армии мужчинами (некоторые уже имели опыт Афганистана и Абхазии), то с российской стороны это были почти сплошь призывники от 18 до 20 лет, то есть скованные присягой, плохо обученные почти еще дети из глубинки, которые совершенно не понимали за что и для чего они там убивают людей и гибнут сами. В России тогда еще не было контрактной армии и разговоры о ней только лишь велись.

В правительстве, особенно в его экономическом блоке, в неформальных разговорах часто обсуждалась эта война, ее необходимость и то, каким образом и кто ее начал. Конечно, на этот счет были разные мнения. Зачастую, крайне нелицеприятные в отношении того же Ельцина.

И хотя в правительстве понимали, что не они эту войну начали и не в их силах (как показал опыт Черномырдина) ее остановить, но общее мнение состояло в том, что бросить этих пацанов в Чечне нельзя. Что для того, чтобы они там все не погибли нужны деньги, что хочешь - не хочешь, а финансировать продолжение этой кровавой операции нужно хотя бы для того, чтобы их всех там не перебили.

Тем временем, Ельцин потихоньку оправился от последствий инфаркта и вернулся к работе. В середине октября он уже воспользовался своим новым правом (которое он сам себе дал своим собственным указом) разрешать выборы губернаторов/глав администраций субъектов федерации (что полностью противоречило духу его собственной конституции) и подписал указы о проведении выборов глав администраций в Приморском крае, Белгородской, Новосибирской, Оренбургской, Тамбовской, Тверской, Томской и Ярославской областях.

А 23 октября Ельцин улетел в Нью-Йорк на празднование 50-летия ООН. 24 октября он и Клинтон перебрались в Вашингтон и провели там ряд переговоров, после которых были их выходы к прессе. Все заметили, что Ельцин был сильно навеселе. Тогда-то Клинтон в разговоре со своим помощником и старым другом Строубом Тэлботтом и произнес ставшие известными слова: “У Ельцина есть проблемы. Однако, он хороший человек. Мы никогда не должны забывать, что пьяный Ельцин лучше, чем большинство непьющих альтернативных кандидатур”.

25 октября там же, в Вашингтоне, с Ельциным случился очень странный эпизод. Вот что известно по этому поводу. В 2009 году была опубликована книга “The Clinton Tapes: Wrestling History with the President”, которая представляет собой расшифровку считавшихся ранее пропавшими звукозаписей приватных бесед между президентом Клинтоном и его университетским приятелем, историком Тейлором Бранчем, которые встречались в Белом доме с 1993 по 2001 годы.

Самые интересные эпизоды откровенных рассказов Клинтона касаются пребывания российского президента Ельцина с визитом в Вашингтоне в 1995 году. Тогда Ельцин немало напугал сотрудников секретной службы, которым было поручено его охранять. Он гостил в особняке Блэр-Хаус, который обычно отводится для высокопоставленных иностранных гостей президента. Особняк этот расположен прямо напротив Белого дома на Пенсильвания-авеню.

Недалеко от этого особняка, на Пенсильвания-авеню (центральная улица Вашингтона) в 3 часа ночи и был обнаружен агентами секретной службы Ельцин в одних трусах и явно не способным связно объяснить свое поведение. По его словам, он вышел купить пиццу и пытался сесть в такси, чтобы ехать за ней.

Разумеется, Ельцин был вдребезги пьян. Агенты американской секретной службы посадили его в машину, купили ему пиццу и отвезли обратно в резиденцию. Эта история была благополучно замята и о ней тогда никто не узнал. Но Бранч приводит в своей книге показания 79 (!) человек, которые подтверждают ее.

После выхода этой книги бывшие соратники Ельцина выступили с гневными опровержениями и говорили, что этого не могло быть. Наина Ельцина даже грозилась начать судебный процесс против Клинтона и Бранча. Но, по каким-то причинам, так этого и не сделала.

Косвенным доказательством того, что Клинтон ничего не придумал, является тот факт, что по возвращении в Москву 28 октября у Ельцина случился второй за три месяца инфаркт и он снова оказался в реанимации. Это было тем более не кстати, что уже полным ходом шла кампания по выборам в Госдуму. Разумеется, коммунисты вовсю распространяли слухи о плохом состоянии здоровья Ельцина и это сильно подрывало доверие к пропрезидентской партии “Наш дом Россия”.

Тогда же, в конце октября, были объявлены первые залоговые аукционы. Было всего три раунда аукционов. Первый раунд состоял из акций трех предприятий: 51% АО “Норильского Никеля”, 25,5% акций АО “Северо-Западного речного пароходства” (СЗРП) и 15% акций АО “Мечел”.

Итоги всех трех аукционов подводились 17 ноября. И если аукционы по акциям СЗРП и “Мечела” прошли без проблем, то аукцион на право дать кредит под залог акций АО “Норильский Никель” вызвал скандал.

Суть проблемы состояла в том, что к участию в аукционе допускались лишь те, кто внес необходимый задаток и представил в комиссию по проведению аукционов доказательство (банковскую гарантию) того, что он в состоянии заплатить как минимум стартовую цену (в данном случае - 170 млн. долларов).

Два участника, аффилированные, соответственно, с банками Онэксим и МФК задатки внесли и гарантии от своих банков предоставили. А третий участник, аффилированный с банком “Российский кредит” хоть и внес задаток, но предоставленная им гарантия была недействительной, поскольку у этого банка собственный капитал (в отличие от Онэксима и МФК) был меньше, чем стартовая цена аукциона.

Правила выдачи банковских гарантий, утвержденные ЦБ РФ, однозначно требовали, чтобы совокупный размер всех предоставленных банком гарантий не превышал собственный капитал банка. А тут только одна гарантия (даже без учета всех остальных ранее выданных банком гарантий) превышала его собственный капитал почти вдвое.

У комиссии фактически не было никакого другого выхода, кроме как отклонить заявку этого участника. Поскольку, если бы ее приняли, то другие участники аукциона оспорили бы это решение в суде и результат аукциона был бы отменен потому, что закон не допускает к торгам участников не выполнивших публично обнародованные условия участия в них. И поэтому комиссия, разумеется, единогласно проголосовала за это.

Итоги первого раунда были такие: за 51% акций АО “Норильский Никель” (фактический победитель - банк Онэксим) был получен кредит в 170,1 млн. долларов. За акции СЗРП (фактический победитель - банк МФК) - 6,05 млн. долларов. За акции АО “Мечел” (фактический победитель - менеджмент комбината в лице ТОО “Рабиком) - 13 млн. долларов.

Разумеется, глядя на котировки акций того же “Норильского Никеля” теперь, а особенно в конце нулевых, полученные за залог этих акций суммы кажутся ничтожными. Но правда состоит в том, что осенью 1995 года эти акции фактически столько и стоили.

К тому моменту уже заработала автоматизированная система внебиржевых торгов акциями российских эмитентов (знаменитая РТС) и в соответствии с котировками акций, например, “Норильского Никеля” цена была вполне адекватная, поскольку капитализация этой компании не превышала тогда 350 - 400 млн. долларов.

И это неудивительно. Ведь осенью 1995 года в стране был экономический спад, отечественный бизнес был еще очень слабый, шла война, а коммунисты считались очевидными победителями предстоящих выборов как в Государственную Думу, так и на пост президента.

Нужно заметить, что весь процесс рассмотрения заявок был абсолютно публичным, в присутствии прессы, от различных изданий в зале сидели известные журналисты, такие как Ольга Романова, Александр Привалов и другие. После подведения итогов председатель комиссии Кох всегда общался с журналистами и объяснял все действия комиссии. Поэтому тогда у прессы никаких вопросов к работе комиссии не предъявлялось.

Проведение второго раунда торгов состоялось с 7 по 11 декабря. На аукционы были выставлены 5% акций АО “Лукойл”, 51% акций АО “Сиданко”, 14,87% акций АО “Новолипецкий металлургический комбинат”, 23,5% акций АО “Мурманское морское пароходство”, 20% акций АО “Новороссийские морское параходство” (Новошип) и 45% акций АО ЮКОС.

Итоги аукционов были следующими: акции АО “Лукойл” за кредит в 141 млн. долларов взял в залог менеджмент самой компании, акции АО “Сиданко” взял в залог за кредит 130 млн. долларов консорциум банка МФК и Альфа-групп (впоследствии Альфа-групп каким-то чудом сумела убедить публику в том, что она в залоговых аукционах не участвовала).

Акции АО “Новолипецкий металлургический комбинат” были переданы в залог за кредит в 31 млн. долларов банку МФК в интересах менеджмента предприятия. Акции АО “Мурманское морское пароходство” были переданы в залог банку МЕНАТЕП за кредит в 4,125 млн. долларов, а акции Новошипа за кредит в 22,65 млн. долларов взял в залог менеджмент самого пароходства.

При проведении аукциона по залогу акций АО ЮКОС возникла проблема. Дело в том, что наученная горьким опытом аукциона по залогу акций АО “Норильский Никель”, комиссия, во избежание кривотолков и беспочвенных обвинений, решила отказаться от банковских гарантий, а приравнять задаток к стартовой цене.

Это было простое и элегантное решение: если у потенциального участника нет денег даже на стартовую цену - то ему нечего делать на аукционе. А если есть - то пусть внесет их в качестве задатка. Казалось, решение было очевидным и, по замыслу комиссии, должно было снять все проблемы. Но не тут-то было!

В аукционе изъявили желание участвовать две группы компаний. Банк МЕНАТЕП совместно с менеджментом ЮКОСа с одной стороны, и консорциум Инкомбанка, Альфа-банка (!) и банка “Российский кредит” - с другой.

МЕНАТЕП залог в 150 млн. долларов внес во время и в полном объеме, а вот консорциум, за неимением средств, предложил взять государству в залог Государственные Казначейские Обязательства (ГКО), то есть государственные облигации, которые продавались в то время на рынке значительно ниже их номинала. Кроме того, это были не ГКО, которые принадлежали самим банкам, а клиентские ГКО, которые просто лежали в банках как в депозитариях.

Предвидя возможный скандал с отклонением заявки консорциума, комиссия обратилась за разъяснениями в ЦБ. ЦБ прислал письмо, в котором совершенно однозначно отказался считать правомочным такой задаток.

Это письмо в присутствии прессы было зачитано на заседании комиссии по проведению залоговых аукционов и не вызвало никаких вопросов. Заявка консорциума, единогласным решением комиссии была отклонена. Победителем аукциона был объявлена компания “Лагуна”, аффилированная с банком МЕНАТЕП и менеджментом самого ЮКОСа.

Через некоторое время консорциум оспорил это решение комиссии в Арбитражном суде и дело проиграл.

Подведение итогов третьего (последнего) раунда залоговых аукционов состоялось 28 декабря. Речь шла об акциях АО “Сургутнефтегаз”, АО “Нафта-Москва” и АО “Сибнефть”.

Аукцион по залогу 40,12% акций АО “Сургутнефтегаз” прошел без скандалов и его за 88,9 млн. долларов выиграл пенсионный фонд самого АО “Сургутнефтегаза” (фактически - менеджмент компании). Также и аукцион по 15% акций АО “Нафта-Москва” за 20,1 млн. долларов выиграл менеджмент компании.

Аукцион по залогу 51% акций АО“Сибнефть” прошел драматичнее. Все перипетии этого аукциона ярко живописали сами Березовский и Абрамович в своих показаниях в знаменитом процессе друг против друга в 2012 году в Лондоне.

Коротко суть дела такова. Изначально в аукционе собирались участвовать две конкурирующие команды: “Нефтяная финансовая компания” Абрамовича (разумеется, в неформальном альянсе с Березовским) вместе с менеджментом “Сибнефти” и гарантией от “Столичного банка сбережений“ с одной стороны и “Инкомбанк” в лице принадлежавшей ему “Самарской металлургической компании” (“Самеко”) - с другой.