Также и из Вашингтона, после всего что случилось в Стамбуле (“Билл, отдай мне Европу”), по дипломатическим каналам и по линии спецслужб вполне могли идти сигналы в том духе, что “старик стал уже совершенно несносен” и настала пора его как-то побыстрее заменить на что-то менее экстравагантное, и Путин в этом качестве их полностью устраивает.

Высказанная социологами идея о том, что март - это лучший для Путина момент для проведения президентских выборов была хороша еще и с чисто практической стороны: проведение выборов через три, максимум четыре месяца не позволит его соперникам развернуть полноценную президентскую кампанию: создать штаб, собрать необходимое количество средств, договорится с телеканалами и другими средствами массовой информации. Кроме этого для эффективной избирательной кампании нужна предвыборная программа, тщательно разработанный план поездок, встреч, нанятые социологи, политтехнологи, артисты, наконец…

Все это практически невозможно выстроить и развернуть на полную мощность в столь сжатые сроки. А у Путина кампания де-факто уже шла практически с начала августа, с момента, когда Ельцин публично назвал его своим преемником. К декабрю у него уже был и штаб с социологами и политтехнологами, и предвыборная программа, и все необходимые для кампании финансовые и медиаресурсы.

Однако для того, чтобы провести выборы в марте было одно препятствие - Ельцин. И Путин и Семья понимали, что реализовать этот план возможно только в случае досрочной отставки президента. Причем чем раньше - тем лучше. В идеале - еще до Нового Года.

Каким образом Семье (Волошин? Юмашев? Татьяна? или сам Путин?) удалось убедить-уговорить Ельцина досрочно уйти в отставку - доподлинно неизвестно.

Если судить по “Президентскому марафону”, то решение о досрочной отставке он принял таким образом:”... 19 декабря я провел беспокойно. Хотя под конец выпили шампанское за победу "Единства", от волнений этого дня я устал. Итоговые цифры на телеэкране все время мелькали, менялись. Ночью, уже почти засыпая, я продолжал думать, сопоставлять, анализировать: что же произошло?

А утром проснулся с мыслью: произошло что-то очень важное. Итоги голосования подтвердили самое главное, о чем я непрерывно думал все эти последние недели: у Владимира Путина есть огромный запас доверия!

По сути дела, уже в декабре люди проголосовали за нового президента, поддержав "его" блок, хотя он не был его лидером, просто протянул руку новому движению. Значит, все идет правильно…

… Настала пора принимать последнее, может быть, самое главное решение. Еще за несколько дней до выборов, опережая ход событий, я встретился с Владимиром Путиным. Наш разговор окончательно укрепил меня во мнении: да, пора!

Я должен уйти в отставку. Путину больше не надо мешать. Нужно отойти в сторону. Освободить дорогу.

... Президент уходит в отставку. Уходит раньше времени. Было это уже один раз. Первый и последний президент СССР Михаил Сергеевич Горбачев тоже в декабре, в декабре 1991-го, ушел со своего поста…”

Дальше идут пространные и не имеющие никакого отношения к делу воспоминания Ельцина об отставке Горбачева и об их многолетних и непростых отношениях. Никакого понимания обстоятельств, в результате которых Ельцин принял решение о досрочной отставке эти воспоминания не дают.

Единственное, что можно узнать из “Президентского марафона”, что думать о досрочной отставке Ельцин начал загодя, но окончательное решение об этой отставке Ельцин принял за несколько дней до выборов в Госдуму, после разговора с Путиным 14 декабря.

Но еще 18 ноября он этого не собирался делать. В том же “Президентском марафоне” написано, что в Стамбуле Ельцин отказался разговаривать с Шираком из тактических соображений: "Нет, - твердо сказал я. - У нас еще будет время". Таким образом вероятнее всего решение о досрочной отставке было принято в период с конца ноября до середины декабря и результаты выборов в Госдуму стали последним аргументом, который положил конец всем колебаниям.

Насколько решение Ельцина было самостоятельным и добровольным - неизвестно. Мне трудно представить, что в этот момент он не испытывал никакого давления извне. Широко известен эпизод, когда осенью 1996 года, едва отойдя от наркоза после тяжелейшей операции, он потребовал срочно принести ему на подпись указ о том, что Черномырдин прекращает временное исполнение обязанностей президента и Ельцин снова берет бразды правления в свои руки.

Вряд ли сразу после операции на сердце в 1996 году он чувствовал себя лучше, чем в ноябре-декабре 1999 года. Но даже прикованный к постели он не хотел никому отдавать свою власть. Так почему же он отказался от нее в декабре 1999 года, когда он был вполне ходячим и вменяемым, хоть и не вполне здоровым человеком? Отказ от еще полугода власти - это для Ельцина была серьезная жертва. Нужны были поистине железные аргументы, чтобы убедить его в необходимости ее принести.

Из “Президентского марафона” следует, что и Волошин и Юмашев узнали о решении Ельцина буквально за день до того, как он об этом решении объявил публично. И только с одним Путиным он обсуждал его уже две недели: с первого разговора 14 декабря по 29 декабря, когда они уже окочательно обо всем договорились.

Само описание этого обсуждения носит вполне мифологический, былинный характер народного сказа: сначала молодой царевич, как положено, наотрез отказывается от царского венца, говорит, что не готов к этой тяжелой ноше и страшится ее, но потом, под нажимом старого, мудрого монарха, смиренно дает согласие, как бы отвергнув всю свою прежнюю жизнь и положив себя на алтарь Отечества…

Юмашев в одном из своих интервью честно признавался, что “Президентский марафон” написал лично он: «С последней книгой было совсем легко… Я сам участвовал во всех этих событиях 1996-2000 годов… Я писал и, если у меня вдруг какие-то вопросы возникали, приезжал к Ельцину». Поэтому можно с уверенностью сказать, что описание Юмашевым конфиденциальных бесед между Ельциным и Путиным вряд ли носит строго документальный характер.

Как на самом деле принималось решение о досрочной отставке мы никогда не узнаем. Например, Березовский в 2001 году утверждал, что идея досрочной отставки обсуждалась в Семье чуть ли с весны, а работавший на Кремль политтехнолог Глеб Павловский говорил, что осенью 1999 года эта идея уже широко обсуждалась внутри предвыборного штаба Путина.

Но все это уже не имеет никакого значения. Важен факт: утром 31 декабря все необходимые бумаги были подписаны, а в 9:30 Ельцин записал свое знаменитое обращение к народу, в котором сообщил, что уходит в отставку. Нет нужды здесь приводить полный текст этого выступления. Его можно легко найти в интернете. Ключевыми словами в нем были: “Я ухожу… Я сделал все что мог… Я хочу попросить у вас прощения…”

В 12:00 обращение Ельцина было передано по центральному телевидению. Практически сразу после этого в Кремль позвонил Клинтон. Но Ельцин не захотел с ним говорить.

В 14:00 произошла передача “ядерного чемоданчика”, а в полночь с Новым годом россиян поздравлял уже и.о. президента Владимир Владимирович Путин.

Послесловие

31 декабря 1999 года закончилась политическая карьера Бориса Ельцина. Вопреки сложившемуся мнению, он вовсе не стал затворником и до самой смерти 23 апреля 2007 года дал множество интервью. Во всяком случае, их было достаточно, чтобы не считать что он избегает общения с прессой.

Его частная жизнь не является предметом этой книги и поэтому я не буду акцентировать внимания на его туристических поездках или встречах с бывшими коллегами - главами других государств. Например, он продолжал встречаться и вместе отдыхать с таким же как и он пенсионером, бывшим канцлером Германии Гельмутом Колем, и до самой смерти называл его своим другом.

По этой же причине я не буду описывать детали его отношений внутри семьи, образ жизни его внуков, семейные дела дочерей, зятьев и прочие вещи, которые являются элементами частной жизни и которые, на мой взгляд, должны оставаться в тени. Тем более, когда речь идет о политике, ушедшем на покой.

Но его политическое лицо всегда останется интересным и мнение политика такого масштаба как Ельцин по вопросам внутренней и внешней политики будет востребовано еще очень долго. Поэтому, само собой разумеется, что я не мог обойти стороной то, что Ельцин после своей отставки думал о происходящих в России событиях.

Ключевыми для понимания его позиции я бы назвал интервью, которое он дал “Комсомольской правде” в начале декабря 2000 года, практически через год после своей отставки. В этом интервью Ельцин говорит, что нисколько не жалеет о сделанном выборе и что Путин его практически полностью устраивает.

В тот момент в самом разгаре был конфликт между “Газпром Медиа” и “Медиа-мостом” Гусинского (в состав которого входила в том числе и телекомпания НТВ). Поэтому корреспондент затронул и этот вопрос. Ельцин не увидел в этом конфликте наступления Кремля на свободу слова.

Вот та часть интервью в которой Ельцин комментирует этот конфликт:

“Комсомольская правда” (КП): Вы турнир (по теннису - АК) из Лиссабона как смотрели - по спутниковому телевидению?

Ельцин (Е): Да. "НТВ+спорт".

КП: То, что это вещает критикуемое сегодня Кремлем НТВ, вас не смутило?

Е: Тогда уже надо говорить точнее: не критикуемое Кремлем, а критикующее Кремль? Смущало или не смущало, рассуждать нечего: у меня ведь выбора не было. Если бы теннис показывал еще кто-то, я, может, и выбрал бы другой канал.

КП: Раз уж зацепили эту тему, хочу уточнить: то, что происходит сейчас вокруг НТВ, можно, по-вашему, рассматривать как угрозу свободе слова в России?

Е: Рассматривать, конечно, можно, но... не нужно. Никакой угрозы свободе слова нет. Меня беспокоит другое, то, что некоторые эту свободу воспринимают как вседозволенность. Не стоит зарываться, забывать о чувстве меры…”

Также важно, что в ходе интервью Ельцин неоднократно подчеркивал, что сохраняет хорошие отношения практически со всеми своими бывшими соратниками. Особенно он выделил Чубайса и Черномырдина. Упоминал также Немцова и Гайдара. Интересно, что на вопрос кто до сих пор чаще всего заезжает к нему на дачу в Горках, он ответил: “Кто приезжает в Горки? Чаще других - силовики, в частности, Игорь Сергеев (тогда: министр обороны - АК) и Владимир Рушайло (тогда: министр внутренних дел - АК).”

Мне показалось, что это было достаточно неожиданно - услышать, что силовики являются частыми гостями у Ельцина. В этой связи важно вспомнить, что первый путинский премьер, Михаил Касьянов, в своих, вышедших в 2009 году мемуарах, рассказал, что сразу после отставки Ельцин живо интересовался происходящими в стране событиями, приглашал к себе на дачу касьяновских министров и расспрашивал их, как идут дела.

Однако вскоре Путин «вежливо попросил» Касьянова устроить так, чтобы члены правительства перестали беспокоить Ельцина. Путин при этом ссылался на мнение врачей, которые не рекомендовали такие встречи. По мнению Касьянова, по существу это был приказ «больше никому к Ельцину не ездить».

Особенно важно то, что рассказал Ельцин о своих взаимоотношениях с Путиным. Он сообщил, что встречается с ним один-два раза в месяц и часто бывает так, что высказывает свои критические замечания по поводу тех или иных его действий. В частности он посчитал ошибкой то, как повел себя Путин в ситуации с гибелью подводной лодки “Курск”, которая случилась за четыре месяца до этого интервью. На вопрос о “Курске” Ельцин ответил, что он “открытым текстом сказал Владимиру Владимировичу, что он допустил ошибку, когда остался в Сочи вместо того, чтобы сразу выйти к народу со словами объяснения, сочувствия. В драматические моменты от главы государства ждут не технических советов или указаний, а человеческого сострадания. Нужно было как-то поддержать родственников моряков, попытаться их хоть немного успокоить, снизить градус всеобщего напряжения.”

Тут корреспондент КП сразу встрепенулся и спросил: “Словом, критика, которой подвергли Путина российские СМИ за поведение в истории с "Курском", оправдана?”

Но Ельцин с ним не согласился и ответил: “Нет, я этого не говорил. В том, что президента Путина "назначили" ответственным за гибель моряков, я вижу и намеренную акцию некоторых средств массовой информации, и близорукость нашего общества. К этой критике я отношусь резко отрицательно. Для меня главное, что он пропустил всю эту боль через свое сердце, я это видел.”

Затем речь пошла о начатой Путиным реформе федеративного устройства, которая состояла в унификации всех субъектов федерации (при Ельцине национальные республики и Москва де-факто имели больше самостоятельности, чем “обычные” регионы, хотя в соответствии с ельцинской же конституцией 1993 года все субъекты федерации обладали одними и теми же правами).

На вопрос об этом Ельцин ответил так: “...моя оценка такая: сдержанная поддержка. Разговаривать с региональными лидерами надо, и разговаривать очень уважительно, обязательно учитывая их мнение. Однако верно и то, что давно пора приводить к единому общефедеральному знаменателю местные законы и систему управления. Это тоже давно назревшая задача”.

О начавшемся тогда же конфликте Березовского и Путина Ельцин сказал следующее: “В конце концов от Березовского было больше вреда, чем пользы. Он не работал, а мешал. Поэтому Путин правильно сделал, что занял по отношению к Березовскому и другим так называемым олигархам жесткую позицию. Я поддержал в этом Владимира Владимировича.”

Мне показалось это очень характерным для Ельцина поведением: без сожаления пнуть того, кто стал не нужен, начисто забыв, что без Березовского он никогда не выиграл бы выборы 1996 года, а без победы в декабре 1999 года созданного Березовским избирательного блока “Единство-Медведь” не было бы и победы Путина на президентских выборах в марте 2000 года.