И Ельцин не поддержал никого. Он просто отмолчался. Мы знаем, что Ельцин никогда не поддерживал людей, которые и без такой поддержки были бы за него. В определённом смысле он вёл себя рационально: зачем было тратить ресурс, когда ситуация этого не требовала?

Но, даже если оставить в стороне моральный аспект, всё равно придется признать, что Ельцин, как и Гайдар, в этот момент совершил ошибку: при его поддержке Гайдар набрал бы больше голосов за счёт лояльных власти избирателей, и, следовательно, суммарный выигрыш в том числе и Ельцина был бы больше. Ведь не секрет, что во все времена была, есть и будет большая группа избирателей, которые лояльны любой власти, какой бы она ни была. И эти люди всегда голосуют за текущую власть просто потому, что она власть.

Но Ельцин Гайдара не поддержал, и эти избиратели за «Выбор России» не проголосовали. И сколько бы Гайдар в ходе избирательной кампании ни пытался изображать собой партию власти, эти избиратели всё поняли правильно: какая же ты власть, если в твою поддержку не выступают ни президент, ни премьер?

Ельцин к тому моменту давно уже был одержим доктриной «президента всех россиян» и пытался выставить себя неким общенациональным лидером, находившимся «над схваткой». Эта его мегаломанская доктрина, несмотря на то что она не имела ничего общего с реальностью (ведь у него было много противников почти во всех слоях населения), управляла им до конца жизни и не позволяла ему полноценно участвовать в политической борьбе.

Он считал ниже своего достоинства выступать в поддержку какой-то одной партии против другой. Всякий раз, когда он вступал в политическую полемику, это подавалось им не иначе, как спасение отечества от неких глобальных и абстрактных опасностей, типа «реставрации коммунизма» или «наступления на демократию».

Межпартийная же борьба воспринималась им как мелкая возня, недостойная человека его масштаба. (В этом отношении Путин – лишь продолжатель ельцинской традиции, которую, впрочем, он творчески развил и довёл до абсурда, умудрившись обзавестись собственной партией, но так и не вступив в неё).

Желая оставаться «над схваткой», Ельцин не только благосклонно не мешал расколу внутри его команды, но и проспал возрождение коммунистической партии (под новым названием КПРФ), а также прозевал появление жёстко популистской либерально-демократической партии во главе с её лидером – невероятным харизматиком Владимиром Жириновским.

Коммунисты возвращались на политическую сцену медленно. После августовского путча 1991 года, 6 ноября, Ельцин своим указом запретил КПСС и Коммунистическую партию РСФСР. Однако практически весь 1992 год по иску депутатов Верховного совета в Конституционном суде шло рассмотрения дела о законности этого ельцинского указа. 30 ноября 1992 года Конституционный суд принял решение, суть которого состояла в том, что, хотя в целом указ устоял, он был отменён в части запрета на местные организации коммунистической партии.

Этим решением, разумеется, воспользовались бывшие партийные функционеры аппарата КПСС (Зюганов, Купцов и другие). Они быстро создали необходимое количество местных ячеек и переучредили коммунистическую партию, назвав её Коммунистической Партией Российской Федерации (КПРФ). Уже через год, к выборам 1993 года, это была сильная партия, имевшая представительство во всех регионах России.

Тут будет уместно сказать, что в российском общественном мнении есть устойчивое заблуждение, что Ельцин, будто бы, был противником суда над КПСС и, якобы, всячески препятствовал тому, чтобы такой процесс состоялся. Это не так. Упомянутый выше процесс в Конституционном суде, который вошёл в историю под названием «Дело КПСС», был следствием как раз указов Ельцина о запрете КПСС, а его представители в суде (Бурбулис, Федотов, Шахрай и другие) выступали активно и достаточно эффективно.

Суд признал, что в стране «в течение длительного времени господствовал режим неограниченной, опирающейся на насилие власти узкой группы коммунистических функционеров, объединённых в Политбюро ЦК КПСС во главе с Генеральным секретарём ЦК КПСС. … Руководящие структуры КПСС были инициаторами, а структуры на местах – … проводниками политики репрессий в отношении миллионов советских людей, в том числе в отношении депортированных народов. Так продолжалось десятилетиями…».

Так или иначе, но осенью 1993 года Ельцин имел вполне оформившуюся левую партию, которая уже не была традиционной ортодоксально-коммунистической, а была полна оппортунизма и ревизионизма, признавала частную собственность, заигрывала с церковью и националистами. Официально отказавшись от претензий на имущество КПСС и от правопреемства, она была неуязвима с юридической точки зрения, и поэтому нынешние претензии к Ельцину либо объясняются некомпетентностью, либо они должны быть переформулированы как-то иначе, поскольку суд над КПСС состоялся, и Ельцин его фактически выиграл.

Что касается ЛДПР, то её создали выходцы из «Демократического Союза» (ДС) Валерии Новодворской – Владимир Богачёв и Владимир Жириновский. Это были два очень странных персонажа. Достаточно сказать, что Богачёв был изгнан из ДС с формулировкой «за предательство».

Создав же ЛДПР, они немедленно поругались, и Богачёв исключил из партии Жириновского «за сотрудничество с органами госбезопасности». Недолго думая, Жириновский, в свою очередь, изгнал из партии Богачёва и одержал верх в этой схватке. Так он и руководил ею до своей смерти, больше тридцати лет.

Помимо уже упомянутых, в выборах участвовали ещё много партий. В частности, нужно отметить вновь созданную именно к этим выборам леволиберальную партию «Яблоко» во главе с Григорием Явлинским, Аграрную Партию (лидер – Михаил Лапшин), которая фактически являлась филиалом КПРФ в деревне, центристскую Демократическую Партию (Николай Травкин) и Партию «Женщины России» (Алевтина Федулова), созданную бывшими активистками коммунистических женских, молодежных и детских организаций СССР.

Нетрудно заметить, что вся интрига избирательной кампании крутилась вокруг противостояния доминировавшего левого дискурса с фактически единственной правой партией – гайдаровским «Выбором России». То есть с партией, которая, к тому же, по общему мнению, была ответственна за тяжело шедшие рыночные реформы. Частично к ней примыкала правоцентристская ПРЕСС, но это и всё. Остальные партии размещались в промежутке между традиционным ортодоксальным марксизмом и вариациями европейской социал-демократии.

В этих условиях отсутствие поддержки со стороны Ельцина было фатальным и предрешило исход борьбы. По результатам выборов Ельцин получил абсолютно левый парламент, двигаться с которым дальше по пути либеральных рыночных реформ едва ли было возможно.

На финише избирательной кампании опять отличился Полторанин. Будучи первым вице-премьером и главной Федерального информационного центра (объединившего почти все метровые телевизионные каналы и другие СМИ) при распределении телевизионного эфира между партиями как-то непропорционально много времени он выделил ЛДПР.

Наивный расчет Гайдара на то, что в обмен на «проходное» место в списке Полторанин обеспечит его партии поддержку Ельцина и «режим наибольшего благоприятствования» в СМИ (а Гайдар на собственной шкуре уже познал силу медиа), блестяще провалился.

Сейчас уже невозможно установить, почему вышло так, что фигурант списка «Выбора России» выделил столько эфира своему сопернику, но это факт: Жириновский весь месяц раздавался из каждого утюга. Он воспользовался этим подарком очень эффективно. Целыми днями он выступал перед телезрителями и обещал им всё, что взбредет в голову: женщинам – богатых и непьющих мужей, мужчинам – дешёвую водку, старикам – заботу и большие пенсии, солдатам – досрочную демобилизацию, генералам – войну, а всем вместе – большие зарплаты и счастливую жизнь.

Он был обаятелен, в меру смешон, очень трогателен и совсем не вписывался в общий ожесточённый и напряжённый дискурс. Он нёс полную ахинею, агрессивная имперская риторика сменялась у него яркими детскими воспоминаниями, он был абсолютно искренен и гротескно вульгарен. И он подкупал своей свежестью и раскованностью.

Результаты выборов в Государственную Думу, которые прошли 12 декабря, опровергли все прогнозы аналитиков и не могли не обескуражить даже самого искушённого наблюдателя. (Нужно заметить, что в тот день выборы не состоялись в Татарстане и Чечне. Но если в Чечне они так никогда и не состоялись, то в Татарстане они все-таки прошли спустя два месяца, после подписания договора между Татарстаном и Россией, т.е. в марте 1994 года).

Как известно, половина Думы избиралась по партийным спискам, а половина – по мажоритарным округам (при 5% проходном барьере). Результаты были следующими.

ЛДПР набрала по партийным спискам почти 23% или 59 мест. По мажоритарным округам (где влияние федеральных СМИ было несравненно ниже) её результат был значительно слабее: сторонники Жириновского получили лишь 5 мандатов.

«Выбор России» (С Полтораниным в списке (!) – ещё одна ошибка Гайдара) по партийным спискам набрал 15,5% или 40 мест. По мажоритарным округам Гайдар выступил хорошо: его сторонники получили 24 места.

КПРФ по партийным спискам набрала 12,4% голосов, что дало им 32 места в Думе. 10 мест добавили коммунистам выборы по мажоритарным округам.

Примерно одинаковое (около 8%) количество голосов по партийным спискам набрали «Женщины России» и Аграрная партия, получив по 21 месту. При этом женщины России добавили себе при выборах по мажоритарным округам всего 2 места, в то время как Аграрная партия прибавила 16 мест.

Чуть меньше – 7,8% и, соответственно, 20 мест – при голосовании по партийным спискам получила партия «Яблоко». В мажоритарных округах она добрала ещё 7 мест.

Почти 7% (18 мест) по партийным спискам получила партия Шахрая и Шохина ПРЕСС, и ещё 4 места она выиграла в мажоритарных округах.

И замыкала список победителей этих выборов Демократическая Партия России (ДПР) Николая Травкина, набравшая по партийным спискам 5,5% (14 мест), не взяв при этом ни одного места по мажоритарным округам.

Остальные партии не преодолели 5% барьера и, следовательно, в Думу не прошли. Совокупно они выиграли в 21 мажоритарном округе и дополнили группу независимых беспартийных депутатов, выигравших в других мажоритарных округах ещё 130 мест.

Из проигравших партий следует выделить Российское Движение Демократических Реформ (РДДР) Анатолия Собчака, набравшее 4%, и Гражданский Союз Аркадия Вольского, который набрал 2% голосов.

Их проигрыш показывает, что реальное электоральное влияние «демократов первой волны» из МДГ (Собчак и другие) и «красных директоров» (Вольский и другие) к концу 1993 года стало маргинальным, и на сравнительно свободных и демократических выборах они не были поддержаны народом. Следовательно, влияние, на которое они претендовали в ельцинском окружении, не соответствовало их реальному политическому весу.

При этом характерно, что, если первых («демократов») Ельцин слушал всё меньше и меньше, то влияние вторых («красных директоров») в тот момент было существенным, и Ельцин старался учитывать их позицию при принятии решений. Это ярко иллюстрирует то обстоятельство, что Ельцин отнюдь не был «электоральным роботом» (иначе бы он не слушал ни тех, ни других). Он в большей степени прислушивался к собственной интуиции, которая, разумеется, всегда больше благоволила «крепким хозяйственникам».

Очевидно, что результат ЛДПР был большим сюрпризом для всех, включая и Ельцина. Эта электоральная аномалия целиком и полностью объяснялась медийной активностью Жириновского и головотяпством (если не предположить чего-то более серьёзного) Полторанина. Никогда после этого Жириновский уже не показывал подобных результатов. На всех следующих думских выборах результат ЛДПР колебался в интервале от 6 до 13%.

Увидев эти фантастические 23% ЛДПР, известный публицист Юрий Карякин не мог скрыть своего изумления и заявил в прямом эфире: «Россия, одумайся! Ты одурела!».

Неудивительно, что сразу после этих выборов Ельцин без колебаний уволил Полторанина со всех постов, хотя тогдашние правила не требовали от правительственных чиновников сложения полномочий в случае избрания в Думу. Так, например Гайдар, Фёдоров, Чубайс, Шахрай, Шохин и многие другие остались в своих креслах даже став депутатами.

Снова повторилась та же история, что и с Бурбулисом: человек, которому Ельцин был обязан тем, что после октябрьского пленума 1987 года не канул в лету, чьими чисто медийными усилиями (включая прямой подлог) Ельцин неожиданно для самого себя вдруг стал народным трибуном, теперь, когда тот оказался Ельцину не нужен, был выброшен на свалку и мгновенно забыт. Чуть больше, чем полгода назад, он обеспечил президенту победу на референдуме. И вот теперь Полторанин оказался не у дел…

(Впоследствии Полторанин превратился в довольно экзотический персонаж, который то беспрерывно материл Ельцина, ставя ему в вину «ограбление народа», пьянство и развал СССР, то вдруг начинал выступать с лозунгами «спасения белой расы от наступления инородцев»).

Параллельно с выборами в Думу, прошли ничем не примечательные выборы в верхнюю палату Федерального Собрания – Совет Федерации. Эти выборы запомнились лишь тем, что на них в первый и последний раз членов Совета Федерации выбирали на прямых выборах. После этого, их никогда уже фактически не выбирали, а лишь назначали по всё более и более замысловатой и недемократической процедуре, которую уже даже и выборами назвать язык не поворачивается.

Так или иначе, но неудовлетворительные результаты выборов в Думу не смутили Ельцина. Скорее всего потому, что он не придавал им большого значения. Его больше интересовал референдум по «его» конституции. Именно на успех этого референдума делал он основную ставку, поскольку именно в этой конституции была заложена ельцинская концепция государства, в котором весь «аппарат насилия» подчинялся бы ему. И, как мы уже писали, в случае успешного исхода этого референдума, Ельцин считал бы себя неуязвимым и полновластным правителем России безотносительно хороших или плохих для него результатов выборов в Думу.