Возможно, в этом и заключалась тактика ельцинской команды: подобного рода утечками нагнать на депутатов жути и, тем самым, отделить вполне вегетарианское депутатское болото от наиболее удалых и ретивых вождей антиельцинской оппозиции.
Подействовали ли на депутатов ельцинские акции устрашения, или на них произвела впечатление стотысячная толпа москвичей, собравшихся у стен Кремля на пропрезидентский митинг, а может быть они просто решили не рисковать, но импичмент не удался: за него проголосовали 617 депутатов, в то время как для отрешения Ельцина от должности требовалось 689 депутатских голосов (2/3 списочного состава).
Узнав результаты голосования, Ельцин тут же пошел на митинг и произнёс речь о полной победе над жаждущей реванша коммунистической партноменклатурой, окопавшейся среди депутатов. Возбуждённые участники митинга стали требовать от него немедленного разгона съезда и прочих радикальных мер, которые Ельцин им тут же и пообещал.
После провала импичмента из депутатов как будто выпустили воздух. Все радикальные ораторы куда-то подевались, сдулся даже импозантный Бабурин, который старательно строил из себя молодого Ленина.
Сторонники президента попытались перейти в контратаку и поставить на голосование вопрос об отставке Хасбулатова, но и это предложение не было поддержано депутатами.
Более того, ещё совсем недавно они были резкими противниками референдума, а теперь дружно за него проголосовали, назначив его на 25 апреля, то есть фактически согласившись с президентским указом. И даже утвердили четыре вопроса, которые на него выносились:
Доверяете ли Вы президенту Российской Федерации Б.Н.Ельцину?
Одобряете ли Вы социально-экономическую политику, осуществляемую президентом Российской Федерации и правительством Российской Федерации с 1992 года?
Считаете ли Вы необходимым проведение досрочных выборов президента Российской Федерации?
Считаете ли Вы необходимым проведение досрочных выборов депутатов Российской Федерации?
Вопросы были составлены депутатами по-иезуитски, мелко и подло. Так, например, первый и третий вопрос были, фактически, об одном и том же. И здравый смысл подсказывал, что уж коль вы, депутаты, решили спросить отдельно о доверии президенту и отдельно о его досрочных выборах, то тогда симметрично спросите и о доверии к себе. Но нет! Этого они делать не стали.
Провокационным и нечестным был и второй вопрос, поскольку депутаты тоже приложили немало усилий к тому, чтобы результаты социально-экономической политики в России были, мягко говоря, не блестящими. Одни художества главы центрального банка Геращенко чего стоили. Но депутаты решили весь негатив спихнуть на Ельцина и правительство. Хотя к тому моменту и премьера (Черномырдина) и всех министров они сами же и утвердили!
Депутатское коварство (а тут всё однозначно указывает на авторство Хасбулатова) стало для публики ещё более выпуклым, когда конституционный суд, в который раз играя на руку депутатам, вдруг решил дать разъяснения по подсчету голосов на этом референдуме.
Итак, по первым двух вопросам для принятия решения достаточно было простого большинства от принявших участие в голосовании. По третьему же и четвёртому вопросам необходимо было большинство от общего числа избирателей в России (то есть независимо от явки), поскольку эти вопросы носили якобы «конституционный характер».
Это была демагогия в чистом виде. Совершенно очевидно: депутаты боялись, что народ выразит им недоверие. Более того, они твёрдо знали, что так оно и будет, поскольку следили за социологическими опросами и не питали иллюзий на свой счет.
Поэтому по вопросу досрочных выборов их самих они задрали планку максимально высоко. Но это означало, что тогда и по вопросу досрочных выборов президента, к их сожалению, нужно было ставить планку на этом же, недостижимом при реальном голосовании, уровне.
Однако им очень хотелось всё-таки получить вотум недоверия именно Ельцину. Поэтому вопрос доверия к нему был вынесен отдельно. И по нему для принятия решения достаточно было большинства от явившихся на участки для голосования.
Второй же вопрос был поставлен на референдум для того, чтобы особо тупые избиратели увидели, кто виноват в их плохой жизни: это президент и правительство! Но никак не депутаты! А увидев это, они должны были «правильно» ответить и на первый, и на второй вопросы.
Разумеется, в команде Ельцина по достоинству оценили депутатские козни, но, так или иначе, вопрос с референдумом был решён, и обеим сторонам не оставалось ничего другого, как начинать к нему готовиться.
И тут оказалось, что у Ельцина нет никаких проблем с «воссозданием отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС». Как только речь зашла о его личном риске потерять власть, Полторанин немедленно получил от него недвусмысленные команды (оказывается – можно!), которые тот быстренько транслировал телевизионным и прочим медийным начальникам, а те, кто по принуждению, а кто из собственных убеждений, развернули мощную пропагандистскую компанию в поддержку Ельцина.
Идея была в том, чтобы любыми, даже самыми примитивными, способами убедить россиян проголосовать «да, да, нет, да». То есть, по замыслу ельцинской команды, на первые два вопроса референдума гражданам следовало ответить «да, доверяем Ельцину» и «да, одобряем его социально-экономическую политику», на третий вопрос нужно было ответить «нет, досрочные выборы президента не нужны», а на четвёртый, напротив, нужно было ответить «да, досрочные выборы депутатов необходимы».
Слоган «да, да, нет, да» несся из телевизоров и радиоприемников, его можно было прочитать на уличных щитах и в рекламе газет и журналов. Все общественно-политические передачи центрального телевидения ведущие заканчивали глубокомысленным выводом, что нужно голосовать именно и только так. Певцы и певицы пели песенки с этим слоганом, юмористы «тонко» его обыгрывали, все знаменитости выступали в поддержку Ельцина и ругали депутатов. На улицах людям раздавали листовки, на которых было написано лишь «да, да, нет, да».
Ближе к дате референдума большинство людей уже даже не очень понимало, в чём суть конфликта, и за что они идут голосовать. Они знали только две вещи: что идти надо, и что голосовать нужно «да, да, нет, да».
Сам Ельцин кокетничал и убеждал публику, что лично он ответит на все четыре вопроса «да» (то есть он утверждал, что ответит «да» и на вопрос о необходимости его собственных перевыборов) и агитировал всех поступить также. Но все понимали, что это просто красивая поза, улыбались ему, понимающе кивали и подмигивали.
Все попытки депутатов организовать какую-либо контригру в подконтрольных им СМИ были просто смехотворны. За исключением нескольких маргинальных газет в Москве, они влияли лишь на малую часть местной прессы, а интернет в те времена был умозрительной экзотикой…
Ельцинская пропагандистская машина просто раздавила их как клопов и показала реальное их положение в информационном пространстве России. Можно было сколько угодно прятаться за статьи и параграфы старой, ещё брежневских времен, конституции, но, когда игра пошла уже по-крупному и всерьёз, оказалось, что депутатам нечего предложить в качестве агитационного оружия. С точки зрения СМИ у них была легкая кавалерия против не танков даже, а атомной бомбы.
К тому же ещё до референдума, в начале апреля, в Ванкувере состоялась встреча Ельцина с новым президентом США Биллом Клинтоном. На ней Клинтон сообщил, что его администрация разработала «план для России», который предусматривал широкомасштабную экономическую помощь для проведения реформ и сразу же выделил 1,6 миллиарда долларов.
Кроме того, на встрече была достигнута договорённость о допуске России на внутренний американский рынок ядерного топлива и ослабление некоторых ограничений для торговли российским оружием на мировом рынке.
На заключительной пресс-конференции Клинтон однозначно выразил поддержку Ельцину и заявил, что ему нет альтернативы. Разумеется, всё это тут же было использовано Ельциным в пропагандистских целях, поскольку тогда большинство россиян вполне понимали необходимость американской помощи и, в целом, важность хороших отношений с Западом для преодоления трудностей при проведении реформ.
25 апреля состоялся референдум. Его результаты были очевидной победой Ельцина.
На первый вопрос о доверии Ельцину положительно ответили 58,7% участвовавших в голосовании россиян.
Поддержали его социально-экономическую политику 53,0%.
Против досрочных выборов президента высказались 50,5% голосовавших.
И за досрочные выборы депутатов проголосовали 67,2% голосовавших.
Явка на референдум составила чуть больше 64%.
Конечно же, сработала (она и не могла не сработать) депутатская казуистика с подсчётом голосов по третьему и четвёртому вопросам. С учетом того, что всего в России на тот момент было около 107 миллионов граждан, имевших избирательные права, для досрочных выборов хоть президента, хоть депутатов «да» должны были ответить почти 78% участвовавших в голосовании. Но это был недостижимый результат и все это прекрасно понимали.
Содержательные итоги были понятны: народ поддерживал президента, менее активно, но в целом поддерживал его социально-экономическую политику, не хотел его досрочных выборов и в значительной мере поддерживал идею досрочных выборов депутатов.
Однако юридические последствия могли бы иметь лишь ответы на третий и четвёртый вопросы – о досрочных выборах президента и депутатов. Да и то только в том случае, если бы по ним в результате референдума были бы приняты юридически значимые решения. Но они приняты не были, и поэтому референдум с формальной точки зрения кончился пшиком: гора родила мышь.
И, хотя все прекрасно понимали, что народ поддержал Ельцина и показал депутатам фигу, тем не менее вынудить депутатов досрочно сложить свои полномочия не было никаких юридических оснований.
Но всё же в администрации президента и правительстве рассчитывали, что депутаты хотя бы временно прикроют свой «фонтан» и дадут Ельцину продолжить те реформы, мандат на которые он получил в результате референдума: ведь ответ на второй вопрос был «да»! К тому же там обоснованно рассчитывали, что теперь можно будет, наконец, собрать конституционное совещание, на котором депутаты совместно с представителями президента будут содержательно работать над проектом новой конституции.
Для этого 29 апреля Ельцин провел в Кремле заседание руководителей субъектов федерации, на котором анонсировал так называемый «президентский» проект конституции, разрабатывавшийся группой во главе с Алексеевым, Собчаком и Шахраем. Этот проект был официально представлен для обсуждения.
Однако противники Ельцина, которые имелись вовсе не только среди депутатов, не собирались успокаиваться. Такие противники, поскольку они не были депутатами, не считали, что им на референдуме было высказано какое-либо недоверие. Одним из самых ярких таких противников был ельцинский выдвиженец, бравый лётчик, герой Советского Союза, генерал и вице-президент Александр Руцкой.
К концу апреля Ельцин, наверное, уже не раз пожалел, что взял его себе в пару вице-президентом, нарушив обещание, данное Бурбулису. Если Руцкой и добавил ему голосов, то немного, а головной боли от него было с избытком.
Руцкой был храбр и безапелляционен. Он то хватался силой раздавить «банду Дудаева», то кидался спасать экономику, причём немедленно и навсегда, то по любому поводу вступал в споры с окружением президента, поскольку, как и известный персонаж, не был согласен «ни с Энгельсом, ни с Каутским».
Уже с самого начала гайдаровских реформ Руцкой стал их безусловным противником. Он с видом знатока рассуждал о том, что гайдаровская команда всё делает неправильно, что они «жизни не видели» и вообще – «мальчики в розовых штанишках». Разумеется, ни Гайдар, ни Чубайс в самолёте не горели и от душманов не отстреливались, но как из этого вытекало, что бравый лётчик лучше них разбирается в экономике, было не вполне понятно.
Но мало этого, оказалось, что Руцкой разбирался не только в экономических реформах и инвестиционном процессе. К весне 1993 года выяснилось, что, кроме этого, он был крупным специалистом в конституционном законодательстве и легко мог рассудить, кто прав, а кто нет в вопросе баланса властей, федеративного устройства и интеграции президентской власти в парламентскую республику.
Его способность «давать советы космического масштаба и космической же глупости» поражала даже видавших виды обитателей кремлёвских коридоров, помнивших ещё «волюнтаризм» Хрущева. Но, поскольку невежество освобождает от рефлексии, у Руцкого никогда не было ни тени сомнений в собственной правоте.
Свой конфликт с Ельциным он начал по-солдатски просто: после того, как он узнал о подписании Беловежских соглашений, он пришёл к Горбачёву и предложил арестовать Ельцина, Кравчука и Шушкевича. В ответ Ельцин практически лишил его подчинённых, переведя всех его сотрудников в подчинение правительства.
Поначалу Ельцин полагал, что Руцкой всюду лез со своими советами потому, что ему просто нечем было заняться. И в конце февраля «бросил» его на сельское хозяйство. Руцкой сначала оскорбился, но после развернул бурную деятельность. Вскоре аппарат его сотрудников вырос ещё больше прежнего и по численности превзошёл министерство сельского хозяйства.
Разумеется, гора родила мышь: результатом его работы стали лишь новые «сверхценные» советы. Они были частью банальные, частью смехотворные, частью просто нереализуемые. Но это было ещё полбеды, настоящая проблема состояла в том, что он требовал их всерьёз обсуждать и, что главное, внедрять, причём – немедленно.
В таком виде Руцкой являлся чистым подарком депутатам. Хасбулатов тут же ухватился за него и начал продавать публике как бунтаря внутри ельцинской команды. Смотрите, говорили в Верховном совете: даже среди сторонников Ельцина есть настоящие патриоты, которые не могут спокойно смотреть, как Ельцин разрушает страну по указке своих западных хозяев.