Не добавила доверия между ними и история с “Общественным Российским Телевидением” (ОРТ). В указе президента от 29 ноября о создании ОРТ было сказано, что правительство должно было провести все мероприятия по его созданию в течении месяца. Но правительство сопротивлялось как могло самой идее передачи самого большого по охвату телеканала в руки Березовского. И только беспрецедентное давление со стороны вождей “Президентского клуба” (Юмашева и Коржакова) сломило тихий саботаж правительства, и на исходе января оно, наконец, одобрило документы по созданию ОРТ, и дело перешло в практическое русло.

Учредительное собрание акционеров ОРТ состоялось 24 января 1995 года. РГТРК «Останкино» стало владельцем 9% акций, ИТАР-ТАСС – 3 %, государственное предприятие «Телевизионный технический центр» (ТТЦ) – 3 %, Госкомимущество – 36 %, остальные доли принадлежали различным банкам и частным компаниям (в том числе – компании Березовского “Логоваз”), Ассоциации независимых телекомпаний, Национальному Фонду Спорта и РАО «Газпром».

И хотя государство напрямую и через свои компании владело контрольным пакетом, все прекрасно понимали, что главный телевизионный канал страны фактически передан в управление Березовскому. Те банки и частные фирмы, которые фигурировали в качестве учредителей ОРТ, были Березовским тщательно подобраны и служили не больше, чем декорацией, прикрывавшей его реальную роль контролирующего акционера. Вскоре Березовский выкупил у них принадлежавшие им акции ОРТ (как это и было заранее между ними согласовано) и стал владельцем почти всех акций, не принадлежавших государству.

Через сутки, 25 января, собрание акционеров избрало генеральным директором ОРТ президента телекомпании ВИD Владислава Листьева, который 20 февраля, объявил о введении на Первом канале моратория на рекламу.

Это было сделано для того, чтобы выстроить сколько-нибудь разумную систему торговли рекламным временем, поскольку к тому моменту такой системы не было, и в этом вопросе царила полнейшая анархия. Рекламное время делили какие-то частные компании, при этом собственно каналу почти ничего не доставалось, а содержание его полностью лежало на государственном бюджете.

Поскольку сама идея Березовского, с которой он и пришел к Юмашеву и Коржакову, состояла в том, чтобы привлечь частные деньги для финансирования телевидения и снять нагрузку с бюджета, то мораторий был вполне разумной мерой, которая позволила бы сделать бизнес-модель канала более прозрачной и выявить реальный дефицит, который только и нужно было бы погашать за счёт средств частных акционеров.

Березовский втайне надеялся, что наведением элементарного порядка (например, в деньгах за рекламу) с помощью профессиональных менеджеров можно будет выстроить, как минимум, безубыточный канал, и никаких денег от него не потребуется. Или, в худшем случае, дефицит, который ему нужно будет покрывать из своего кармана, окажется незначительным, а его персональные выгоды от фактического владения каналом с лихвой его перекроют. Перед ним был пример Гусинского с НТВ, построившего вполне успешную бизнес-модель, которую мы уже описывали в предыдущей главе.

Так или иначе, но Березовский рассчитывал, что акции ОРТ достанутся ему малой кровью и, следовательно, за влияние, которое он таким образом приобретёт, ему не придется платить слишком много. Разумеется, он не рассказывал этого своим покровителям. Им он описывал драматическую картину предстоявших чудовищных трат и выставлял себя меценатом и идеалистом, готовым ради демократических идеалов и персональной лояльности Ельцину жертвовать серьёзные суммы.

Буквально через неделю после введения моратория на рекламу, 1 марта, в подъезде собственного дома Влад Листьев был застрелен. Страна, ещё не опомнившись от январских репортажей с улиц Грозного, опять была повергнута в шок: один из самых популярных телеведущих, молодой современный журналист был убит практически сразу после этой довольно спорной реорганизации на телевидении, которую затеяли Ельцин с Березовским. Тут уже только ленивый не связал эти два события вместе.

Почти сразу выступил Ельцин. Он сказал, что “произошла трагедия... Трагедия для коллектива Останкино, … для всей России. Трагедия бандитского убийства, трусливого, злобного убийства одного из талантливейших телевизионщиков”. Он приехал в Останкино и говорил, что “чувствует и свою вину”, что “возьмёт расследование под свой контроль” и так далее.

Сегодня, по прошествии уже больше четверти века с момента этого убийства, расследование всё ещё продолжается, а обвинения так никому и не предъявлены. Руководители следственных органов (прокуратура, МВД и так далее) неоднократно заявляли, что расследование вот-вот закончится, и убийцы с заказчиками будут названы, что всё уже ясно до деталей, остались только формальности, и общественность вот-вот всё узнает…

Но менялись начальники этих органов, менялись следователи, а ничего яснее не становилось. В сухом остатке, на сегодня существует (помимо маргинальных) всего лишь три версии этого преступления.

Первая: убийство заказал Березовский, которому буквально через неделю почему-то (почему?) начал мешать назначенный им же Листьев.

Вторая: это убийство заказал Сергей Лисовский, владелец крупного рекламного бизнеса, который из-за моратория нёс большие убытки (хотя в Останкино даже уборщицы знали, что мораторий – инициатива Березовского, и Листьев был всего лишь исполнителем).

Третья же версия заключается в том, что это убийство совершили люди, имевшие какие-то конфликты с Листьевым по делам, которые никак не были связаны с телевидением.

Так или иначе, но буквально через несколько дней к офису Березовского (по случайности офис Березовского находился на той же Новокузнецкой улице, что и дом Листьева, в трёхстах метрах один от другого) подъехала группа следователей, чтобы провести там обыск, а самого Березовского доставить в прокуратуру для допроса.

Охрана Березовского не пустила следователей в здание, а сам он позвонил исполнявшему обязанности генерального прокурора Ильюшенко. После этого следователи уехали и больше Березовского по этому вопросу не беспокоили. С Лисовским случилась примерно такая же история, с той только разницей, что он на допросе всё-таки побывал. Но там ему ничего предъявить не смогли (а могли ли?), и он так и остался в статусе свидетеля.

Убийство Листьева ничего в истории ОРТ не изменило. Через положенное время мораторий закончился, рекламный рынок был приведён в норму, а доходы потекли на канал и выявили огромный дефицит. Ближе к лету стало ясно, что реорганизацией рекламного рынка все проблемы каналы на решались. Реальность оказалась такова, что от Березовского требовались десятки миллионов долларов для покрытия убытков даже несмотря на то, что все рекламные деньги теперь шли в бюджет ОРТ. Надежды Березовского на получение фактического контроля над ОРТ малой кровью оказались напрасны.

Часть 3

А тем временем с начала февраля в Чечню вошли внутренние войска МВД и в равнинной ее части (включая Грозный) началось “установление конституционного порядка” (то есть установка блокпостов и зачистки). Прежде всего внутренние войска выставляли блокпосты вдоль линий снабжения действующей армии, которая уходила все дальше в горы.

В Грозном была сформирована пророссийская администрация Чечни во главе с Саламбеком Хаджиевым (бывшим министром химической и нефтеперерабатывающей промышленности СССР) и уже известным нам Умаром Автурхановым. В результате штурма Грозного город был фактически уничтожен и превращен в руины.

Без каких-либо проблем российскими войсками был занят лояльный Москве Надтеречный район. Прилегающие к нему с южного берега Терека равнинные районы Чечни тоже не оказали серьезного сопротивления. Можно сказать, что Москва к концу февраля достаточно уверенно контролировала север Чечни по линии Малгобек - Нагорное - Долинский - Первомайское - Грозный - Аргун - Гудермес - Хасавюрт.

Но дальше на юг начались проблемы: несмотря на то, что армия уже вышла на рубеж трассы Ростов - Баку, в тылу у нее оставались серьезные силы противника, который и не думал сдаваться. В соответствии с планом, пока армию продвигалась в горы, уничтожением этих сил должны были заняться внутренние войска.

И хотя генерал МВД Куликов был номинальным командующим всей группировки российских войск, тем не менее он, и особенно его подчиненный, генерал-лейтенант МВД Анатолий Романов, в основном сосредоточились на уничтожении этих групп дудаевских боевиков. Армией же командовали Трошев, Пуликовский и другие уже известные нам генералы.

Внутренние войска МВД действовали всегда одним и тем же методом. Они подходили к населенному пункту уже имея информацию от военной разведки и своей агентуры о том, есть ли в нем боевики или их нет. Окружали его и вызвав на переговоры старейшин, требовали от них, чтобы все боевики разоружились. Причем, примерно зная численность группировки противника, они требовали сдать ровно столько автоматов Калашникова, сколько бойцов было в этой группировке.

Иногда был возможен компромисс: если переговоры со старейшинами шли конструктивно, то им разрешалось создать из местных жителей “отряд самообороны”, численностью не более 50 человек. Все бойцы такого отряда должны были зарегистрироваться сами и зарегистрировать свое оружие у соответствующих сотрудников МВД.

Все остальное оружие требовалось сдать. На это, как правило, давалось не больше суток. Если боевики сдавали оружие, им позволялось остаться (если они были местные жители) и, если они хотели - то войти в состав “отряда самообороны”. Если боевик был иногородним, то ему, после регистрации, позволялось уехать по месту прописки.

В реальности это часто не выполнялось. Задержанных мужчин после установления личности не отпускали, а отправляли в фильтрационные пункты, где их “с пристрастием” допрашивали. После таких допросов многие задержанные исчезали и больше их никто не видел.

Если оружие не сдавалось или сдавалось в недостаточном количестве (это, разумеется, определялось “на глазок”), то начиналась зачистка. То есть группы вооруженных солдат внутренних войск обходили каждый двор и квартиру и обыскивали (и, конечно, отнимали) все подряд. Если у них были минимальные сомнения в лояльности обыскиваемых или им казалось, что им кто-то и что-то угрожает - они стреляли не задумываясь.

Разумеется, зачистки очень быстро стали синонимом неприкрытого ментовского произвола, мародерства и садизма. И вместо того, чтобы быть способом установления “конституционного порядка”, стали одним из самых главных факторов, провоцирующих сопротивление чеченцев и жажду мести.

После каждой такой зачистки в горы к Дудаеву уходили все новые и новые группы мужчин, которые уже не хотели ничего, кроме как мстить врагу, унизившему и ограбившему его семью. А ведь часто дело кончалось не только ограблением и унижением. Тут и там зачистки приводили к убийствам чеченцев. В том числе и мирных жителей, включая женщин, стариков и детей.

Самым громким событием такого рода была зачистка в селе Самашки, которое расположено на запад от Грозного ближе к границе с Ингушетией. Через это село проходит железная дорога на Грозный, которая служила одной из главных артерией снабжения российских войск в Чечне. Контроль над Самашками имел важное значение. Поэтому с конца февраля все генералы внутренних войск, включая Куликова и Романова, вели переговоры со старейшинами этого села о том, чтобы они сдали оружие и выгнали засевших в селе боевиков.

Было известно, что в селе скрываются дудаевские боевики, которые были готовы драться и даже заминировали подступы к селу. Источники МВД оценивали численность группировки в 250 - 300 человек. По свидетельству местных жителей, старейшины села требовали от боевиков покинуть деревню, поскольку не хотели, чтобы в селе проводили зачистку. При наличии такой крупной группировки боевиков это означало даже не зачистку, а полноценную военную операцию с обстрелом артиллерией и танками.

Наконец 6 марта командование внутренних войск приняло решение о блокировке Самашек и выдвинуло ультиматум: в течении суток старейшины должны были сдать 254 единицы стрелкового оружия. В противном случае село будет вначале обстреляно из танков и минометов, а потом туда будут введены войска.

Тогда боевики приняли решение покинуть село. Но, поскольку оно было окружено со всех сторон, то, по всей видимости, они договорились с кем-то из младших командиров, стоящих в оцеплении, тот их тайно, ночью пропустил и они ушли в горы. (Такого рода “гешефты” были довольно распространены во время этой войны). В Самашках остался только согласованный ранее с военными отряд самообороны, состоящий из местных жителей, численностью 40 человек.

На утро старейшины принесли военным, стоящим на краю села, всего 11 автоматов. Они сказали: “Это все, что у нас есть. Боевики ушли и практически все оружие унесли с собой”. Разумеется, им никто не поверил, а младшие командиры не признались, что ночью выпустили боевиков из села. Поэтому командование было убеждено, что старейшины их обманывают, а “бандиты” по-прежнему находятся в селе.

Дав еще два часа на то, чтобы им принесли оружие и не дождавшись его, военные начали стрелять по селу из пушек и минометов. Как гордо сказал позже один из их командиров, генерал-лейтенант МВД Антонов: “«это была полностью независимая военная операция войск МВД». И от себя добавим - первая из подобных. Это была проба пера для внутренних войск, которые хотели изо всех сил доказать, что тоже способны проводить войсковые операции по уничтожению крупных группировок противника не хуже, чем армия.

Все это, разумеется, до боли напоминало операцию НКВД “Чечевица” (по депортации чеченцев), проведенную 23 февраля 1944 года. И нужно это помнить, чтобы правильно понимать, что происходило дальше. Относительно того, что произошло потом, существует две версии событий.

Российская версия состоит в том, что после обстрела, когда войска пошли в атаку на деревню, отряд самообороны неожиданно оказал сопротивление и поэтому начался бой, унесший много жизней, в том числе и небольшого числа мирных жителей.