Еще говорят, что Бордюжа был категорически против демонстрации по центральному телевидению видеопленки с “человеком, похожим на генерального прокурора” даже после того, как Совет Федерации оставил Скуратова в его кресле. И когда пленка все-таки была показана, сам написал заявление об отставке. Но так это или нет узнать теперь уже не представляется возможным.

Замена Бордюже была найдена довольно быстро: на его место назначили его заместителя по экономическим вопросам Александра Стальевича Волошина. Волошин до перехода в администрацию президента был одним из топ-менеджеров Березовского и возглавлял у него небезызвестную компанию AVVA. В Кремле он справедливо считался креатурой Юмашева.

На фотографии из архива Фонда Ельцина, сделанной в день назначения, 19 марта, Ельцин жмет руку Волошину и они оба улыбаются. Ельцин одет по-домашнему, в вязаном пуловере. Сфотографировались они явно не в кремлевских интерьерах. Видимо назначение нового главы своей администрации (как и встречу со Скуратовым) Ельцин тоже сделал не выходя из больницы, в своей палате.

Нельзя сказать, что Ельцин хорошо знал Волошина, ведь тот появился в администрации президента лишь за полгода до этого. Но, видимо, рекомендации Юмашева ему оказалось достаточно, чтобы назначить на самый пожалуй важный в тот момент пост в стране человека, которого он впервые увидел всего несколько месяцев назад.

Хорошо ли к тому моменту знал Волошина сам Юмашев - тоже большой вопрос. Не исключено, что в сентябре 1998 года (когда он взял Волошина к себе заместителем) ему, в свою очередь, оказалось достаточно рекомендации Березовского.

Но в последние несколько недель перед назначением Волошин много контактировал с Ельциным, поскольку готовил его очередное Послание Федеральному Собранию, которое было назначено на 30 марта. Этого оказалось достаточно, чтобы Ельцин легко согласился с предложенной кандидатурой.

Это назначение хорошо иллюстрирует кадровую политику, которую проводил Ельцин в последний год своего правления. Видимо это было напрямую связано с состоянием его здоровья и общей усталостью которая на него навалилась.

Впрочем он и раньше был способен на такого рода авантюры. Достаточно вспомнить хотя бы назначение Гайдара и всей его команды. Хотя тогда он был полон сил и энергии и наверняка свято верил в то, что он сможет контролировать эту группу юных “завлабов”. Но на что он рассчитывал в марте 1999 года, находясь в больничной палате, уставший и больной, мы, наверное, уже никогда не узнаем.

30 марта, выступая с Посланием перед Федеральным собранием, Ельцин дал довольно подробный и объективный анализ причин августовского кризиса 1998 года, а также наметил дальнейший путь экономических реформ (к тому времени, по большей части, уже чисто декларативных). Также он выступил категорически против любых попыток изменить Конституцию, заявив, что она еще далеко не исчерпала свой потенциал.

Анализируя международную обстановку он, сказал, что “...Югославский кризис еще раз показал обоснованность нашего последовательного неприятия расширения НАТО на Восток. Неприемлемы и попытки НАТО подменить собой ООН, ОБСЕ и навязывать силовые решения в Европе и за ее пределами. От того, как скоро НАТО осознает пагубность силового выбора, сделанного в отношении независимой, никому не угрожающей Югославии, зависит "размораживание" наших отношений с альянсом. С НАТО - агрессором нам не по дороге.

Значительное внимание придаем нормализации российско - американских отношений, возвращению к конструктивному взаимодействию. Оно должно стать важнейшим фактором мировой политики в XXI веке. Мы переживаем сегодня непростой этап отношений, кое-кто прямо провоцирует нас на новую конфронтацию. Трагическая ошибка американского руководства в косовском вопросе не должна обернуться затяжным кризисом в российско - американском партнерстве. Наш общий долг - сохранить все то позитивное, что было накоплено за последние годы…

Приоритетным для нашей и международной безопасности, особенно в период обострения обстановки в мире, является продолжение процесса сокращения стратегических ядерных вооружений. После ратификации Договора СНВ-2 Россия и США смогут приступить к переговорам по еще более низким уровням стратегических вооружений в рамках Договора СНВ-3. При этом будем решительно отводить опасные попытки подорвать Договор по ПРО, что не только разрушило бы глобальную структуру военной стабильности, но и привело бы к неконтролируемому распространению оружия массового уничтожения и средств его доставки…”

Ельцин вот уже шестой год обещал американцам, что договор СНВ-2, подписанный им еще вместе с Джорджем Бушем-старшим в январе 1993 года, будет наконец ратифицирован Госдумой. Но всякий раз что-то мешало. То его же генералы вели среди депутатов закулисную агитацию против этого договора, то Зюганов, в рамках предвыборной кампании решил разыграть антиамериканскую карту, то теперь операция НАТО против Югославии полностью уничтожила хоть какие-то шансы на прохождение этого договора через российский парламент.

Глядя из сегодняшнего дня, понятно, что скорее всего шансов на ратификацию этого договора не было никогда. Можно спорить о том, насколько прокоммунистическими были все созывы Госдумы, начиная с декабря 1993 года. Но то, что она никогда не была прозападной и проамериканской - это не подлежит сомнению. Коммунисты с жириновцами и аграриями конролировали нижнюю палату и в 1993 и в 1995 годах и в этих условиях ратификация ими договора СНВ-2 была крайне маловероятна.

К тому же, после назначения в начале 1996 года министром иностранных дел “державника” Примакова (место “западника” Козырева) и в МИДе исчезли энтузиасты этой ратификации. Там предпочитали держать ситуацию с этим договором подвешенной и иметь возможность в любую минуту из него выйти. (Что, разумеется, сделать значительно проще, если договор не ратифицирован).

Но Ельцину, тем не менее, удалось убедить Клинтона в том, что Госдума в шаге от ратификации и он, Ельцин, предпринимает титанические усилия, чтобы это произошло. В действительности, в условиях молчаливого саботажа со стороны военных и МИДа, сам Ельцин ничего в Думе пробить не мог. Возможно даже, что его вмешательство в этот процесс лишь затруднило бы его решение, ведь коммунисты в те времена не глядя торпедировали любые инициативы Ельцина, лишь только они узнавали, что они исходят от него.

Натовские бомбардировки Югославии сняли с плеч Ельцина огромный груз: с этого момента невыполнение всех своих обещаний по ратификации договора СНВ-2 он мог объяснить тем, что Америка сама уничтожила любую возможность это сделать. Теперь, в разговорах с Клинтоном, Ельцин трагически сообщал ему, что он был в шаге от компромисса с Думой, они уже почти обо всем договорились, но ты, друг Билл, сам все испортил. Теперь уже шансов нет и он “умывает руки”…

Но все эти высокие материи Ельцину необходимо было пока оставить в стороне, потому, что были дела и поважнее: В графике заседаний Совета Федерации 6 апреля вопроса об отставке Скуратова не оказалось… Семья посчитала это нарушением всех прежних договоренностей и решила действовать немедленно.

Существует, конечно, соблазн процитировать в этой связи ельцинские мемуары “Президентский марафон” (написанные, как известно, Юмашевым), но они настолько тенденциозны и к тому же содержат грубые фактические ошибки, что есть риск просто ввести читателей в заблуждение.

Например, в своей книге Ельцин (?) пишет, что злополучная видеопленка со Скуратовым была показана по телевидению накануне мартовского заседания Совета Федерации, в ночь на 17 марта, в то время как в действительности она была показана после этого заседания, в ночь с 17-го на 18-е марта. И это принципиально, поскольку последовательность событий здесь имеет важное значение: ведь сенаторы голосовали исходя из того, что о похождениях генпрокурора знает узкий круг лиц и скандала (как и прямой конфронтации с Ельциным) еще удастся избежать.

Аналогично не соответствует действительности утверждение мемуариста, что никакой кадровой революции Путин в ФСБ не устраивал, и что тревога по этому поводу Примакова была надуманной. В действительности Путин заменил всех (!) заместителей директора ФСБ на своих друзей, оставив лишь одного генерала Александра Здановича, который в ФСБ курировал только коммуникацию с прессой.

Поэтому мы оставим президентские мемуары в покое и будем опираться лишь на факты. А факты таковы, что генеральный прокурор Швейцарии Карла дель Понте приехала на встречу со Скуратовым в Москве 23 марта. Судя по утечкам из Генпрокуратуры, в Москву она привезла все недостающие документы по делу “Mabetex” с тем, чтобы Скуратов мог предъявить обвинения его фигурантам.

Среди этих документов были и показания самого Бехджета Паццолли (Баджета Паколли), которые он дал ей 22 января. Вот как несколько месяцев спустя (25 августа 1999 года) описывала эти показания итальянская газета Corriere Della Sera: “...Карла Дель Понте сидит напротив Паколли. Локти слово приклеены к столу. Со взглядом, который может показаться недоверчивым, просит его указать бенефицианта вклада в миллион долларов, который был переведен с его личного счета, присоединился к счету Бородина и таинственно причалил в банке Будапешта, в Венгрии.

Баджет улыбается. Диалог почти невозможно воссоздать. Паколли объясняет: "Это для президента…". "Для президента Ельцина?", — спрашивает швейцарский прокурор. "Для президента. Тогда он был с официальным визитом в Венгрии. Ему нужны были деньги на мелкие расходы". "И кредитные карты были нужны для мелких расходов?" - опять спрашивает дель Понте. "Да, на мелкие расходы”, - отвечает Паколли - “Видите, у меня здесь выписки со счета. Президент, в целом, довольно мало передвигался".

Теперь в руках дель Понте выписки со счета. Действительно, Борис Николаевич, похоже, не злоупотреблял "картой" Паколли. Но дочери? Счета не говорят об особой бережливости. Особенно у царевны Танюшки, кремлевской принцессы. 20 млн. лир за один только день…

Когда Паколли покидает кабинет, дель Понте не теряет ни минуты. Она звонит по телефону прокурору Скуратову. Говорит ему о кредитках, об указанных именах, о туманных допущениях Паколли. На другом конце провода - гробовое молчание. Вдруг Скуратов говорит: "Мы не можем говорить по телефону. Нам надо увидеться. Это дело стало политически очень деликатным…". Дель Понте спрашивает его: "Готовы вы взяться за него? Понадобятся особые запросы…" "Я избран Советом Федерации, а не Ельциным. Я сделаю все возможное, и все же мы не можем говорить по телефону. Нам надо увидеться. Вы должны приехать в Москву". И они заканчивают разговор обещанием увидеться как можно скорее…”

Нет никаких сомнений, что в ФСБ (а значит - и в Семье) знали содержание всех (в том числе и телефонных) переговоров Скуратова и Карлы дель Понте. Поэтому когда в Семье узнали, что 6 апреля вопрос об отставке Скуратова все еще не решится, они предположили, что Скуратов и стоящие за ним силы, тянут время, чтобы процессуально оформив полученные от Карлы дель Понте документы, перейти к конкретным действиях против Ельцина и членов его семьи. И поэтому решили не терять времени и действовать на опережение.

Так ли это было на самом деле, действительно ли Скуратов собирался привлечь Ельцина к уголовной ответственности, был ли он внутри какого-то антиельцинского заговора - точно сказать нельзя. Как и нет неопровержимых доказательств существования самого заговора. Это все очень напоминало “заговор Рохлина” 1998 года: то ли он действительно был, то ли он существовал лишь в воображении Рохлина и его соратников, то ли его вообще не было…

Но это и не имеет особого значения. Главное, что Семья считала, что заговор есть, что во главе этого заговора стоят Лужков, Примаков и Гусинский (со всеми его медийными ресурсами), а Скуратов используется ими как таран, способный обрушить стены крепости под названием “Ельцин”. Справедливости ради, нужно сказать, что имеющаяся информация давала повод для такого рода предположений и поэтому нельзя считать, что опасения Семьи были беспочвенными.

Таким образом, в нарушение договоренностей со Скуратовым, не дожидаясь 5 апреля (когда вступит в силу его прошение об отставке), 2 апреля постановлением заместителя прокурора г. Москвы Росинского в отношении Скуратова было возбуждено уголовное дело № 18/277041-99 по признакам состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями).

Основанием к возбуждению уголовного дела послужили поступившие в ФСБ (так прямо и написано в постановлении!) заявления граждан Максимовой О. В., Цхондия Л. Ю., Богачёвой Т. К., Дёмкиной С. В., Асташовой Н. Н., Агафоновой Н. П., Казаряна А. Г., а также две видеокассеты с записью интимной сцены между двумя женщинами и человеком, похожим на Генерального прокурора РФ Скуратова Ю. И.

Так выяснилось, что все проститутки, которые веселились вместе со Скуратовым, уже известны ФСБ, заявления на Скуратова ими давно написаны и просто ждали своего часа. Кроме того, что Скуратов обвинялся во взятке “живым товаром”, он еще, оказывается, получил бесплатно от Управления делами президента (каково?) несколько костюмов, что тоже (по версии следствия) является взяткой. Бинго: и тут Бородин! (Будем объективны: Путину нельзя отказать в остроумии). Как тут не вспомнить твердые заверения Юмашева, что Путин ко всей истории со Скуратовым не имеет никакого отношения…

Немедленно Ельцин подписал указ N415 от 2.04.99 “О Скуратове Ю.И.”, которым отстранил Скуратова от должности с формулировкой «на период расследования возбужденного в отношении него уголовного дела». И хотя некоторые члены Совета Федерации заявили о том, что указ президента противоречит Конституции РФ, тем не менее Скуратов был отстранен от работы, доступ в здание Генпрокуратуры ему был закрыт, а исполняющим обязанности генпрокурора был назначен его заместитель - Юрий Чайка, который тут же заявил о том, что уголовное дело против Скуратова возбуждено абсолютно правомерно.