Военные не были единственными недовольными. Не выдержал даже всегда лояльный Ельцину Егор Гайдар. Руководимая им думская фракция “Выбор России” объявила о переходе в оппозицию к Ельцину и его правительству и выступила с резкой критикой принятого решения.

Фактически в Государственной Думе не было ни одной фракции, которая последовательно и публично поддерживала бы ввод войск в Чечню. Даже сервильная партия ПРЕС во главе с Шахраем уходила от однозначных демонстраций лояльности и отделывались округлыми фразами про необходимость поиска мирного решения и недопустимость сепаратизма.

Конечно, дудаевский режим отнюдь не был сборищем ангелов. Но, справедливости ради, нужно сказать, что бандитизм и терроризм, которые расползались из Чечни по всей России, не были инспирированы или поддержаны лично Дудаевым и его правительством. Скорее, им позволил расцвести на территории Чечни недостаток легитимности дудаевского режима. А отсутствие поддержки со стороны Москвы и породило на начальном этапе дефицит этой легитимности.

Таким образом, ту вину, которую Москва возлагала на Дудаева, по справедливости, она должна была бы с ним разделить. В конец концов, что мешало начать диалог с ним? Только то, что он разогнал «законно избранный» Верховный Совет Чечено-Ингушской АССР? Но после октября 1993 года эта претензия звучала, мягко выражаясь, неубедительно. Особенно из уст Ельцина. Тогда что? Ответа на этот вопрос нет до сих пор…

Существует довольно спорная версия, что Ельцин был сильно задет поддержкой Дудаева, которую тот публично выказал ему во время противостояния с Верховным Советом. И особенно – одобрением силового разгона 3-4 октября 1993 года. Ельцин понимал, что тем самым Дудаев ставил его на одну доску с собой и превращал в демагогию (во всяком случае из уст Ельцина) все претензии Москвы к разгону «легитимного» Верховного Совета ЧИ АССР в сентябре 1991 года. Это личное раздражение против Дудаева, возможно, и сыграло решающую роль в отказе от личной встречи и в роковом решении о начале вторжения. Но так это или нет – теперь уже не узнать.

Но всё это после 11 декабря уже не имело никакого значения. Три группировки российских войск: западная “владикавказская” (командующий – генерал-лейтенант Чиндаров), северная “моздокская” (командующий – генерал-лейтенант Чилиндин) и восточная “кизлярская” (командующий – генерал-лейтенант Рохлин) выдвинулись из мест сосредоточения в сторону Грозного. Перед ними была поставлена задача уничтожить группировку противника и захватить Грозный.

Из всех трёх только северная группировка могла сразу зайти на территорию Чечни: западной нужно ещё было пересечь Ингушетию, а восточной – населенную чеченцами территорию западного Дагестана.

Поэтому северная группировка раньше всех вышла к пригородам Грозного: уже на следующий день, 12 декабря, она подошла к посёлку Долинский, расположенному в 10 километрах на северо-запад от Грозного.

Восточная группировка была блокирована местными чеченцами-аккинцами в районе Хасавюрта. Во избежание кровопролития Рохлин принял решение изменить маршрут движения и пойти дагестанскими степями, минуя населённые пункты. Это отняло некоторое время, но позволило избежать потерь с обеих сторон и выйти к селению Толстой-Юрт в 15 километрах на северо-восток от Грозного к 15 декабря.

Труднее всего пришлось западной группировке. При прохождении по территории Ингушетии, она в нескольких местах была блокирована местным населением. А в районе селения Барсуки ей пришлось вступить в настоящий бой. Всё это задержало продвижение западной группировки: обойдя Сунженский хребет, она вышла к пригородам Грозного лишь к 17 декабря.

Тем временем северная группировка уже вступила в бой за Долинский, который длился несколько дней. Заняв посёлок, она продвинулась ближе к Грозному и к 20 декабря заняла позиции у его окраин. Восточная группировка уже 19 декабря вышла к Аргуну и предместьям Грозного, блокировав его с востока. А западная группировка лишь 21 декабря смогла заблокировать город с запада.

Российское командование намеренно не препятствовало местным жителям въезжать и выезжать в город с юга. По замыслу операции этот выход из города оставлялся свободным, чтобы им могло воспользоваться мирное население. Тем самым предполагалось минимизировать невоенные потери. В действительности же, южным проходом в полной мере воспользовались войска Дудаева, что помогло им хорошо подготовиться к обороне города.

Этой обороной руководил начальник штаба чеченской армии – опытный полковник-артиллерист Аслан Масхадов. Он с отличием закончил тбилисское высшее артиллерийское командное училище и ленинградскую военно-артиллерийскую академию и, по отзывам сослуживцев, был блестяще подготовленным – и теоретически, и практически – офицером. Масхадов, не теряя времени, проводил обучение бойцов, организовывал пункты сопротивления и пути отхода, создавал в подвалах домов склады боеприпасов и так далее. За те несколько дней, что удалось выиграть чеченцам от задержки российских войск местными жителями, он успел сделать максимум возможного в тех обстоятельствах. Грозный был готов к обороне намного лучше, чем 26 ноября.

В последних числах декабря обе стороны закончили все свои приготовления и ждали начала штурма. Наконец, команда российским войскам поступила, и они двинулись на город. Начался знаменитый «Новогодний штурм Грозного».

Часть 2

Решение о штурме Грозного было принято 26 декабря 1994 года Советом безопасности РФ под председательством Ельцина. Штурм Грозного начался 31 декабря 1994 года. Накануне российские войска провели перегруппировку и сменили командование. План предусматривал взятие города за одну (новогоднюю) ночь силами группировок, действующих с четырёх сторон:

С севера (командующий – генерал-майор Константин Пуликовский).

С запада (командующий – генерал-майор Николай Петрук).

С северо-востока (командующий – генерал-лейтенант Лев Рохлин).

С востока (командующий – генерал-майор Николай Стаськов).

Суть разработанного руководителем штурма генерал-лейтенантом Анатолием Квашниным плана состояла в том, чтобы с войти в город с этих четырёх сторон, оставив южную часть Грозного незаблокированной: через неё мирное население могло бы беспрепятственно покинуть город на время боевых действий.

Руководивший действиями дудаевской армии Аслан Масхадов разгадал этот план сразу, как только началось вторжение российской группировки в Чечню, и заранее эвакуировал из города всех желавших – то есть тех, у кого в Чечне были родственники. В городе остались только боевики и нечеченское население, которому некуда было уезжать. На них и пришёлся основной удар наступавших российских войск.

Южным же коридором воспользовались не мирные жители, а масхадовцы, которые организовали через него ротацию и пополнение своих войск, подвоз боеприпасов и эвакуацию раненых.

План Квашнина предусматривал также, что восточная группировка генерала Стаськова будет имитировать основной удар, а когда все силы боевиков будут брошены на его отражение, три остальные группировки ударят им в тыл и во фланги. В реальности же этого не произошло.

Группировка Стаськова вышла на штурм из района Ханкалы около 11:00, быстро завязла в локальных боях на подступах к центру города, и была остановлена на противоположном от дудаевского “Президентского дворца” (сейчас на этом месте построен торгово-развлекательный комплекс “Грозный-молл”) берегу Сунжи, не дойдя до него примерно полтора километра. Коммуникация как внутри группировки, так и с командованием была утеряна, поэтому, кроме всего прочего, она попала под дружественный огонь своей же артиллерии.

Группировка понесла большие потери, была рассеяна и лишь небольшим отрядам российских военных удалось с боями самостоятельно выбраться из города. Наиболее боеспособные её части (129 мотострелковый полк и один из батальонов 98-ой дивизии ВДВ) попробовали зацепиться в городе и заняли круговую оборону в районе кинотеатра “Родина” (сейчас на этом месте стоит ресторан “Грозный-сити”).

Лишь в 20:45 они смогли наладить связь с командованием и сообщить, что впереди перед ними завалы из железобетонных конструкций. И если к ним на помощь не придёт техника для разбора этих завалов, то они не смогут двигаться дальше. Им, конечно же, пообещали помощь. Но помощь (конечно же) не пришла.

Добавим, помимо прочего, ещё одну важную деталь: план Квашнина предусматривал, что вслед за наступающей армией пойдут внутренние войска МВД и, по мере продвижения армии вперёд, будут выставлять блокпосты и зачищать местность с тем, чтобы обеспечить наступающим прочный тыл и линии снабжения.

Но, видимо, у руководства МВД на этот счёт опять было какое-то своё мнение. Поэтому никаких внутренних войск в тылу у наступавших не оказалось, и чеченские боевики окружили их со всех сторон. В результате и эта часть восточной группировки должна была с большими потерями выбираться сквозь засады чеченцев обратно в Ханкалу.

Поскольку с самого начала план Квашнина фактически провалился, действия и других группировок тоже пошли не так, как изначально предполагалось.

Войска западной группировки, которые должны были ударить в тыл дудаевским формированиям, растянулись огромной колонной длинной в 100 км от Владикавказа до Грозного. И когда первые части в 7:30 утра 31 декабря уже входили в Грозный, последние ещё только выходили из Владикавказа.

Первоначально им было дано задание взять железнодорожный вокзал, а уже оттуда идти штурмом на “Президентский дворец”. Но в ходе операции войска западной группировки заблудились в городе и вышли не юго-западнее “Президентского дворца” (где находится железнодорожный вокзал), а северо-западнее, в район городского рынка (теперь там рынок “Беркат”). Там они были сначала блокированы, а потом окружены чеченскими боевиками. Ни о каком штурме “Президентского дворца” не могло быть и речи.

Сначала россияне заняли круговую оборону и стали ждать подмогу. Но когда шедшие им вслед части западной группировки были разбиты на подступах к Грозному, в Андреевской долине, у них не оставалось другого выхода, как, разделившись на небольшие группы, пробиваться обратно на запад, туда, откуда они и вошли в Грозный.

Войска северной группировки, напротив, проскочили мимо городского рынка и вышли как раз к железнодорожному вокзалу, то есть туда, куда должна была выйти западная группировка. Поскольку войска северной группировки тоже оказались растянуты, то её авангард был окружен на вокзале и практически полностью уничтожен.

Авангардом северной группировки были 131 (майкопская) бригада и 81 мотострелковый полк. Всю вторую половину дня и всю новогоднюю ночь они вели бой в окружении и просили о помощи. Но находившийся в Моздоке командующий северной группировкой генерал Пуликовский связь войсками фактически утратил, поэтому не знал реальной ситуации и не мог объективно оценить обстановку. Помощь к ним так и не пришла…

Единственная группировка, которая справилась со своей задачей, была северо-восточная группировка генерала-лейтенанта Рохлина.

Среди командующих группировками Лев Рохлин был единственным, кто имел реальный военный опыт командира: он командовал полком в Афганистане. Поэтому с самого начала он не стал слепо выполнять команды своих начальников, сидевших за сотни километров от Грозного. Во-первых, он не стал наступать по Петропавловскому шоссе, как было предусмотрено планом и где его ждали засады чеченцев, а загодя выслал своих спецназовцев, которые захватили мост через речку Нефтянка чуть в стороне от этого шоссе. По этому мосту он и вошёл в Грозный там, где его никто не ждал.

Он сходу занял городское кладбище, потом – консервный завод, затем с боем был занят комплекс городской клинической больницы №1, где и закрепился его авангард. До “Президентского дворца” оставалось чуть больше километра.

Однако самое главное, что отличало Рохлина (помимо творческого подхода к выполнению команд), была его полная автономность при выполнении боевой задачи. Он не надеялся на помощь других группировок, вышестоящих командиров и уж тем более – на помощь внутренних войск.

Его группировка вышла на штурм раньше всех (в 6:00), вся целиком, не растянувшись в длинную кишку. Он заранее выставил охранение по флангам, выслал вперёд разведку и оставлял позади себя собственные блокпосты, не надеясь на то, что внутренние войска МВД выполнят эту задачу.

Таким образом, даже находясь уже в центре Грозного, он не оказался в окружении и сохранил связь со своими тылами. А значит, мог получать боеприпасы, вывозить раненных и пополнять резервы.

Двигался он медленно. Начальство из Моздока и Москвы кричало на него и требовало ускорить продвижение, ставило в пример другие группировки, которые будто бы уже вышли к “Президентскому дворцу”, но он отвечал, что ничего не слышит, что связь ужасная, и продолжал двигаться тем темпом, который считал нужным.

Лев Рохлин был тёртый калач, настоящий боевой генерал. Он был много раз ранен, в том числе – в позвоночник, и обладал теми качествами, которыми и должен обладать настоящий полководец: он берёг своих солдат и уважал противника. Поэтому он воевал надёжно и осмотрительно, осторожно и основательно.

Он не лез в глаза начальству и всегда предпочитал оставаться в тени. Когда распределяли группировки, многие генералы хотели возглавить восточную, поскольку именно она (по плану) должна была сыграть ключевую роль. А поскольку в тот момент никто не сомневался, что штурм будет быстрым и успешным, то все были крайне удивлены, когда Рохлин не стал бороться за то, чтобы стать “усмирителем Грозного”, а предпочёл возглавить северо-восточную группировку, роль которой изначально воспринималась как сугубо вспомогательная.

Но когда его группировка оказалась единственной, которая выполнила свою задачу и закрепилась на подступах к “Президентскому дворцу”, главная роль в штурме Грозного как-то сама собой досталась ему – за неимением других претендентов.