В результате голосования Путин набрал 232 голоса “за”, что составило 51,5% голосов. Он был утвержден в должности председателя правительств РФ с первой попытки. Для прохождения его кандидатуры ему нужно было набрать минимум 226 голосов. Он набрал лишь на шесть голосов больше. Характерно, что эти голоса ему дала фракция “Яблока” (включая голос самого Явлинского). За кандидатуру Путина проголосовало 18 из 30 принимавших участие в голосовании “яблочников”.

Можно смело сказать, что Путин стал премьером лишь благодаря поддержке Явлинского и его партии. Результаты голосования всех остальных фракций и депутатских групп были более-менее прогнозируемы. И лишь фракция “Яблока” проголосовала неожиданно, учитывая ее последовательную критику Ельцина и его политики.

Вот что писала по тому поводу Татьяна Ельцина десять лет спустя: «…Так случилось, что очень быстро Евгений Максимович Примаков, не так давно утвержденный Думой премьер-министр, сильно невзлюбил директора ФСБ Владимира Владимировича Путина. Конфликт начался со странной истории. Е Примаков вызвал в Белый дом директора ФСБ В.Путина. Поговорили о текущем моменте, о каких-то проблемах, ну, в общем, о чем премьер и директор ФСБ обычно беседуют. И в конце Евгений Максимович неожиданно попросил организовать прослушку лидера «Яблока» Григория Явлинского.

Владимир Владимирович сильно удивился. И сказал, что это недопустимо. Явлинский – лидер крупной депутатской фракции в Думе, политический деятель. Втягивать ФСБ в политическую слежку – это неправильно, вредно, а главное – незаконно. И неважно, кто его будет просить об этом, премьер или президент, он этого делать не будет. И он готов уйти со своего поста, если кто-то считает его позицию неприемлемой.

В.Путин после этого разговора приехал к главе администрации В.Юмашеву и рассказал об этом. А потом на ближайшей встрече с президентом, он доложил свою позицию папе, повторил, что прослушивать Явлинского считает недопустимым. Папа выслушал, возмутился, сказал, что Путин был прав. И история на этом вроде бы забылась…»

Эта история, разумеется, быстро стала известна самому Явлинскому. Он в нее мгновенно поверил, хотя в ней было много такого, что могло бы натолкнуть его на мысль о фээсбэшной “разводке”. Посудите сами: ведь именно Явлинский был тем самым человеком, который и предложил Примакова в качестве премьера в сентябре 1998 года, после того, как усилиями его же фракции “Яблока” была провалена кандидатура Черномырдина. Зачем же Примакову устанавливать слежку за Явлинским? Тем более, сразу после назначения на должность… И, вообще: какую опасность для Примакова мог представлять Явлинский?

Так или иначе, но накануне голосования, в ходе обсуждения позиции фракции, Явлинский попросил разрешения ему лично, несмотря на мнение большинства, проголосовать «за». Он так и объяснил эту свою просьбу: мол, около года тому назад премьер Примаков просил руководителя ФСБ Путина установить прослушку за Явлинским, но тот отказался.

«Отказ главы спецслужбы заниматься разработкой граждан по политическим мотивам — это беспрецедентный случай, – примерно так сказал тогда Явлинский своим товарищам. – Было бы неправильно оставить это без внимания и ответа со стороны общества», – вспоминала позже пресс-секретарь Явлинского Евгения Диллендорф. Фракция с доводами своего руководителя согласилась.

Впрочем, все это детали. Важен итог: Государственная Дума проголосовала и Владимир Владимирович Путин стал председателем правительства Российской Федерации.

Часть 7

17 августа Ельцин встретился с Путиным в Кремле. В то время это было довольно необычно для Ельцина, поскольку он все больше проводил времени у себя на даче, или даже в больничной палате (как, например, в случае со Скуратовым).

Эта встреча была обставлена совсем не так, как проходили ельцинские встречи до сих пор. Если до этого Ельцин всегда принимал премьеров (и других членов правительства) за большим столом для совещаний, где он садился “во главе стола”, а посетитель - сбоку, то в этот раз они сели с Путиным в два одинаковых кресла рядом с журнальным столиком. Также, вопреки сложившейся традиции большая часть встречи прошла в присутствии журналистов.

Обращаясь к присутствующим, Ельцин прямо сказал: “Давайте мы изменим картинку. Мы с председателем будем обсуждать вон там,” и указал рукой на эти кресла. Видимо, замысел Ельцина и кремлевских пиарщиков состоял в том, чтобы подчеркнуть, что Путин - это не обычный премьер, а “преемник”, то есть тот кто будет управлять Россией после него, человек, которого Ельцин считает равным себе.

Репортаж об этой встречи канала ОРТ (1 канал) начинался со слов: “Сегодня президент Ельцин вновь поздравил Владимира Путина с назначением на пост премьер-министра. На этой встречи глава государства дал понять, что разногласий между его администрацией и новым кабинетом теперь быть не должно…”

Ельцин назвал утверждение Путина Госдумой в должности премьера “большой общей победой”. И предложил новую схему работы президентской и правительственной команд. Он подчеркнул, что сейчас главное - это единство: “Давайте не будем разделять президентский аппарат с правительственным” - и многозначительно подняв указательный палец и внимательно посмотрев в телекамеры, и добавил: “Чтобы нас услышали… Вот… Это единая команда!”

Потом он начал рассуждать о том, что происходит, когда президентская и правительственная команды действуют несогласованно и пришел к выводу, что это обычно приводит к отставке премьера. Он сказал: “Когда у нас бывало, что мы делились… Ни к чему хорошему это не приводило… В конце концов премьер проигрывал… И это естественно”.

Ельцин опять заявил, что необходимо поднять исполнительскую дисциплину и строго наказывать за неисполнение президентских решений: “За это сразу увольнять с работы.., отстранять человека от дел.., который не умеет организовать дело как следует.”

Дальше Ельцин стал рассыпаться в комплиментах Путину, сказал, что у него огромный опыт работы, в том числе и с президентской администрации. Похвалил он и личные качества нового премьера: “Личный характер у Вас - соответствует примерно уровню требований к президенту!”

Ельцин улыбнулся, настолько ему понравилась эта его мысль. Камера в этот момент показала крупно лицо Путина. Он испытывающе, немигающим взглядом смотрел на Ельцина. Его лицо не выражало ничего. Невозможно было понять: нравится ли ему то, что говорит Ельцин, или нет. Скорее всего он заранее знал все, что тот скажет и просто терпеливо отбывал номер.

Поговорили они и о ситуации в Дагестане. Путин сказал: “...и Борис Николаевич! Надо поддержать дагестанский народ. Это, конечно, совсем новая ситуация: весь дагестанский народ встал на защиту своей земли.” Он попросил Ельцина принять председателя Госсовета Дагестана Магомедали Магомедова. Ельцин согласился и кроме того, обещал выступить с обращением к дагестанскому народу: “Защитники Дагестана должны чувствовать государственную заботу!”

Обращаясь к Путину Ельцин, разрубая воздух рукой и нахмурив брови, сказал: “... Решить вопросы по финансированию Дагестана полностью! Никаких долгов чтобы у федеральной власти не было… У федерального правительства.”

Весь телевизионный репортаж об этой встрече фактически стал стартом президентской избирательной кампании Путина. Ельцин всячески это подчеркивал и давал понять, что Путин не просто премьер, а равный ему соправитель страны. Путин и держался соответствующе: без подобострастия, но с уважением к Ельцину скорее как к старшему по возрасту, чем как к вышестоящему начальнику.

Тогда же выйдя к журналистам, Путин объявил состав нового правительства. В нем произошло всегда два изменения. Одно - очевидное: вместо Путина директором ФСБ стал Николай Платонович Патрушев (старый знакомый Путина еще по Управлению КГБ по Ленинграду и Ленинградской области, работавший в этот момент первым заместителем директора ФСБ). А вот второе изменение (замена Павла Крашенинникова на Юрия Чайку в должности министра юстиции) - требует отдельного комментария.

За три недели до этих событий (26 июля) Ельцин назначил нового и.о. генерального прокурора. Вместо Юрия Чайки им стал другой заместитель Скуратова - Владимир Устинов. Поскольку Скуратов продолжал формально числиться генеральным прокурором (хоть и временно отстраненным от работы в связи с возбужденным в отношении него уголовным делом), фактически работой Генеральной прокуратуры руководил назначенный Ельциным и.о. генерального прокурора.

Как мы уже писали и Ельцин и Семья были недовольны тем, как развивались события вокруг дела “Mabitex” и той пассивностью, которую проявляли их выдвиженцы (Степашин и Чайка) в том, чтобы спустить его на тормозах.

А между тем расследование шло своим чередом. По указанию ведущего это дело заместителя начальника Главного следственного управления (ГСУ) Генпрокуратуры Чуглазова Генеральная прокуратура направила запрос в органы власти Московской области о недвижимости Павла Бородина, его жены, двух малолетних детей, а также взрослой дочери Екатерины Силецкой и зятя Андрея Силецкого. Такие запросы обычно предшествуют аресту имущества фигурантов по уголовному делу. А в мае Генеральная прокуратура РФ обратилась к швейцарской прокуратуре с просьбой об оказании юридической помощи в расследовании дела Mabetex.

15 июля 1999 года прокурором швейцарского кантона Женева Бернаром Бертоссой было возбуждено уголовное дело по подозрению Бородина в отмывании денег, полученных незаконным путем. В прессе утверждалось, что швейцарской прокуратурой были арестованы счета ряда граждан России, включая счета Павла Бородина и его жены.

Вскоре Чуглазов должен был ехать в Швейцарию, где ему официально обещали передать все документы, которыми они располагали в отношении фигурантов этого дела (включая членов семьи Ельцина). Но и.о. генпрокурора Чайка разрешения на эту поездку все никак не давал.

А после замены Чайки на Устинова дело “Mabitex” у Чуглазова вообще забрали (ссылаясь на то, что “руководство ГСУ должно руководить, а не дела расследовать”) и передали другому следователю - Руслану Тамаеву, который почти сразу поставил на нем гриф “секретно”.

Чуглазов сначала пытался выступать в прессе и апеллировать к общественности, говоря что это дело “подошло к кульминационной части”, но после того, как его засекретили, у него пропала такая возможность. Ведь в своих выступлениях он уже не мог рассказывать о том, какими материалами располагает следствие. А без этого убедительность его рассказов снизилась, а интерес к ним - заметно упал.

В конце августа в западной прессе появились сведения о швейцарских счетах семьи Ельцина, но скандала из этого уже не получилось: Генпрокуратура никак не прореагировала ни на эту информацию, ни на депутатские запросы, ни выступления в российских медиа. С этого момента дело начало тихо разваливаться и постепенно эта тема ушла с первых страниц газет и из новостных выпусков телеканалов. Забегая вперед скажем, что через год оно было окончательно похоронено и закрыто.

Что же касается Крашенинникова, то Ельцин давно высказывал недовольство его работой. Он неоднократно давал ему задание найти легальную возможность для запрета КПРФ, но Крашенинников все никак не мог выполнить это поручение, чем периодически вызывал вспышки президентского гнева. Крашенинников много позже, в одном из интервью, рассказывал, что однажды Ельцин, будучи сильно навеселе, даже ему позвонил в пять утра и снова начал требовать конкретных действий по запрету Компартии.

Дело дошло до того, что в один из дней Ельцин вызвал к себе Крашенинникова якобы по какому-то абсолютно техническому вопросу, а когда тот явился в Кремль, то оказалось, что его ждет Ельцин вместе с Волошиным и всем пулом кремлевских журналистов. И Ельцин перед телевизионными камерами устроил целое шоу, в котором довольно жестко отчитал Крашенинникова за неисполнение президентских поручений.

Поэтому неудивительно, что 17 августа Крашенинников был уволен, а на его место Ельцин, по представлению Путина, назначил недавно освобожденного от должности и.о. генпрокурора Чайку, в лояльности которого (в отличие от Крашенинникова) у Семьи сомнений не было.

После своей отставки Крашенинников дал пресс-конференцию (на радиостанции “Эхо Москвы”), на которой сказал: “... мы устояли в рамках закона, и не смогли (как этого многим бы хотелось) произвести, например, запрет партии… коммунистической.”

Характерно, что в репортаже об этой пресс-конференции, закадровый голос ведущей говорит: “Еще одной причиной отставки бывший министр считает свою позицию по дате регистрации движений, которые могут участвовать в выборах. Недавно был спор, какую из них: 18 или 19 декабря считать последней. Если бы Минюст решил, что 18-е, то тогда блок Юрия Лужкова “Отечество” потерял бы право на самостоятельное участие.

Но Минюст назвал 19 декабря и это позволило “Отечеству” участвовать в выборах. Сегодня Юрий Лужков заявил, что Крашенинников, как профессионал, выполнил свой долг, обоснованно зарегистрировал “Отечество” и это привело к отставке министра. То есть налицо - политическая подоплека, считает московский мэр.”

Сейчас уже трудно восстановить всю логику этой дискуссии, тем более, что после слияния “Отечества” и “Всей России” в единый избирательный блок, потребность в отдельной регистрации избирательного блока “Отечество” отпала. Но видимо там были какие-то нюансы, которые сейчас уже не кажутся важными и достойными анализа. Но, как видно из этого репортажа, тогда об этой проблеме говорили даже у Березовского на канале и считали одной из причин отставки министра юстиции.

Так или иначе, но факт остается фактом: команда Лужкова и команда Ельцина перешли к открытой конфронтации и в конце августа шансы “партии Лужкова” на завоевание большинства в Государственной Думе выглядели предпочтительнее, чем у команды Ельцина. Тем более, что у Ельцина вовсе никогда не было никакой ни партии, ни движения, ни даже избирательного блока.