Но этот проект имел лишь частичный успех. Договор подписали практически все политические силы, кроме прокоммунистических: КПРФ и Аграрной партии. Зюганов на церемонию подписания пришёл, но от подписания уклонился, а аграрии (Лапшин) вообще проигнорировали само это событие. Разумеется, отказались его подписывать и непарламентские левые радикалы: Ампилов с Тюлькиным.

Впрочем, это было и неудивительно: вряд ли в администрации Ельцина всерьёз рассчитывали на то, что коммунисты станут играть по их правилам.

Среди некоммунистических движений Договор общественном согласии отказалась подписывать партия «Яблоко» Григория Явлинского. Это было тем более удивительно, что никто и не ожидал от неё непарламентских форм борьбы. Даже и сегодня мы плохо можем себе представить яблочников на баррикадах. Впрочем, никто давно уже не ищет логики в действиях Явлинского. Не было её и в тот раз.

Но задел позитивных действий, который имелся у ельцинской команды, и который был ею наработан в предыдущие два-три года, постепенно иссяк, а новых идей уже не было, и новых мероприятий не планировалось. Впрочем, не было уже и желания претворять их в жизнь.

Активность Ельцина постепенно затухала, и штабом реформ (уж каких-никаких) явочным порядком стало правительство. Больше не было желавших проводить непопулярные меры, попадать под огонь критики в прессе и противостоять безумной маниловщине левых фракций Государственной Думы.

По мере того, как на постсоветском пространстве затухали все остальные конфликты, Чечня становилась всё более заметной аномалией на фоне более-менее спокойной (пусть и бедной) жизни.

Чечня в то время не была замкнувшейся в себе самопровозглашённой республикой. Периодически, как протуберанцы от невидимой звезды, из неё в Россию выскакивали какие-то вооружённые люди, и по ним мирные обыватели судили о том, что же там, внутри независимой Ичкерии, происходило.

26 мая вышедшая из Чечни вооруженная банда захватила автобус Владикавказ – Ставрополь с 33 пассажирами. Бандиты требовали 10 миллионов долларов, оружие и вертолёт для безопасного выезда из страны.

Правоохранительными органами было принято решение о штурме. В результате штурма все заложники были освобождены, а бандиты – арестованы.

28 июня трое чеченских террористов захватили рейсовый автобус Ставрополь – Моздок, в котором находились 40 пассажиров. Преступники потребовали оружие, самолёт и 5,8 миллиона долларов. 29 июня в результате проведённой правоохранительными органами спецоперации преступники были обезврежены, а никто из пассажиров не пострадал.

28 июля рейсовый автобус следовал по маршруту Пятигорск – Советское (Кабардино-Балкария). При въезде на остановку вблизи аэропорта «Минеральные Воды» четверо находившихся в салоне чеченских бандитов, натянув маски, достали пистолеты и приказали водителю никого не выпускать. Заложниками стали 36 пассажиров, в том числе 8 детей.

Бандиты приказали водителю ехать к аэропорту, и автобус остановился на стоянке автовокзала. Здесь четверо пассажиров были выпущены из автобуса для того, чтобы передать требования террористов: 15 миллионов долларов и два вертолёта с экипажами. При этом требования должны были быть выполнены до 20:00, иначе террористы грозили убить заложников.

После сообщения о теракте был создан штаб по освобождению заложников во главе с заместителем министра внутренних дел РФ – уже известным нам Анатолием Куликовым. Автобус был оцеплен сотрудниками спецслужб и бронетехникой. С преступниками вступили в переговоры.

В ходе переговоров террористы постепенно отпускали захваченных пассажиров, и к 2:30 29 июля в автобусе, помимо преступников, осталось лишь 10 человек (в основном женщины). Террористам предоставили вертолёт, и они вместе с заложниками поднялись на его борт.

В 3:06, в момент, когда вертолёт готов уже был взлететь, штаб отдал отряду специального назначения приказ о начале операции по освобождению заложников. Заметив приближавшихся спецназовцев, один из преступников достал гранату и бросил её в сторону заложников. Взрывом на месте были убиты две женщины-заложницы и один террорист. Ещё две заложницы (женщина и 14-летняя девочка) скончались позже в больнице. Помимо этого, пострадали от осколков несколько заложников и бойцов спецназа (пять сотрудников милиции отдела СОБР и три бойца спецподразделения МВД «Вега»).

Трое террористов были задержаны. У них были изъято четыре пистолета и пять ручных гранат.

Атмосфера в стране накалялась. Становилось понятно, что продолжать и дальше не замечать того, что происходило в Чечне, невозможно. Но и что со всем этим делать, было непонятно.

Однако вся эта история пока ещё не находилась в фокусе внимания Кремля. В Президентском клубе хватало и своих терактов: 7 июня было совершено покушение на Березовского. Березовский и его охранник были ранены, а водитель – погиб. Всё окружение Ельцина (и прежде всего Юмашев и Коржаков) окружили Березовского вполне объяснимым сочувствием, заботой и вниманием. Он стал заметной персоной и значительно укрепил свои позиции в Президентском клубе.

Произошедшее произвело сильное впечатление и на самого Ельцина. Президент, разумеется, помнил, что это Березовский оплатил издание его второй книги, и не мог не испытывать признательности и сочувствия к нему. Буквально через неделю он подписал указ «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности».

Указ предусматривал «предварительную проверку» финансовой деятельности и имущественных прав не только подозреваемого, но и его родственников, а также проживавших совместно с ним лиц. Могли быть также проверены и предприятия, к деятельности которых подозреваемый мог быть причастен. По инициативе региональных властей отдельные местности могли ставиться под особый контроль. Регионы могли принимать и «дополнительные правовые меры» для усиления борьбы с организованной преступностью.

Всё это не имело ничего общего с презумпцией невиновности и другими демократическими ценностями, зато развязывало руки силовикам и очень понравилось как ельцинскому окружению, так и «простому народу».

Подписав этот указ, Ельцин отправился в поездку по Дальнему Востоку. К тому времени уже сложился канон поездок президента по регионам. С утра он приезжал на новое место. Его вели на какой-нибудь завод или на какую-нибудь стройку. Там бывало небольшое и довольно формальное совещание. Потом следовал проход по цехам, «разговор с народом» под камеры и дальше – отдых, баня и ужин-пьянка у узком кругу.

Помимо прочего Ельцин посетил Амурскую область и познакомился с тамошним губернатором, Владимиром Полевановым. Полеванов был, без сомнения, выдающимся геологом, но, как всякий технарь, имел очень наивные и механистические представления об управлении государством и экономике. Он был в полном смысле «советский учёный-геолог» – со всеми его плюсами и минусами.

Полеванов, разумеется, понравился Ельцину. Это был человек близкой ему биографии и ментальности. И он, и сопровождавший его Коржаков уехали из Амурской области в полном восторге от её губернатора. И, как мы увидим позже, имел на него далеко идущие планы.

После этого Ельцин отдался большой международной политике. 23 июня было подписано соглашение о партнёрстве между Европейским сообществом (ЕС) и Россией, а 8–9 июля в Неаполе Ельцин впервые принял участие во встрече на высшем уровне лидеров восьми (вместе с Россией) ведущих индустриальных стран мира (G-8).

Тем временем 10 июля в Украине прошёл второй тур досрочных президентских выборов. Новым президентом Украины стал Леонид Кучма, который, набрав 52,15% голосов, опередил своего соперника Леонида Кравчука (45,06%).

В этот же день, на президентских выборах в Белоруссии победу одержал Александр Лукашенко, который набрал невообразимые 80,1% голосов, оставив далеко позади своего главного соперника – Вячеслава Кебича (14,1%).

Внутри страны также происходили важные события. 1 июля закончилась чековая приватизация. Правительство представило на рассмотрение президента несколько вариантов следующего – «денежного» – этапа приватизации, который, помимо изменения структуры собственности в стране, должен был нести (в отличие от ваучерного этапа) ещё и вполне прикладную нагрузку – пополнение бюджета доходами от приватизации.

Без соответствующих указов президента этот этап не мог начаться. Однако все предложения так и остались лежать на столе у Ельцина. Он не принял никакого решения, не собрал совещания, не обсудил предложенные варианты. Все эти наработки исчезли в недрах его администрации как в чёрной дыре. Стало ясно, что Ельцин решил держаться от приватизации подальше, поскольку считал, что она наносила его имиджу и рейтингу непоправимый ущерб.

А между тем эти правительственные наработки предусматривали вывод акций российских предприятий на мировые финансовые рынки, привлечение западных инвестиционных банков для продажи этих акций на фондовых биржах, проведение IPO и многие другие методы привлечения иностранных инвестиций в Россию.

Специалисты знают, что все эти мероприятия требуют тщательной многомесячной подготовки. Особенно если выход акций на мировой рынок осуществляется впервые.

Самые оптимистичные прогнозы говорили, что если старт программы вывода, например, на IPO акций какого-либо крупного российского эмитента (предположим нефтяной компании «Лукойл») начать летом 1994 года, то само размещение случилось бы не раньше конца 1995 года. И, следовательно, не раньше этого срока появились бы от их продажи и деньги в бюджете.

Но принятие решения Ельциным затягивалось, и денежный этап приватизации всё никак не мог по-настоящему начаться. Этой паузой не могли не воспользоваться коммунисты в Думе, которые глумливо требовали от правительства доходов от приватизации, коль уж чековый её этап закончился. Коммунисты вносили в Думу всё новые проекты по повышению выплат и установлению всё новых льгот малообеспеченным слоям населения и госслужащим.

Когда же правительство умоляло остановить это «фонтан щедрости», левые не без удовольствия указывали на то, что правительство само задерживало денежный этап приватизации и тем самым лишало народ возможности поправить своё незавидное материальное положение.

Логичным следствием остановки приватизации стали также банкротства финансовых пирамид. Так 4 августа обанкротилась МММ, а 25 августа – «концерн Тибет».

Миллионы людей потеряли не только приватизационные чеки, но и значительную часть своих сбережений.

К теме приватизации мы ещё неоднократно вернёмся, в том числе и в этой главе, а пока зафиксируем этот досадный для российских реформ факт: летом 1994 года приватизация была Ельциным остановлена. И как мы убедимся чуть позже – вполне сознательно.

Тем временем антидудаевская оппозиция в Надтеречном районе Чечни собрала 3–4 июня в селении Знаменском Съезд народов Чечни (2056 депутатов), который выразил недоверие президенту Дудаеву и его администрации и утвердил Временный Совет, до проведения выборов «наделив его полномочиями высшего органа государственной власти».

30 июля ВСЧР принял Декрет о власти, которым провозгласил отстранение от должности президента Джохара Дудаева и принял на себя «всю полноту государственной власти» в Чеченской республике.

11 августа было объявлено о формировании Временного правительства ЧР (председатель – директор совхоза Али Алавдинов, вице-премьер – бывший функционер Шалинского райкома КПСС Бадруди Джамалханов).

Разумеется, за всем этим стояла Москва. Это была интрига, которую претворяли в жизнь вице-премьер Сергей Шахрай и назначенный 16 мая министром по делам национальностей Николай Егоров (бывший до этого губернатором Краснодарского края). Последний был мотором всей антидудаевской фронды и немало преуспел на первых порах в том, чтобы сплотить все пророссийские силы внутри Чечни.

Поэтому российское руководство сразу же поддержало выступление ВСЧР, и 29 июля правительство РФ заявило: если правительство Дудаева в борьбе с оппозицией будет применять насилие, то российские власти будут вынуждены защитить права и жизни граждан РФ. И фактически сразу по каналам российских спецслужб и министерства обороны Москва начала активно вооружать отряды поддержавших ВСЧР Гантамирова и Лабазанова.

Ответ не заставил себя ждать. 10 августа в пику Съезду народов Чечни в Знаменском, Дудаев провел в Грозном Съезд чеченского народа. На нём он призвал к «ополчению перед угрозой российской агрессии». Съезд предоставил Дудаеву исключительные полномочия и разрешил ему «применять любые силовые меры с привлечением любых сил и в любом регионе Республики Ичкерия». Так же ему было дано право «объявлять газават в случае дальнейшего осложнения ситуации и призвать к газавату мусульман всего мира».

Все лидеры антидудаевской оппозиции были заочно приговорены к расстрелу, а в Надтеречном районе Съезд ввёл режим чрезвычайного положения, который, впрочем, в реальности Дудаев установить не мог, так как этот район им не контролировался.

Но и на эти события Ельцин никак не отреагировал. В конце июля он опять отправился в поездку, теперь уже в Красноярский край, где после ритуальных визитов и встреч так напился на теплоходе во время прогулки по Енисею, что велел выбросить за борт своего пресс-секретаря Костикова. Что и было проделано его охраной.

11 августа он всё-таки выступил и заявил, что «силовое вмешательство в Чечне недопустимо», поскольку в этом случае «поднимется весь Кавказ, и будет столько заварухи и крови, что никто нам потом не простит». Вряд ли он в тот момент подозревал насколько эти его слова окажутся близки к истине.

Тут важно подчеркнуть, что вся работа по формированию и поддержке антидудаевской оппозиции в значительной степени осуществлялась правительством: вице-премьером Шахраем и министром Егоровым. Разумеется, такая работа не могла быть продуктивной без сотрудничества со спецслужбами и военными. Однако по новой конституции силовики напрямую подчинялись президенту и лишь формально входили в состав правительства.