На своё место Юмашев предложил Ельцину назначить генерал-полковника Николая Бордюжу, который в тот момент был секретарём Совета Безопасности РФ, а до этого командовал Федеральной пограничной службой. Ельцин безо всяких колебаний с этим предложением согласился.

Бордюжа производил впечатления решительного лишённого интеллигентской рефлексии военного человека, который не станет разводить церемонии и быстро приведет “заговорщиков” в чувство. Его первостепенной задачей было сделать так, чтобы у Примакова пропало всякое желание баллотироваться в президенты, а у Скуратова – вести какие-либо расследования в отношении Семьи. Судя по тому, что Бордюжа согласился на эту должность, он считал себя в силах справиться с этим делом.

Начинался новый, 1999 год…

Глава 15. Преемник-1999

Часть 1

Как мы уже писали, после дефолта, с начала осени в России начался промышленный рост, который с начала 1999 года стал практически повсеместным. Этот рост был вызван тем, что во-первых, подешевевшая в результате девальвации рубля отечественная продукция начала вытеснять импорт, а во-вторых, начался пусть вялый, но ростом мировых цен на нефть.

Созданный результате тяжелых реформ рынок, наконец, заработал и решил проблему загрузки свободных производственных мощностей – без указов и правительственных решений. В первой половине 1999 года быстрее всего пошли в гору импортозамещающие отрасли – пищевая и автомобильная, а также обслуживающие автопром предприятия шинной, химической и электротехнической промышленности.

Рост промышленного производства увеличил налогооблагаемую базу, что, естественным образом, привело к повышению доходов бюджетов всех уровней. В результате этого правительство смогло погасить свои долги перед пенсионерами и бюджетниками. Это прямо сказалось на платежеспособном спросе населения, который опять же толкал вверх рост производства. Компании, способные расти и развиваться, росли и развивались. Россия преодолела последствия летнего кризиса практически за полгода. Разумеется, все эти успехи в сознании населения связывались с приходом в правительство Примакова.

В январе 1999 года политическая жизнь в стране медленно выходила из новогодних праздников. Тем неожиданнее был первый зловещий звоночек, свидетельствующий о том, что в России далеко не все хорошо и есть масса проблем, которые до поры до времени власти пытались не замечать.

В 11 часов утра, 17 января, в воскресенье, в Москве около посольства США взорвался автомобиль ВАЗ-2106. Автомобиль принадлежал отделу наружного наблюдения ФСБ. Под его днищем было прикреплено взрывное устройство, которое и сработало. В момент взрыва в нем находились офицеры ФСБ Калинин и Богатырев. По данным экспертизы, самодельное взрывное устройство было по мощности эквивалентно 100-150 граммам тротила. Контрразведчики (что удивительно!) успели выскочить из машины.

Как впоследствии сообщил американский посол в России Джеймс Коллинз, незадолго до этого в посольство США несколько раз кто-то звонил и на арабском языке предупреждал о готовящемся взрыве как акте мщения за американские бомбардировки Ирака 16 - 17 декабря (т.н. операция “Лис пустыни”).

Руководство ФСБ тут же засекретило всю информацию об этом происшествии. Первоначально, близкие к следствию анонимные источники высказали версию, что некие злоумышленники подбросили взрывное устройство под днище припаркованной рядом с посольством машины, даже не подозревая, что этот автомобиль принадлежит ФСБ. Но эта версия никакого развития не получила, а больше никаких других версий выдвинуто не было и следствие довольно скоро зашло в тупик. Кроме того, руководство ФСБ официально так и не признало, что этот автомобиль принадлежал их службе.

Нужно заметить, что Россия (вместе с Китаем) выступали резко против бомбардировок Ирана. Особую активность в этом проявил Примаков, который кроме того, что сам считался крупным специалистом по ближневосточной проблематике, к тому же еще был личным другом иракского диктатора Саддама Хуссейна.

Сам по себе теракт породил много вопросов. Во-первых, это был, пожалуй, единственный известный нам теракт такого типа, когда пассажиры автомобиля, в который была заложена бомба, в момент взрыва, без всякого для себя ущерба, успели из него выскочить (!). Во-вторых, непонятно как “злоумышленники” (если таковые вообще имели место) смогли подбросить взрывчатку под автомобиль, который в тот единственный момент, когда они могли это сделать, находился под постоянным присмотром стоящего рядом с ним милиционера и самих сотрудников ФСБ.

Так или иначе, но никаких внятных ответов на эти вопросы власти так и не дали, а единственным результатом этого странного происшествия стало лишь увеличение втрое полицейского оцепления вокруг американского посольства в Москве. Теперь уже практически официально российские спецслужбы контролировали всех, кто входит и выходит из посольства США в России.

Применительно же к тому, о чем мы писали в предыдущей главе, само собой напрашивается предположение, что, возможно, противоречия между директором ФСБ Путиным и председателем правительства Примаковым были не такими непримиримыми как это хотел бы представить Юмашеву сам Путин.

Через шесть дней, 23 января, на Курском вокзале Москвы опять произошел террористический акт. На этот раз была взорвана граната. В результате этого преступления погиб один человек. Как и в случае со взрывом у американского посольства, расследование, начатое силовыми органами, ни к чему не привело…

Тем временем Генеральная прокуратура продолжала расследование “дела Mabetex”. Еще в ноябре 1998 года Скуратов направил швейцарской прокуратуре письмо с просьбой о правовой помощи, а уже 22 января, по поручению российской прокуратуры, в офисе компании Mabetex в Лугано был проведен обыск, в ходе которого были изъято множество документов.

Все информированные источники (включая сотрудников прокуратуры) однозначно свидетельствовали, что полученных документов более, чем достаточно, чтобы (как минимум) предъявить обвинение Бородину и некоторым его коллегам. Делались также прозрачные намеки и в адрес членов семьи Ельцина.

Но 2 февраля, Генеральный прокурор России Скуратов внезапно написал Ельцину прошение об отставке “по состоянию здоровья”. Вот как это событие прокомментировал контролируемый тогда Березовским телеканал “ОРТ” в вечерней программе “Время”:

“Как сообщила пресс-служба президента, Скуратов направил обращение к Борису Ельцину с просьбой освободить его от занимаемой должности "по состоянию здоровья". Президент, который неожиданно (обратите внимание: неожиданно! - АК) прибыл в Кремль, вопрос об отставке Скуратова рассмотрел в первую очередь.

Сегодня же Борис Ельцин направил обращение в Совет Федерации, в котором уведомил депутатов в том, что он принял отставку генпрокурора. Теперь слово за верхней палатой парламента. В настоящее время Юрий Скуратов находится в Центральной клинической больнице, куда он был госпитализирован сегодня утром. Первый заместитель генерального прокурора Юрий Чайка подтвердил факт госпитализации Скуратова. По его словам, в понедельник вечером Скуратов вызвал его и попросил провести вместо него намеченную на 3 февраля расширенную коллегию Генпрокуратуры. "Юрий Ильич сообщил, что плохо себя чувствует, разболелось сердце и он хочет лечь в больницу", - рассказал Юрий Чайка.

Когда в октябре 95-го Юрий Скуратов был утвержден генеральным прокурором, всем казалось, что его кандидатура - это очень удачная находка президента. Даже извечный оппонент Ельцина коммунист Илюхин соглашался, что Скуратов - оптимальная фигура.

На фоне оскандалившегося Алексея Илюшенко интеллигентный руководитель НИИ проблем законности и правопорядка смотрелся респектабельно. Но ровно через два года после назначения Скуратова президент дал понять ему, что не вполне доволен его работой.

Убийство Влада Листьева стало первым в веренице громких дел, не раскрытых Генпрокуратурой. Впрочем это не мешало Скуратову рапортовать о проделанной работе. С тех пор Скуратов все чаще говорит не о том, что сделано для поимки убийц, а о том, что этому мешает, и как с этим борется Генпрокуратура. Последний пример - убийство Галины Старовойтовой.

Старовойтова, Листьев, Мень, Холодов - список можно продолжать. Череда нераскрытых дел, последние вспышки политического экстремизма, провал попыток вернуть Собчака и Станкевича в Россию, - все это создало фон для отставки Скуратова. Очевидно, в определенный момент президент решил, что фатальная нераскрываемость громких убийств уже не компенсируется репутацией высококлассного юриста. Впрочем, скорее всего Скуратов будет отставлен с формулировкой, о которой он сам просит: по состоянию здоровья.”

Тут сразу видно, что Кремль хочет, чтобы публика четко понимала: никакого “ухудшения состояния здоровья” у Скуратова нет и его отставка происходит по инициативе Ельцина. Причины этого просты: президент недоволен тем, как идет расследование резонансных убийств и поэтому решил отправить генерального прокурора в отставку.

Справедливости ради, нужно сказать, что расследование резонансных убийств действительно шло очень медленно и малорезультативно. Даже если исполнители были найдены и наказаны, то заказчиков обнаружить, как правило, не удавалось. В защиту Скуратова необходимо отметить, что многие из этих убийств (Холодова, Листьева, Кивелиди и т.д.) были совершены еще до его назначения генеральным прокурором и уже тогда велись тоже ни шатко, ни валко. Последнее же убийство известного политика, депутата Госдумы Галины Старовойтовой было совершено лишь 20 ноября 1998 года. И было бы несправедливо обвинять Скуратова в начале февраля (то есть чуть больше, чем через два месяца) в отсутствии прогресса по этому делу.

Старовойтова была застрелена в Санкт Петербурге, в подъезде дома, в котором жила, среди бела дня, на глазах ее помощника. Она была известным еще с конца 80-х годов деятелем демократического движения, в начале 90-х активно сотрудничала с Ельциным и даже была в тот период его штатным советником. В последнее время она занималась продвижением в Госдуме закона о люстрации и в рамках этой деятельности накопила очень много материала по поводу участия в политике и бизнесе бывших коммунистических аппаратчиков и выходцев из спецслужб.

В конечном итоге, после всех перипетий, в 2019 году, следователь ФСБ (!) предъявил обвинение в заказе на ее убийство известному питерскому мафиозо Владимиру Барсукову (Кумарину), который с 2009 года уже отбывал срок по другим преступлениям.

Характерна формулировка этого обвинения: «Барсуков, будучи осведомленным о желании неустановленного лица прекратить государственную и политическую деятельность депутата Государственной думы, видного политического деятеля, лидера партии «Демократическая Россия» Старовойтовой, активная политическая и государственная деятельность которой вызвала острое неприятие у ее оппонентов, вплоть до ненависти у отдельных из них, совместно с ним принял решение прекратить ее государственную и политическую деятельность путем ее убийства».

Что же это было за “неустановленное лицо” у которого призывы Старовойтовой к люстрации вызывали ненависть - остается только догадываться. Многие наблюдатели, в связи с этим, указывают на Путина. Однако каких-то серьезных доказательств в пользу этой версии предъявлено так никогда и не было. Отметим лишь, что тесное общение окружения Путина с людьми Барсукова (и с ним самим) в 90-е годы года (особенно до переезда Путина из Санкт-Петербурга в Москву) является для более-менее осведомленных петербуржцев секретом Полишинеля.

Но озвученная ОРТ в программе “Время” версия о причинах появления скуратовского заявления была далеко не единственной. В Госдуме и Совете Федерации было общим мнением, что главная причина недовольства Ельцина Скуратовым в том, что тот слишком сблизился с Лужковым и другими критически настроенными к Кремлю губернаторами. И будто бы чрезмерная активность Генпрокуратуры в расследовании дела “Mabetex” связана именно с этим.

Вдобавок, в Генеральной прокуратуре слишком большое влияние приобрел бывший коллега генерала Рохлина по “Движению в поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки” (ДПА) депутат Госдумы от КПРФ Виктор Илюхин (о котором мы уже писали выше). Илюхин и сам в прошлом работал заместителем начальника главного следственного управления Генеральной прокуратуры СССР и поэтому был там своим человеком, причем человеком авторитетным и влиятельным.

Но самое главное, информация о деле “Mabetex” и связи этого дела с семьей Ельцина уже вовсю циркулировала в народе и открыто обсуждалась как в зарубежной, так и в российской прессе. Поэтому практически сразу столичная публика объяснила себе заявление об отставке Скуратова этим делом. Затем, раз и навсегда уже определив истинные причины этой отставки, публика тут же перешла к обсуждению методов, с помощью которых Кремль вынудил Скуратова его написать.

Довольно скоро стало известно о существовании видеопленки, на которой запечатлен секс Скуратова с двумя протитутками. Впоследствии это подтвердил и сам Ельцин (или Юмашев?) в своей книге “Президентский марафон”.

В версии Ельцина-Юмашева это выглядит так: “Первым о порнографической пленке с участием генпрокурора узнал Николай Бордюжа. Военный человек, настоящий пограничник, нетерпимый к любого рода распущенности, он был буквально в шоке. Мне про этот кошмар глава администрации решил пока ничего не говорить. При встрече со Скуратовым Бордюжа сухо сказал ему: в такой ситуации долго думать не стоит. Скуратов покорно написал прошение об отставке…”

Так и осталось невыясненным каким образом эта пленка попала в руки Бордюжи. (Интересно, что и Ельцина этот вопрос тоже не заинтересовал. Возможно, впрочем, что он с самого начала знал откуда она. Тогда отсутствие у него любопытства на этот счет вполне объяснимо).

Искреннее же возмущение Ельцина (“кошмар!”) самим фактом разухабистого прокурорского адюльтера, безусловно, вызывает восхищение (если, правда, при этом не вспоминать его собственное десятилетней давности падение с моста”, которое публика небезосновательно связала с некими его амурными похождениями).