В ответ на это, военный совета Чеченской Республики Ичкерия образовал три направления для отражения ударов федеральных сил. Западное направление возглавил Гелаев, восточное - Басаев, центральное - Ханбиев. (Главнокомандующим являлся, разумеется, Масхадов). Было объявлено военное положение и Масхадов призвал народ к газавату (джихаду). Однако этот его призыв неожиданно не был поддержан муфтием Чечни Ахматом Кадыровым. Это выглядело тем более странно, что в 1995 году именно Кадыров объявил газават и теперь от него требовалось лишь подтвердить свое же собственное решение.

Кадыров конфликтовал с чеченским руководством начиная с прошлого, 1998 года. Он был категорически против проникновения ваххабизма в Чечню и на Северный Кавказ и требовал от Масхадова противодействовать этому. Однако такого демарша (отказа объявить газават в условиях нового российского вторжения) от него никто не ожидал, поскольку всю первую войну он активно участвовал в боевых действиях против федеральных войск вместе со своим сыновьями Зелимханом и Рамзаном.

Существует несколько версий такого поведения Ахмата Кадырова. Сами тогдашние чеченские лидеры (Масхадов, Басаев, Хаттаб, Янбардиев и др.) после сентября-октября 1999 года стали считать его предателем, который давно (как внезапно выяснилось!) уже сотрудничал с КГБ-ФСБ.

Вот, например, как его в 2001 году, (уже находясь в эмиграции), одном из интервью характеризовал Яндарбиев: “На миллион чеченцев есть предатели. Кто-то и сейчас сдается. Кадыров с 1981 года, когда в Чечне и молиться было запрещено, сотрудничает с КГБ! Мы узнали об этом в 1996 году, когда шамилевская бригада захватила Грозный и архив КГБ, но не сразу с ним разобрались. Хотя я и тогда чувствовал: неспроста он поднимает разговоры про вред ваххабитов. Я тогда его обругал и предупредил.”

Это довольно странная позиция, особенно с учетом активной роли муфтия Кадырова в Первой Чеченской войне. Трудно себе представить “агента ФСБ”, который призывает к газавату против русских и сам вместе с сыновьями прямо участвует в боях с федералами.

Другая версия состоит в том, что Ахмат Кадыров, будучи муфтием Чечни, при всей своей приверженности исламу, видел опасность в проникновении ваххабизма в Чечню и превращения войны за независимость в религиозную войну, у которой по определению нет конца. Кроме этого, за время первой войны он понял, что спокойная и мирная жизнь в Чечне не может быть построена без нормализации отношений с Россией. Соседство с Россией - это объективная данность и с ней нужно считаться, если ты хочешь оставаться в рамках реальности.

Так или иначе, но Ахмат Кадыров стал тем центром кристаллизации пророссийских сил, которые и составили внутричеченскую оппозицию Масхадову и большинству полевых командиров, в то время как те снова были намерены с оружием в руках бороться против российских войск.

Другим таким центром пророссийских сил в Чечне стали братья Ямадаевы из Гудермеса, которые (как и Кадыровы) в Первую Чеченскую войну воевали против федералов. У Ямадаевых тоже с 1998 года был нарастающий конфликт с ваххабитами, который, в конечном итоге, и вылился в то, что во вторую войну они выступили на стороне федеральных войск.

Тут нужно отметить, что в разговоре 8 сентября Ельцина и Клинтона (о которым я уже писал выше), кроме презентации Путина, глобального разоружения и ситуации в Косово Ельцин обсуждал и события на Кавказе. Ельцин тогда сказал: “... Теперь по Чечне и Дагестану… Этот регион стал международным центром терроризма. Миллиарды и миллиарды долларов вливаются в него с различных частей света. Мы больше не можем мириться с этой ситуацией. Мы должны ответить после того, что они сделали в Дагестане. Мы должны были противодействовать этой террористической активности, и мы выгнали их с этой территории.

То, что они делают сейчас,— это пытаются снова и снова собрать деньги и оружие, чтобы подготовить наемников в специальных тренировочных лагерях в Пакистане, Саудовской Аравии и других местах. Мы говорим о наемниках, убийцах и бандитах. Вчера у нас была встреча в Совете безопасности, где мы решили дать им очень сильный отпор. Речь идет не о войне. Это просто возможность выгнать этих бандитов с нашей территории.

Я хочу, чтобы ты поддержал нас морально и политически. Очевидно, мы обратимся к ООН, так как мы хотим покончить с чеченским терроризмом. Я хорошо проинформирован о положении дел у тебя и понимаю, что все проходит без проблем, чему я рад. Я закончил, Билл, и внимательно слушаю.”

На это Клинтон ответил так: “Прежде всего, Борис, я хочу поблагодарить тебя. Это был очень полезный для меня обзор. Я поддерживаю твои попытки противостоять терроризму в Дагестане и продолжу сотрудничать с тобой в борьбе против терроризма и группировок вроде Усамы бен Ладена, которые готовят этих людей. Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе противостоять общим угрозам.

Я знаю, что самым сложным будет избежать нанесения вреда невинным жителям, которые попадут под перекрестный огонь. Ты должен противостоять терроризму, и ты должен непоколебимо противостоять террористам, и я поддержу твои усилия. Я все еще верю, что в долгосрочной перспективе у России будет более устойчивая позиция в Дагестане и Чечне и с мусульманскими меньшинствами, если можно будет сделать больше для решения проблем между Азербайджаном и Арменией с Грузией. И если я как-то могу помочь, я помогу. Но я считаю, мы должны свести на нет все поводы для отговорок, которыми могут воспользоваться террористы.”

Судя по всему, такая реакция Клинтона полностью устроила Ельцина и он ответил: “Очень хорошо. Спасибо, Билл”.

Фактически это был карт-бланш от американцев на действия в Чечне. В то время это значило значительно больше, чем теперь. Осенью 1999 года Ельцин был уже научен опытом Первой чеченской войны, когда он подвергался жесткой обструкции со стороны либеральных кругов Запада за действия в Чечне, которые (как, впрочем, в любой войне) не всегда, мягко выражаясь, укладывались в общепринятые нормы прав человека. Поэтому теперь он решил проложиться заранее и слова, которые он услышал от Клинтона были ровно тем, что он хотел от него услышать.

Осталось, правда, непонятным о каких “миллиардах и миллиардах долларов”, которые “вливаются… с различных частей счета” в Чечню говорил Ельцин.

Вероятно какая-то помощь от радикальных исламистских организаций, действительно, поступала в ЧРИ, но это были скорее всего миллионы, но никак не “миллиарды и миллиарды долларов”. Если бы эти “миллиарды” существовали в реальности, то их невозможно было бы скрыть. Они либо лежали бы на банковских счетах, либо превратились в горы оружия, которыми была бы завалена Чечня, либо проявились каким-то другим способом. Но не было ни того, ни другого, ни третьего. Поэтому посчитаем этот ельцинский пассаж неким полемическим преувеличением, которое Клинтон так и воспринял.

Так или иначе, в конце сентября началось вторжение в Чечню и вскоре федеральные войска уже заняли всю ее равнинную часть и приблизились к Грозному. В это время в Москве Березовский решил, что не все еще потеряно и стоит попробовать сформировать свой избирательный блок для участия в грядущих выборах в Государственную Думу. Выборы были назначены на 19 декабря и многие в Семье и администрации президента считали, что после провала переговоров с “Всей Россией” и перехода Лужкова в оппозицию Кремлю, им ничего не оставалось как пассивно наблюдать за тем, как идет избирательная кампания. Создать за оставшиеся два с половиной месяца какую-то новую лояльную Ельцину-Путину политическую силу (тем более - претендующую на преодоление пятипроцентного барьера) уже невозможно.

В определенной степени Кремль рассчитывал на успех избирательного блока “Союз правых сил” (СПС), который лоббировал (и финансировал) по-прежнему близкий к Ельцину Чубайс, а возглавляли Кириенко, Немцов и Ирина Хакамада. Это была безусловно проельцинская политическая сила и в этом качестве СПС вполне устраивал Волошина, Юмашева, Путина и Ко. Для того, чтобы получить поддержку Кремля и убрать последние сомнения в своей лояльности, СПС в своей избирательной кампании даже использовал лозунг: “Путина - в президенты, Кириенко - в Думу!”

Однако у СПС был один серьезный недостаток: война с олигархами за “Связьинвест” в 1997 году и дефолт 1998 года сильно подмочили репутацию бывших “молодых реформаторов”. И хотя и в том и в другом случае они были скорее правы, чем нет, но этого уже никого не интересовало. Медиаимперии Березовского и Гусинского сделали свое дело. Достаточно сказать, что имидж Немцова был настолько испорчен, что его нельзя было поставить на первое место в списке: социологические опросы показывали, что даже Кириенко его опережает.

СПС вполне мог рассчитывать на преодоление пятипроцентного барьера, но его потолок вряд ли был выше 10%. Этого было явно недостаточно для того, чтобы иметь сильную фракцию в будущей Госдуме. СПС был хорош как спойлер, но никак не как главная ставка Кремля. Но амбиции Березовского простирались значительно дальше, и он, не смотря на весь скепсис его коллег и на свой страх и риск, начал действовать.

Я уже писал, что Березовский и Юмашев уже больше года были одержимы идеей поиска “свежих лиц”. Они хотели найти “незапятнанных” рыночными реформами и политическими разборками предыдущих лет сравнительно молодых людей, которые были бы лояльны Семье и при этом обладали бы достаточными способностями и опытом для того, чтобы на высоком уровне заниматься политикой и государственным администрированием.

В тот момент Березовский увидел такого человека в молодом (44 года) министре по чрезвычайным ситуациям Сергее Шойгу. Шойгу входил во все правительства Ельцина, никогда не высказывался по политическим вопросам, но в самый ответственный момент октября 1993 года именно со складов подчиненной ему системы гражданской обороны (ГО) по указанию Гайдара раздавалось оружие гражданам, решившим защищать демократию от боевиков Макашова.

Это обстоятельство создало Шойгу имидж скромного, но твердого сторонника демократии и рыночных реформ, при этом честного трудяги, который занят понятным и важным делом. А с учетом того, что Шойгу удалось за все эти десять лет не оказаться в эпицентре столкновения чьих-то интересов и поэтому избежать скандалов, делало его идеальной фигурой для быстрой политической раскрутки.

24 сентября была создана инициативная группа во главе с Шойгу. В нее еще вошли тогдашний губернатор Чукотки Александр Назаров и депутат Госдумы Алексей Головков. Головков возглавил избирательный штаб “Единства”.

Ранее Головков был одним из членов команды Гайдара и управляющим делами в его правительстве, потом - видным функционером черномырдинской партии “Наш дом - Россия” (НДР) и вот теперь стал одним из создателей нового движения, которое должно было составить конкуренцию набирающему обороты избирательному блоку Лужкова - Примакова “Отечество - Вся Россия” (ОВР).

Головков был тем человеком, который познакомил Гайдара с Бурбулисом и который стоял у истоков формирования первого правительства независимой России осенью 1991 года. Он был известным политтехнологом (в частности - одним из руководителей избирательной кампании А.Лебедя в 1996 году) и выбор Березовским его на роль руководителя избирательного штаба “Единства” был вполне логичен. Головков внезапно скончался в 2009 году, когда ему было всего 52 года. (Как сообщалось в прессе - после “непродолжительной болезни”). Впрочем, обстоятельства его жизни и его смерти выходят далеко за рамки этой книги…

Уже в конце сентября все медиаресурсы Березовского, и прежде всего - “Общественное российское телевидение” (ОРТ) начали активно освещать деятельность инициативной группы по формированию нового проельцинского (а в действительности - пропутинского) общественно-политического движения “Единство”, которое еще называло себя “МЕДВЕДЬ” (по первым буквам словосочетания “МЕжрегиональное ДВижение ЕДинство”).

Буквально сразу после создания инициативной группы, 27 сентября, после инициированной Березовским встречи с Путиным и заместителем Волошина Игорем Шабдурасуловым, 32 губернатора подписали заявление о намерении "...своим авторитетом и властью в наших регионах помочь лидеру блока "Межрегиональное движение "Единство" Сергею Шойгу, человеку безупречной честности и отваги, собрать силу, способную победить на декабрьских выборах".

Из подписавших это "Заявление 32-х" можно выделить А.Назарова (Чукотка), Д.Аяцкова (Саратовская область), А.Тулеева (Кемеровская область), Е.Наздратенко (Приморский край), Л.Горбенко (Калининградская область), В.Платова (Тверская область), В.Чуба (Ростовская область), Л.Полежаева (Омская область), Валентину Броневич (Корякский авт.округ), Кирсана Илюмжинова (Калмыкия). Это заявление подписал даже неожиданно вернувшийся в политику Руцкой, избранный к тому времени губернатором Курской области.

В тот же день Шойгу провел пресс-конференцию, на которой присутствовали семь региональных руководителей: А.Назаров, Е.Наздратенко, Л.Горбенко, А.Руцкой, В.Платов, В.Чуб и К.Илюмжинов.

Через неделю, с 3 по 7 октября был проведен учредительный съезд Межрегионального движения “Единство”. Формально, его учредителями выступили Народно-патриотическая партия (НП) Франца Клинцевича, Политическое движение "Моя семья" Валерия Комиссарова, Всероссийский союз поддержки и содействия малому и среднему бизнесу" (Елена Наумова), "Поколение свободы" (Владимир Семенов), Движение "В поддержку избирателей" (Евгений Федоров), Российская христианско-демократическая партия (РХДП), Александр Чуев), и Движение "Рефах-Благоденствие" (Дамир Серажетдинов, Абдул-Вахед Ниязов).

Также был утвержден список для регистрации в Центризбиркоме. Вторым после Шойгу в списке избирательного блока "МЕДВЕДЬ” был объявлен Александр Карелин - к тому моменту уже трехкратный олимпийский чемпион по греко-римской борьбе (и один из лидеров созданной еще в 1993 году Отари Квантришвили партии "Спортсмены России"). Третьим был назван генерал МВД Александр Гуров, один из тех следователей, которые первыми начали борьбу с организованной преступностью еще в конце 80-х - начале 90-х годов.