Для полноты картины Евгению Примакову нужно было не отменять визит в воздухе между Шенноном и Вашингтоном. Ему нужно было завернуть на Кубу и встретиться, к примеру, с Фиделем Кастро. Друзьям всегда найдется о чем поговорить. Другой вопрос, что Примаков больше не может называть себя премьер-министром России, страны, интересы которой он продал.”

Мы в очередной раз вынуждены прибегнуть к обширному цитированию газеты “Коммерсантъ” и для этого у нас опять есть веские причины. Дело в том, что “Коммерсантъ” в то время без сомнения являлся главной газетой страны, своеобразным символом новой, свободной России. Сотрудники этой газеты всегда гордились тем, что они работают в свободном СМИ, без цензуры и указаний сверху.

И каково же было удивление и сотрудников газеты и ее читателей, когда после публикации статьи «15 000 000 000 долларов потеряла Россия благодаря Примакову» шеф-редактор Издательского Дома «Коммерсантъ» Раф Шакиров публично извинился за нее перед премьером.

За эти извинения он был уволен гендиректором «Ъ» Леонидом Милославским, который, в свою очередь, буквально через неделю был уволен тогдашним владельцем «Ъ» Владимиром Яковлевым.

А 9 августа 1999 года, после официального объявления о покупке ИД «Коммерсантъ» Борисом Березовским, Шакиров был уволен окончательно, а Милославский вернулся на должность гендиректора. И лишь потом выяснилось, что Березовский, через подставных лиц купил эту газету еще в начале лета.

Очевидно, что после вызванного этой публикацией скандала Березовский сделал Яковлеву “предложение, от которого тот не смог отказаться”. Эта довольно скандальная история хорошо иллюстрирует особенности “свободы слова” характерные для эпохи “позднего Ельцина” и т.н. “Семьи”.

В демократических кругах сразу после “разворота на Атлантикой” появилось было мнение, что это решение Примаков принял самостоятельно, без консультаций с Ельциным и даже вопреки его воле. Но 30 марта, в выступая с ежегодным “Посланием к Федеральному собранию”, Ельцин развеял все сомнения на этот счет, четко заявив:

“Югославский кризис еще раз показал обоснованность нашего последовательного неприятия расширения НАТО на Восток. Неприемлемы и попытки НАТО подменить собой ООН, ОБСЕ и навязывать силовые решения в Европе и за ее пределами. От того, как скоро НАТО осознает пагубность силового выбора, сделанного в отношении независимой, никому не угрожающей Югославии, зависит "размораживание" наших отношений с альянсом. С НАТО - агрессором нам не по дороге.

Значительное внимание придаем нормализации российско - американских отношений, возвращению к конструктивному взаимодействию. Оно должно стать важнейшим фактором мировой политики в XXI веке. Мы переживаем сегодня непростой этап отношений, кое-кто прямо провоцирует нас на новую конфронтацию. Трагическая ошибка американского руководства в косовском вопросе не должна обернуться затяжным кризисом в российско - американском партнерстве. Наш общий долг - сохранить все то позитивное, что было накоплено за последние годы. Для сотрудничества создан эффективный механизм, есть солидный опыт совместного урегулирования международных конфликтов и снятия возникающих двусторонних проблем.”

С прежней прозападной политикой было покончено. Россия ясно противопоставила себя и США и НАТО. Все тот же “Коммерсантъ” в тот же день, 30 марта, комментируя позицию Ельцина относительно пресловутого “разворота” констатировал: ”... у премьера появилась возможность пойти навстречу коммунистам. Он был полностью уверен в том, что демонстративный отказ встретиться с американским президентом коммунистам понравится.

И коммунистам действительно понравилось. Они полностью поддержали решение Примакова. Мало того, оказалось, что Примаков оказал услугу и Ельцину лично. Поворот самолета впервые за многие годы позволил главе государства выступить заодно с нижней палатой парламента. А для Кремля сейчас это очень важно, ведь скандал с генеральным прокурором Скуратовым, в котором, судя по всему, замешано ближайшее окружение Ельцина и даже его дочь, сделал импичмент как никогда реальным.”

Часть 2

За неделю до начала натовских бомбардировок Сербии, 17 марта, Совет Федерации приступил, наконец, к рассмотрению вопроса об отставке Генерального прокурора России Юрия Скуратова.

Еще утром Скуратов приехал в верхнюю палату парламента и выступил там. Он ничего не сказал о деле “Mabetex” и, по его словам, силами, которые побудили его написать заявление об отставке, были люди, действовавшие на рынке ГКО. Он говорил о “нескольких депутатах Госдумы, двух бывших вице-премьерах, некоторых действующих министрах и известных олигархах”. Скуратов, правда, при этом не назвал никаких имен, но уверенно заявил, что именно они "вбили клин между ним и президентом". Заодно он подтвердил слухи о существовании видеокассеты с компроматом на себя.

Выступление Скуратова можно было считать в какой-то мере и отчетом о работе, проделанной им за три с половиной годы пребывания на посту генпрокурора. На упреки в отсутствии результатов по наиболее громким т.н. “резонансным” убийствам, он никак не отреагировал, но при этом пообещал, что все эти дела обязательно будут раскрыты, в том числе убийство журналиста Дмитрия Холодова (убит в 1994 году) и… даже убийство протоиерея Александра Меня (убит в 1990 году).

После этого Скуратов снова заговорил о причинах отставки. Он признался, что своим заявлением он хотел привлечь внимание Президента к тому, что творится в стране. Своей цели он добился: президентское внимание было привлечено. Казалось бы теперь можно это заявление отозвать, но как быть с тем, что Ельцин его отставку уже принял?

То есть Скуратова следовало понимать так, что его демарш с заявлением предполагал, что Ельцин кинется уговаривать его остаться. Но все пошло не по плану и возникло вот такое недоразумение… Или, как сказал бы Ельцин “загогулина”... Поэтому Скуратов стал искать поддержки у губернаторов: "…Я не откажусь от работы, если вы окажете мне доверие…"

Начались прения. Члена Совета Федерации (все сплошь - губернаторы, президенты и главы законодательных собраний субъектов федерации или, как их тогда стали называть - “сенаторы”) в основном поддержали Скуратова, особо отметив его откровенность. Многие прямо называли его жертвой интриг. Отвечая на вопросы, Скуратов заявил, что он подчинится любому решению верхней палаты. Этот ответ всем сенаторам почему-то очень понравился, хотя, с другой стороны, куда ему было деваться? Разве у него был вариант не подчиниться?

В результате Совет Федерации проголосовал против отставки Скуратова с поста Генпрокурора России. Голосование было тайным. "За" отставку высказались только шесть сенаторов. Трое воздержались. Остальные были "против".

После голосования Скуратов сказал, что намерен теперь добиваться новой встречи с президентом. Об этом он сообщил журналистам, покидая верхнюю палату парламента. Так же он заявил, что после того, как представление Ельцина об его отставке не нашло поддержки в Совете Федерации, он не видит необходимости отзыва своего прежнего заявления об отставке, написанного еще в начале февраля.

В кулуарах, выступая перед журналистами, спикер верхней палаты парламента Егор Строев (орловский губернатор) высказал мнение, что на решение Генпрокурора Скуратова остаться в своей должности повлияла та волна угроз и компромата, которая вылилась накануне на телеэкранах. По мнению Строева, этот компромат вызвал у Скуратова обратную реакцию. Говоря же о своем отношение к этому делу, Строев сказал, что со Скуратовым “случилась беда” и поэтому Совет Федерации оказал ему поддержку “в трудную минуту”.

Строев также сообщил, что он еще не говорил с Президентом на эту тему, и особо подчеркнул, что "отставка Скуратова - это вопрос Президента. У него есть право, как и в прошлый раз по Алексею Казаннику, предлагать отставку еще и еще раз.

Такой поворот событий ясно показал, что во-первых, прошедшие полтора месяца не прошли для Скуратова даром: он, собравшись с силами, все-таки решил еще побороться за место генпрокурора. Но при этом, он не хотел идти на прямую конфронтацию с президентом и его окружением. Поэтому-то и предложил устраивающую всех (как ему казалось) версию про интриги неких анонимных чиновников и олигархов.

Во-вторых, стало ясно, что Совет Федерации решил использовать случай со Скуратовым для того, чтобы перераспределить (хотя бы отчасти) властные полномочия в свою пользу и показать президенту что сенаторы являются реальной силой, с которой теперь Ельцин вынужден будет считаться.

Для сенаторов не было тайной наличие скандальной видеозаписи с амурными похождениями Скуратова. О ней в своем выступлении говорил и сам Скуратов. Более того, во избежании недоговоренностей, еще до заседания администрацией президента каждому сенатору в частном порядке была передана кассета с этой записью. Но это никак не повлияло на итоговое решение верхней палаты. “С человеком случилась беда” - вот был их вердикт, озвученный Строевым.

Ответ Кремля был молниеносным: поздним вечером того же дня (17 марта) по каналу “Россия” показали видеозапись со сценами секса “человека, похожего на генерального прокурора” с двумя проститутками. Все, о чем вот уже почти два месяца шепталась вся Москва, стало достоянием гласности.

В 2019 году, Валентин Юмашев дал журналистке Наталье Ростовой интервью. Вот выдержка из него, касающегося данного вопроса:

“НР: … А администрация принимала участие в этом решении – показать пленку?

ВЮ: Конечно. Принимала. Конечно, решение показать эту пленку было принято в Кремле, потому что это, вообще-то, – генеральный прокурор.

НР: Чем руководствовалась администрация?

ВЮ: Администрация руководствовалась тем, что генеральный прокурор был связан с криминальными структурами, которые поставляли генеральному прокурору проституток. Такой генеральный прокурор не может руководить генеральной прокуратурой. На мой взгляд, это настолько очевидно, что даже смешно обсуждать.

НР: Я правильно помню, что именно в этот момент говорили о том, что генеральный прокурор завел какие-то дела в отношении «Семьи»?

ВЮ: Да, это в тот момент говорилось. Но понятно, что генеральный прокурор как-то должен был оправдываться, ему нужно было как-то защищаться, поэтому он пытался перевести дело с проституток на дело Mabetex.

НР: То есть пленка не была местью за Mabetex?

ВЮ: Ну конечно, нет! Если бы он не спал с проститутками, то прекрасно бы и дальше оставался генеральным прокурором, продолжал расследовать свои уголовные дела, в том числе и дело Mabetex. Почему я говорю, что дело Mabetex – полная туфта? Все подробности этого дела ему известны до деталей. И после того, как он ушел, он издал книжку, в которой нет ни одного факта, ни одной детали, что там «Семья» или не «Семья» украла.”

Если судить по этому интервью, позиция Юмашева проста и понятна: прокурор связан с криминальными структурами, он спит с проститутками, такой человек не может возглавлять прокуратуру. Дело “Mabetex” - “полная туфта” потому, что за все это время не было предъявлено никаких доказательств.

В другом интервью (в документальном сериале Яна Визинберга “Непрошедшее время”) Юмашев более подробно рассказывает о своем отношении к делу “Mabetex”: “.... вот эта нелепая, я бы даже сказал - дурацкая история с карточками семьи Ельциных, она случилась по вине управляющего делами администрации президента Павла Павловича Бородина. При этом он искренне хотел сделать что-то там хорошее-доброе-полезное. Но подставил и Бориса Николаевича, и Наину Иосифовну, и Лену с Таней по полной.

Он приехал в резиденцию к Борису Николаевичу с карточками и вручил Наине Иосифовне, Лене, Тане карточки, со словами, что там находится деньги за гонорары Бориса Николаевича. Ну, и они честно стали (кто-то больше, кто-то меньше) тратить эти деньги, которые лежали на карточках, покупать что-то в магазинах, снимать что-то с этих карточек.

Ну и, конечно, когда… в тот момент, когда они узнали, что… когда этот скандал начал разворачиваться, они узнали, что это деньги, которые не за книгу, а от компании “Mabetex”... через какие-то там проводки… мгновенно они прекратили пользоваться этими карточками, мгновенно они (уже на самом деле из денег Бориса Николаевича за гонорар) погасили все свои траты, которые они сделали за все эти месяцы…”

Любой непредвзятый человек скажет, что даже того, что сказал Юмашев, уже достаточно, чтобы не считать дело “Mabetex” туфтой. К тому же само его объяснение порождает больше вопросов, чем дает ответов.

Всякий, кто имеет банковскую карту, знает, что ее невозможно получить не открыв счет в банке. А счет в банке на чье-то имя совершенно немыслимо открыть без участия самого человека. Он должен заполнить анкету, поставить свою подпись под заявлением на открытие счета и т.д. Даже если предположить, что тогда, в 1998 году, банковский комплаенс был не такой строгий как сегодня, все равно представить себе сцену, когда Бородин приходит и вручает ничего не подозревающим членам семьи Ельцина банковские карты - невозможно. К тому же непонятно: каким образом Юмашев узнал о таких деталях дела “Mabetex”, если (как он утверждает) никогда никаких фактов о коррупции в семье Ельцина в рамках этого дела публике предъявлено не было?

Также удивительно, что Юмашев считает достаточным основанием для снятия с человека всех обвинений в коррупции простой возврат взятки уже после того, как его в ней уличили. Это выглядит несколько наивно для такого серьезного и опытного человека, каким мы его знаем.

К тому же замещение взятки деньгами из гонорара Ельцина поднимает вопрос об этих гонорарах. И тут опять оказывается, что вопросов больше, чем ответов. За годы, в которые он получал гонорары за свои книги, он не публиковал деклараций о доходах. Вообще, за все годы своего президентства, Ельцин лишь дважды опубликовал декларацию о доходах: в 1996 году (доход составил 243 тысячи рублей) и в 1997 году (доход составил 1 млн. 950 тыс. рублей). По странному стечению обстоятельств, именно в эти годы не вышло ни одной его книжки.