Власти долго не могли понять, что произошло, и структуры МЧС пришли на помощь лишь на следующий день. В результате от последствий землетрясения погибли 2 тысячи человек, а почти все оставшиеся в живых жители получили серьёзные ранения. Из-за сильных разрушений было принято решение город не восстанавливать. 31 мая Ельцин объявил траурным днём.

9 июня к Ельцину в Сочи прилетел президент Украины Кучма. Прилетел для того, чтобы финализировать долгий и мучительный процесс по разделу Черноморского флота. Было принято решение, что российский Черноморский флот будет базироваться в Севастополе отдельно от украинского, и для этих целей Россия будет арендовать у Украины соответствующие бухты и всю необходимую береговую инфраструктуру. Также России передавался военный аэродром в Феодосии с находящимися на нём самолетами.

Мы уже писали, что эта договоренность была для Украины вынужденной: с одной стороны, она не могла обходится без российского газа, а с другой стороны, ей совершенно нечем было за него платить: денег, которые Россия платила Украине за транзит своего газа в Западную Европу, было явно недостаточно. Это был тупик, выход из которого хотели найти и Россия, и Украина.

Такой выход был найден премьерами Черномырдиным и Кучмой ещё за два года до этого, на встрече в Массандре. И теперь, когда Кучма стал президентом, он, наконец, финализировал эти договоренности. После долгой и тяжёлой работы переговорщиков с обеих сторон на стол Ельцину легли готовые для подписания бумаги.

Их подписание было обставлено максимально торжественно. Было поднято немало фужеров за российско-украинскую дружбу. Много говорилось о Севастополе – как о городе-герое, городе российской морской славы – и о том, что всё это пойдёт лишь на пользу сотрудничеству двух братских народов.

Но между строк почти не скрывалась тема имперского величия России, её не подлежавшего сомнению права присутствовать в качестве военной силы в Чёрном и Средиземном морях, и ещё раз подтверждалось то, что было подписано за год до этого в Будапеште: Россия являлась одним из гарантов безопасности для Украины.

Кучма погостил в Сочи ещё несколько дней, где он тесно общался с Ельциным и его окружением. Всё там продолжалось в том же цикле: теннис – баня – застолье, теннис – баня – застолье… Так Ельцин понимал отдых настоящего мужчины и главы государства. Прожив в этом цикле несколько дней (по некоторым данным он пробыл в Сочи до 14 июня) президент Украины улетел в домой.

Ночью 13 июня из Веденского ущелья на равнину вышел так называемый “разведывательно-диверсионный” батальон под командованием известного полевого командира Шамиля Басаева. Оставаясь незамеченным, он преодолел 60 километров и пришёл в Гудермес. Остаётся загадкой, как это ему удалось сделать, если вся равнинная Чечня контролировалась внутренними войсками генерала Куликова, и на каждом шагу там стояли блокпосты.

А на следующий день, 14 июня, рано утром границу Чечни и Дагестана пересекла колонна из двух военных КамАЗов, одного “Урала” и милицейского автомобиля ВАЗ-2106. На первом же блокпосту вышедший из легковушки человек в форме объяснил постовым милиционерам, что эта военная колонна везет в Россию “груз-200” – тела убитых на войне российских солдат. Постовые решили не проявлять излишнего рвения и пропустили колонну без досмотра.

На самом же деле в автомобиле было 200 чеченских коммандос этого батальона Басаева. В каждом грузовике плотно прижавшись друг к другу стояли по шестьдесят шесть вооруженных до зубов бойцов. Их было так много, что у них даже не было возможности сесть.

Их целью был аэропорт в Минеральных Водах. Но каковы были их дальнейшие планы – доподлинно неизвестно. Есть разные свидетельства на этот счёт. Некоторые из бойцов говорят, что они ехали для того, чтобы захватить самолёт и лететь в Турцию. Другие утверждают, что у них был план захватить сам аэропорт. Третьи слышали от Басаева, что тот собирался на захваченном самолёте лететь в Москву и там дать бой, чтобы “война пришла в сердце России”.

Так или иначе, но от границы Чечни до Будённовска банда Басаева проехала без досмотра 52 (!) блокпоста. Впоследствии Басаев не раз говорил, что это ему удалось только лишь благодаря продажности дежуривших на блокпостах милиционеров. Он давал им взятки – и они пропускали его колонну без досмотра.

Разумеется, сами подчинённые Куликова это отрицают и рассказывают какие-то загадочные истории про будто бы сидевших в “Жигулях” славянского вида мужчинах в милицейской форме, которые говорили без характерного акцента, а также о том, что досматривать автомобили с “грузом-200” тогда не было принято, что это считалось “кощунством” и так далее. Но факт остается фактом: от Гудермеса до Будённовска группа из 200 диверсантов, преодолев около 360 километров, доехала без каких-либо проблем.

Но в Будённовске они всё-таки нарвались на “недоверчивых” милиционеров, которые “кощунственно” решили досмотреть колонну грузовиков. О вызвавшей подозрение колонне доложили начальнику местного ОВД Николаю Ляшенко, и тот приказал колонне проехать к зданию ОВД, где и предполагалось осуществить её досмотр.

Басаев понимал, что рано или поздно это должно было произойти. Скорее всего, каких-то конкретных планов у него не было, и для той акции, что он задумал, вполне годился и Будённовск. Подъехав к зданию ОВД, грузовики остановились, и из них сразу начали выскакивать вооружённые чеченцы. Без раздумий они начали атаковать здание с укрывшимися в нём милиционерами.

Бой длился около получаса. Сразу погибли несколько застигнутых врасплох милиционеров, но целиком захватить здание басаевским боевикам так и не удалось. Взяв несколько сотрудников ОВД в качестве заложников, они направились в центр города – на площадь, где находилась местная администрация.

По дороге они вели беспорядочную стрельбу, убивая всех, кто казался им подозрительным или пытался оказать сопротивление. Через короткое время они согнали на центральную площадь города (на пересечении улиц Пушкинская и Октябрьская) около 600 заложников.

Потом они направились к городской больнице, захватив которую, они взяли в заложники ещё 650 больных и 450 врачей и сотрудников больницы. За всё это время с начала террористического акта (а это был именно он) они убили уже около 100 человек.

Басаев принял решение закрепиться в больнице и приказал своим бойцам занять круговую оборону. Вместе с захваченными в городе заложниками их количество составило теперь около 1700 человек. Чеченцы приказали заложникам звонить родственникам, рассказывать, что с ними случилось и требовать прекращения войны в Чечне.

В таком состоянии ситуация зависла до вечера. К вечеру 14 июня в Будённовск прибыли бойцы антитеррористической группы “Альфа” во главе с тогдашним их командиром Александром Гусевым. А ночью прилетели директор ФСБ Степашин, министр внутренних дел Ерин, его первый заместитель Михаил Егоров и ельцинский любимец, вице-премьер “по Чечне” Николай Егоров.

Ельцину уже в середине дня доложили о случившемся. Он знал о захвате больницы в Будённовске и о большом количестве убитых мирных жителей. Мы не знаем, насколько он ясно осознавал, что случилось, и понимал ли, что смертей может быть ещё больше. Но, выслушав доклад о террористическом акте, он, тем не менее, наутро 15 июня улетел в Канаду – в Галифакс на встречу G7, куда он был приглашён всё ещё лишь в качестве гостя: полноправным членом группы Россия станет лишь спустя два года, и тогда эта группа трансформируется в G8.

Официальная ельцинская историография пытается представить дело таким образом, что Ельцин узнал о теракте уже на пути в Канаду. Это не так. Степашин много раз в своих интервью рассказывал, что он лично докладывал Ельцину о теракте во второй половине дня 14 июня. Также известно, что Ельцин вылетел в Канаду только утром 15 июня. Таким образом, у него было по меньшей мере полдня, чтобы принять решение, лететь или нет. И он принял решение лететь.

Ситуация осложнялась ещё и тем обстоятельством, что премьер Черномырдин находился в очередном отпуске. И хотя он, конечно же, немедленно из отпуска вернулся, но полноценно заменить Ельцина он не мог: новая ельцинская конституция лишила его каких-либо рычагов воздействия на силовиков. Они откровенно саботировали любые попытки Черномырдина взять ситуацию с противодействием террористам под свой контроль.

Делать в Галифаксе Ельцину было откровенно нечего. Его пригласили лишь на некоторые (не на все) заседания, и то – лишь (как мы уже говорили) в качестве приглашенного гостя.

Но зато Ельцин не пропустил ни одного банкета и устроил что-то вроде импровизированной пресс-конференции в компании Билла Клинтона. Сохранившиеся видеозаписи ясно показывает, в каком “приподнятом” состоянии в тот момент был Ельцин. Он, не стесняясь, пил рюмку за рюмкой, говорил нарочито громким голосом, сильно размахивал руками и постоянно лез к Клинтону с объятиями и рукопожатиями.

Нет никаких сомнений в том, что он знал о происходившем в Будённовске. На тех же видеозаписях хорошо слышно, как он говорит, что с террористами не нужно церемониться, и что этот теракт –лучшее тому подтверждение. Но от руководства силовиками он в этот момент фактически устранился, пустив дело на самотёк.

В Будённовске с утра 15 июня начались переговоры между Басаевым и российскими силовиками. Первыми на переговоры пошли сотрудники местного РУОПа Владимир Попов и Шарип Абдулхаджиев. Войдя в здание больницы, они неожиданно столкнулись с правой рукой Басаева – Асланбеком Абдулхаджиевым (“Асланбек Большой”), который был старшим братом Шарипа.

Между ними произошёл тяжелый разговор. Нарушая чеченскую субординацию, младший брат сказал старшему: «Хочешь воевать, иди в горы, воюй с солдатами. А здесь женщины и дети. Что вы делаете?!» Но оба сумели совладать со своими чувствами, и дальше переговоры прошли вполне конструктивно.

Переговорщики предложили отпустить хотя бы часть заложников. Басаев, в свою очередь, потребовал, чтобы в больницу пустили прессу. И до тех пор, пока он не переговорит с прессой, он отказывался не только кого-либо освобождать, но и вообще ещё о чём-либо разговаривать. На этом первый разговор с террористами закончился. Попов вместе со своими коллегами вернулся в уверенности, что их миссия прошла более-менее удачно, и хотя бы часть заложников удастся освободить.

Однако руководители силовиков посчитали иначе, и решили не пускать прессу к Басаеву: вместо этого они начали просто тянуть время. Поняв, что он не получит желаемого, Басаев в 14:00 объявил, что если к нему не пустят журналистов, то каждый час он будет расстреливать по пять заложников. И для того, чтобы показать серьёзность своих намерений, немедленно расстрелял шесть заложников из числа захваченных накануне в ОВД милиционеров и военнослужащих.

После этого по инициативе российской стороны начался второй раунд переговоров. Теперь Басаев направил к федералам в качестве переговорщиков врачей захваченной им больницы Веру Чепурину и Петра Костюченко. Они вернулись в больницу, приведя с собой 20 корреспондентов российских и зарубежных средств массовой информации. Под видом корреспондентов и операторов в составе этой группы в больницу проникли и сотрудники ФСБ.

Однако не всё прошло гладко. Когда корреспонденты уже вошли в здание больницы, с российской стороны начали стрелять, и Вера Чепурина, которая заходила последней, получила сквозное ранение в горло, которое, к счастью, оказалось неопасным.

Басаев выступил перед корреспондентами с заявлением, в котором потребовал прекращения боевых действий в Чечне и начала мирных переговоров между Кремлем и правительством Дудаева. После чего, как и обещал, освободил часть заложников (детей и беременных женщин).

После этого стороны больше не обменивались переговорщиками, а продолжили переговоры по городскому телефону. От российской стороны переговоры вел заместитель министра внутренних дел Михаил Егоров, а от чеченцев – сам Басаев.

К вечеру в Будённовск привезли младшего брата Басаева – Ширвани. Предполагалось, что он сможет повлиять на своего брата, и он, действительно, долго и добросовестно уговаривал того отпустить заложников и сдаться. Эти переговоры, вполне предсказуемо, закончились провалом: Басаев твёрдо стоял на своём и снова грозил начать расстреливать заложников.

На следующий день, 16 июня, переговоры продолжились. В результате этих переговоров удалось уговорить Басаева отпустить несколько заложников, страдавших острыми инфекционными заболеваниями. Это было разумным шагом даже для самих террористов, и поэтому Басаев после недолгих размышлений согласился это сделать.

Но ситуация в целом в течение всего этого дня никак не изменилась, и какого-то прогресса в переговорах не наметилось. Вечером в Будённовск прибыли депутаты Госдумы Сергей Ковалёв, Юлий Рыбаков, Михаил Молоствов (все – из “Выбора России”), Валерий Борщёв (“Яблоко”), член Совета Федерации Виктор Курочкин (беспартийный) и правозащитник Олег Орлов.

Силовики не допустили их до переговоров и предложили “сначала отдохнуть с дороги и со свежими силами подключиться к ним на следующее утро”.

Такое их поведение объяснялось просто: к тому времени они уже приняли решение ночью взять больницу штурмом. Эта операция планировалась самим руководителем “Альфы” генералом Гусевым.

Затянувшаяся пауза заставила чеченцев предполагать подобное развитие событий, а тут ещё силовики совсем потеряли бдительность, и кто-то из них во время переговоров по рации открыто назвал время начала операции. Федералы даже не предполагали, что Басаев мог прослушивать эфир.

В 4 часа утра бойцы “Альфы” пошли на штурм. Сначала всё шло хорошо, и им удалось освободить заложников, которые находились в отдельно стоящем травматологическом корпусе. Но когда они подошли к главному корпусу, где были сосредоточены и основные силы Басаева, и большинство заложников, их встретил шквальный огонь из окон больницы.

Более того, басаевцы поставили в окна заложников, дали им в руки простыни и заставили ими размахивать и кричать: “Прекратите огонь!”. Сами же террористы стреляли, спрятавшись за их спины.