Но не будем слишком придирчивы: нравы политической борьбы всегда были таковы, что попадись такая пленка (про, например, Ельцина) в руки того же Ильюхина, он не преминул бы раздуть из этого максимально громкий скандал. И уж поскольку Ельцин воспринимал Скуратова как явного своего врага, то чего ж удивляться тому, что он использовал выпавший ему шанс на все 100%.

Напомним также, что буквально накануне, в январе, отгремел мега-скандал “Билл Клинтон - Моника Левински” и поэтому история с незадачливым сластолюбцем Скуратовым воспринималась в тот момент публикой почти как “дежа-вю” и комментировалась в том духе, что “все они одним миром мазаны”.

Характерно, что Совет Федерации не стал сразу же рассматривать обращение Ельцина по поводу отставки Скуратова, а отложил его на вторую половину марта (!). Эта пауза позволила Скуратову собраться с силами и продолжить свою деятельность в качестве Генпрокурора России, поскольку формально, без решения Совета Федерации, он им и оставался. Таким образом, на этом этапе расследование дела “ Mabetex” продолжалось полным ходом.

Что касается того, откуда взялась видеозапись со Скуратовым в обществе двух протитуток, то известно лишь, что сделана она была в Москве, на бывшей конспиративной квартире КГБ СССР в доме № 3/9 по улице Большая Полянка, которая в тот момент принадлежала Сурену Егиазаряну, брату известного банкира, совладельца “Уникомбанка” Ашота Егиазаряна. Но не будем забегать вперед и торопить события. Расследование всех деталей сексуальных похождений Скуратова начнется немного позже. И когда мы дойдем до него в нашем повествовании, тогда мы все подробно расскажем.

А в начале февраля с новой силой разгорелись страсти вокруг конфликта в Югославии. Конкретно: в населенном преимущественно албанцами сербском автономном крае Косово, где сепаратистская Армия Освобождения Косово (АОК) уже больше года вела вооруженную борьбу с сербской армией и полицией за отделение Косово от Сербии.

Нужно заметить, что к тому времени Совет Безопасности (СБ) ООН принял уже две резолюции (1160 от 31.03.98 и 1199 от 23.09.98) с требованием к обеим сторонам немедленно прекратить применение оружия и сесть за стол переговоров. Разумеется, что Россия, как постоянный член СБ ООН с правом вето, обе эти резолюции поддержала (иначе они бы не были приняты).

Наконец в городке Рамбуйе недалеко от Парижа, 6 февраля 1999 года началась конференция по урегулированию кризиса в Косово с участием делегаций от обеих конфликтующих сторон (косовских сепаратистов и Сербии). Инициаторами конференции выступили страны-члены т.н. “Контактной группы” (США, Великобритания, Франция, Германия, Италия и Россия).

Переговоры закончились провалом: 18 марта косовская делегация подписала соглашение с делегацией США и Великобритании, которое позже получило название “Соглашения Рамбуйе”, а сербская и российская стороны документ не приняли. Это было, пожалуй, впервые, когда Россия так открыто и недвусмысленно выступила против политики США и НАТО.

“Соглашение Рамбуйе” предусматривало, что Косово будет находиться под управлением НАТО как автономный район в составе Югославии (т.е. де-факто в Сербии). Для этого там будет размещено 30 тыс. военнослужащих НАТО для поддержания порядка. Сербская сторона (при поддержке России) выступила резко против размещения войск НАТО на своей (как они считали) территории, согласившись вместо этого лишь на присутствие невооруженных наблюдателей ООН.

Особое возмущение сербов вызвало требование предоставить военнослужащим и сотрудникам НАТО, которые будут размещены в Косово, иммунитет к югославскому (т.е. сербскому) законодательству. Впоследствии известный историк, профессор Кембриджа Кристофер Кларк сказал, что “ условия австро-венгерского ультиматума Сербии 1914 года кажутся мягкими по сравнению с этими требованиями НАТО”.

Ясно, что США и НАТО взяли курс на военное разрешение конфликта. Их можно было понять. К тому времени уже восемь лет на территории бывшей Югославии одна за другой шли войны, которых так или иначе начинала Сербия во главе с ее фактическим диктатором Слободаном Милошевичем.

Раз за разом Милошевич совершал военные преступления. Этнические чистки, разрушительные обстрелы мирных городов, убийства политических противников, коррупция и нарушения элементарных прав человека стали нормой за время его правления. К тому времени весь мир уже знал о расстреле мирных мусульман-боснийцев в Сребренице и варварской осаде хорватского Дубровника. И это далеко не полный перечень всех преступлений режима Милошевича.

То же самое Милошевич собирался повторить и в Косово. Более того: он уже начал это делать. В таких условиях мировое сообщество не могло молча смотреть на то, как в центре Европы будет уничтожена целая этническая группа - косовские албанцы.

Однако и у Москвы, которая поддерживала Белград, тоже были свои аргументы. С точки зрения Кремля АОК - это типичные сепаратисты, которые с оружием в руках ведут борьбу с законной и международно признанной властью и поэтому ни у России, ни у кого-либо другого, кто признает суверенитет и территориальную Сербии, нет другого выхода, как поддерживать позицию Милошевича.

Все это было так похоже на борьбу Ельцина с чеченским сепаратизмом, что у Кремля действительно не было другого выхода, кроме как на этот раз поддержать борьбу Белграда за территориальную целостность Сербии, в которой Косово было лишь “автономным краем” в ее составе, в то время как предыдущие войны Сербия развязывала против таких же как она союзных республик (Словения, Босния и Герцеговина и Хорватия), которые на равных с ней правах образовывали некогда единую Союзную Федеративную Республику Югославия (СФРЮ).

Кремль также не мог игнорировать и пресловутое “славянское братство”, которое, конечно, хоть и является, мягко выражаясь, спорной и спекулятивной идеологией, тем не менее владеет умами огромного количества россиян. И когда Сербия воевала, например, с Боснией, Хорватией или Словенией, то тема “славянского братства” не стояла так остро (скорее это было противостояние православных славян со славянами-католиками и славянами- мусульманами), в то время как в случае с Косово налицо был полный набор русского “патриота”: православные славяне вступили в бой с албанцами-мусульманами.

Справедливости ради нужно сказать, что лидеры косовских албанцев не вызывали (и не могли вызвать) никакой симпатии. Это были полукриминальные (а иногда и откровенно криминальные) персонажи, за которыми тянулся длинный шлейф обвинений в торговле оружием, человеческими органами, живыми людьми и наркотиками.

Достаточно сказать, что их лидер, Хашим Тачи, в настоящее время находится на скамье подсудимых в международном суде в Гааге по обвинению во всех этих преступлениях. Напомним, в этой связи, что обвинения в подобных уголовных преступлениях (напр. похищение людей, заказные убийства и т.д.) выдвигались и в адрес ряда чеченских полевых командиров.

Нельзя также сбрасывать со счетов и то, что в центре скандального дела “Mabetex”(которое в тот момент было в самом разгаре) стояла фигура албанца Бехджета Пацолли, который позже, в союзе с Хашимом Тачи, стал президентом Республики Косово, а потом долгое время возглавлял ее МИД.

Ведь, в конечном итоге, суть обвинений против Ельцина в рамках этого дела, состояла в том, что Пацолли платил членам его семьи взятки. Поэтому, если бы Ельцин в вопросе косовского урегулирования занял проалбанскую, антисербскую позицию (как этого хотели от него США и НАТО), то нельзя исключить того, что “патриотическая” оппозиция в Госдуме немедленно связала бы это с делом “Mabetex” и отмыться от обвинений в подкупе Ельцину было бы совсем непросто.

В жизни все переплетено и взаимосвязано. И есть какая-то невидимая связь между тем, что генеральный прокурор Швейцарии Карла дель Понте, которая весной 1998 года начала расследование, легшее в основу дела “Mabetex”, уже в августе 1999 года была назначена главным обвинителем Международного трибунала ООН по бывшей Югославии (МТБЮ). И в результате, благодаря, в том числе, и ее усилиям, Слободан Милошевич, Хашим Тачи и многие другие югославские деятели той поры оказался на скамье подсудимых. Но раскрыть тайну этой почти мистической связи, нам, увы, уже не под силу…

Безусловно, в администрации Клинтона не хотели никакой конфронтации с Россией по этому поводу. Но и менять свою позицию под давлением Кремля тоже не собирались. Характерно, что именно к весне 1999 года были приурочено подписание некоторых довольно крупных контрактов и договоров между США и Россией на миллиарды долларов. Не исключено, что по замыслу американцев перспектива получения этих миллиардов должна была остановить Ельцина от открытого выступления против намерений НАТО военной силой принудить Милошевича оставить косовских албанцев в покое.

Можно еще долго перечислять все нюансы тогдашней ситуации вокруг проблемы Косово, но и перечисленного достаточно, чтобы сказать, что Кремль оказался на распутье и выбор правильной позиции в данной ситуации был непростой задачей.

Вскоре стало очевидно, что НАТО под руководством США собираются начать военную операцию против Сербии, суть которой будет состоять в ракетных и авиационных ударах по военной, транспортной, промышленной и энергетической инфраструктуре страны. И, поскольку Милошевич отказался прекратить военную операцию и вывести свои войска из Косово, то самое позднее в конце марта такой удар по Сербии был уже практически неизбежен.

В этой ситуации днем, 24 марта, состоялся телефонный разговор Ельцина с Клинтоном, в котором Ельцин еще раз настоятельно предлагал американскому президенту отказаться от военной операции в пользу продолжения дипломатического давления на Милошевича.

В ходе этого разговора Клинтон сказал Ельцину: “Я знаю, что вы не поддерживаете нас, но я хочу подчеркнуть: я сделаю все, что только возможно, чтобы не допустить, чтобы из-за наших разногласий пропало все то, чего мы добились и чего нам еще предстоит добиться вместе.”

Ельцин ответил так: “Боюсь, что это не получится… Нам необходимо попытаться спасти хоть что-то из того, чего нам удалось добиться. Но наш народ теперь будет значительно хуже относиться к США и НАТО. Я помню, как трудно было заставить людей и политиков в России по-другому относиться к Западу, к США. Мне это удалось, но теперь все это будет потеряно.”

Ельцин еще раз попросил Клинтона отказаться от бомбардировок «во имя нас с вами, во имя будущего наших стран, во имя безопасности Европы», предлагая встретиться и вместе разработать альтернативный план действий против Слободана Милошевича.

Но в тот же день, 24 марта, около восьми вечера по белградскому времени, НАТО нанесло удары по сербской системе ПВО, пунктам управления и связи югославских вооруженных сил и находящимся на черногорском побережье Адриатического моря радиолокационным станциям. Одновременно ракетным атакам подверглись военный аэродром в нескольких километрах от Белграда и крупные промышленные объекты в городе Панчево, находящемся менее чем в двадцати километрах от столицы.

Позже, вечером того же дня, авиация НАТО подвергла бомбардировкам Белград, Приштину, Ужице, Нови-Сад, Крагуевац, Подгорицу и другие города. Всего было поражено пятьдесят три цели. В большинстве крупных городов Сербии и Черногории впервые после Второй мировой войны было объявлено военное положение.

В это же время премьер России Примаков летел в США на переговоры с американской администрацией и МВФ по поводу тех самых многомиллиардных договоров, о которых мы писали чуть выше. Уже в полете, ему прямо в самолет позвонил вице-президент США Эл Гор и сообщил, что НАТО начало бомбардировки Сербии. Тогда Примаков принял решение развернуть самолет и отменить свою поездку. Вот как газета “Коммерсантъ” прокомментировала этот его маневр:

“15 000 000 000 долларов потеряла Россия благодаря Примакову.

Евгений Примаков уже в самолете, летящем в Вашингтон, отменил свой визит в США. Тем самым премьер-министр России сделал свой выбор — выбор настоящего коммуниста. Большевика, готового полностью пренебречь интересами своей Родины и народа в угоду интернационализму, понятному только ему и бывшим членам КПСС.

Евгений Примаков в Америке должен был договориться о выделении России кредита МВФ почти в $5 млрд. Он должен был добиться от США согласия на реструктуризацию долгов, которые наделали коммунистические правительства СССР. Он должен был подписать с США договоры, принципиально важные для национальной экономики,— разблокировать урановую сделку (это могло принести $4 млрд), увеличить квоты на запуск американских спутников российскими ракетами ($2 млрд), подписать соглашение о кредите для лизинга сельскохозяйственной техники ($1 млрд), подписать соглашение о поставках российской стали на американский рынок. Точную сумму назвать сложно, но после разворота премьерского самолета в небе над северной Атлантикой Россия потеряла никак не меньше $15 млрд.

Вывод один: поддержка близкого Примакову по духу режима Милошевича оказалась для него нужнее и понятнее, чем нужды собственной страны. Все так просто. Только, вернувшись в Москву, премьер-министр потеряет всякое право смотреть в глаза тем старикам, которым он еще осенью обещал полностью выплатить пенсии. Их деньги он отдал сербским полицейским и албанским сепаратистам-террористам, воюющим друг с другом. Здесь, в Москве, ни он, ни его некомпетентные коммунисты-заместители больше не имеют права что-либо говорить о поддержке национальной промышленности. Те деньги, которые российский бизнес мог заработать сам (а не получить с печатного станка правительства и ЦБ), Примаков отдал Милошевичу. Зато Примаков получил огромный политический авторитет — среди пары сотен депутатов-коммунистов. Милошевич, который сдастся через пару дней натовских бомбардировок (как это уже было в Боснии), забудет своего российского брата через несколько часов после возобновления переговоров с Западом — такое уже случалось неоднократно. Зато коммунисты могут теперь вручить главе правительства пожизненный партбилет КПРФ: только истинный коммунист мог продать свой 146 миллионный народ ради братьев по вере, неважно — партийной или духовной.