Даже несведущий человек, посмотрев на эти кадры, всё прекрасно бы понял. Силовики не видели в Ельцине своего начальника. У каждого из них был свой начальник, которому он служил в меру понимания им своего служебного долга. Так на практике постепенно начал реализовываться в России старый, ещё средневековый принцип “вассал моего вассала – не мой вассал”. И, взамен верности присяге российскому государству каждого, например, офицера и генерала госбезопасности, Кремль (Ельцин?) получил лишь личную лояльность директора этой службы.

Через несколько дней после этого Ельцин отправился в первую за много месяцев заграничную поездку – в Казахстан и Узбекистан. И опять мы обратимся к газете “Коммерсантъ”. Нет смысла пересказывать то, что можно прочитать в первоисточнике (тем более что автор этого материала – будущий многолетний пресс-секретарь Путина и Медведева, а тогда специальный корреспондент “Коммерсанта”, Наталья Тимакова). Характерно само название репортажа: "С папой всё в порядке". Вот его полный текст:

“13.10.98. Первый после долгого перерыва зарубежный визит Бориса Ельцина окончился плачевно. Программа его пребывания и в Узбекистане, и в Казахстане была резко сокращена. Официальная версия — трахеобронхит, неофициальная — "все хуже, чем в Швеции".

То, что состояние президента оставляет желать лучшего, стало ясно ещё в воскресенье, уже буквально с первых минут его пребывания в Узбекистане. Тяжело спустившись с трапа самолета, Ельцин попал в объятия Ислама Каримова, который был вынужден поддерживать российского президента, пока он преодолевал 50 метров, отделявших самолет от здания аэропорта.

Ельцин буквально вцепился в руку Каримова и, явно с трудом переставляя ноги, прошёл мимо журналистов. Шеф президентского протокола Владимир Шевченко отсёк корреспондентов, не обращая внимания на попытки самого Ельцина остановиться, чтобы с ними пообщаться.

Запланированная церемония возложения венков к памятнику Алишера Навои — можно сказать, обязательная для всех государственных деятелей, прибывающих в страну, — была отменена. Неудивительно: для того, чтобы почтить память поэта, Ельцину пришлось бы преодолеть более 20 ступеней.

А торжественную встречу двух президентов в резиденции "Дурмень" пришлось сократить. От восхождения на подиум, с которого в Узбекистане обычно высшие лица приветствуют почетный караул, отказались. Оба президента прошлись просто по ковру. Тем не менее без опасных моментов не обошлось.

Когда командир почётного караула отдал салют саблей Борису Ельцину и двинулся к нему навстречу, президент тоже решил поприветствовать его и хотел было сделать шаг навстречу. Но, запнувшись ногой за ковер, начал буквально валиться вперед. Опытный теннисист Ислам Каримов боковым зрением увидел падающего российского президента и подхватил его под руку. Едва начальник почётного караула отрапортовал, Каримов, взяв Ельцина за руку, сразу увёл его в помещение государственной резиденции. Выстроившиеся рядом на роскошном ковре дипломаты так и остались без рукопожатия российского президента.

Опытные узбекские и российские телеоператоры сразу же повытаскивали из камер кассеты и отдали их в толпу своим помощникам, после чего продолжили съемки новыми кассетами: "А то служба безопасности отберёт". Впрочем, на узбекском телевидении кадры с падающим Ельциным всё равно были вырезаны.

Вечером на обеде в честь президента России, как рассказывают очевидцы, Ельцин выглядел ещё хуже. В ответ на по-восточному долгий тост Каримова он не смог сказать заготовленный заранее тост, несколько раз сбивался, несмотря на подсказки жены, и в итоге почему-то заявил, что "остался доволен осмотром объектов и магазинов".

Вечером в воскресенье появилась первая официальная версия случившегося: простуда. Пресс-секретарь президента Дмитрий Якушкин заявил, что на самочувствии Ельцина сказался "тяжелый перелёт и конец рабочей недели". После чего принялся заверять, что "ничего экстраординарного не произошло". Но уже утром следующего дня стало ясно, что это не так. Причём первыми, кто это понял, были люди из ближайшего окружения Ельцина. По рассказу источника Ъ, проснувшись в резиденции "Дурмень" в семь утра, Ельцин устроил окружающим разнос: почему никто не готов, он уже опаздывает на работу! Президент явно не осознавал, что находится не в Москве.

Те немногие фразы, которые тихо и неуверенно произносил президент во время российско-узбекских переговоров в расширенном составе, большей частью представляли собой бессвязные замечания по разным проблемам двусторонних отношений. Несколько раз они прерывались тяжелым сухим кашлем. Но когда шеф протокола Шевченко подошёл к Ельцину, чтобы сказать, что время переговоров подходит к концу, президент вдруг грубо оборвал его: "Это моё дело, а не ваше".

С официальным заявлением для прессы Ельцин справился не отрываясь от бумажки. Естественно, ни о каких вопросах журналистов не могло идти и речи. Более того, когда после подписания документов официанты внесли шампанское для протокольного тоста, Владимир Шевченко буквально силой развернул их назад. Тем не менее официальные лица продолжали утверждать, что никаких изменений в дальнейшей программе не предвидится.

И только когда президент прилетел в Алма-Ату и сразу после аэропорта отправился в официальную резиденцию Назарбаева, стало ясно, что программа не просто сильно сокращена, а сведена к минимуму.

Вместо суток Ельцин пробыл в Казахстане 6 часов. Он провёл сорокаминутные переговоры с Нурсултаном Назарбаевым, после чего поучаствовал в церемонии подписания договора о дружбе и сотрудничестве. Наградив президента Казахстана орденом Андрея Первозванного, Ельцин сказал: "Желаю вам долгой жизни, большого счастья, счастья казахстанскому народу..." Обычное протокольное приветствие было, однако, произнесено столь грустным тоном, что кто-то из присутствовавших даже прошептал: "Как будто прощается..."

Первоначальный диагноз — простуда — был уточнён руководителем медицинского центра управления делами президента Сергеем Мироновым (который, кстати, после почти полугодового отсутствия вновь стал сопровождать президента в его поездках): "У президента трахеобронхит, температура 37,2-37,4". Пресс-секретарь президента Дмитрий Якушкин был вынужден признать, что причины спешного возвращения Ельцина в Москву связаны исключительно с состоянием здоровья. Он заявил, что сокращение визита вызвано "медицинской необходимостью". По словам Якушкина, именно врачи во время перелёта Ташкент—Алма-Ата убедили президента сократить время пребывания в Казахстане.

Пожалуй, единственным человеком в окружении президента, который сохранял бодрость духа и продолжал улыбаться, была Татьяна Дьяченко. На замечания сочувствующих, что президент плохо выглядит и что не стоит в таком состоянии его показывать, она отвечала: "Не надо паники, с папой всё в порядке". Но один из сотрудников в администрации президента в беседе с корреспондентом Ъ констатировал: "Это гораздо хуже Швеции. Просто, слава Богу, журналисты ничего не слышали".

Напомним: в декабре прошлого года в Швеции Борис Ельцин, например, прилюдно причислил к ядерным державам Японию и Германию. Тогдашнему пресс-секретарю президента Сергею Ястржембскому пришлось смущённо просить журналистов "заменить" Японию на Великобританию, а Германию вообще "опустить". Так что можно сказать, новому пресс-секретарю Якушкину ещё повезло.”

Не мудрено, что на фоне экономической стабилизации и такого, мягко выражаясь, “вялого” Ельцина, рейтинг Примакова начал быстро расти и к декабрю достиг небывалого уровня в 54%. В тогдашней России, пропитанной нигилизмом и разочарованием во всех без исключения политиках, это был настоящий рекорд. Разумеется, что все в окружении Примакова начали подталкивать его к тому, чтобы заявить о самостоятельных политических амбициях и претензиях на президентское кресло на выборах 2000 года.

Дальнейший ход событий мы знаем только в изложении Юмашева. Он рассказывает, что в какой-то момент, в декабре, Примаков позвонил ему и попросил приехать к нему в Белый дом. Когда Юмашев приехал к Примакову, тот сообщил ему, что, несмотря на прежние договорённости, он всё же решил принять участие в президентских выборах. Примаков мотивировал это тем, что никаких других проходных кандидатов нет, а отдавать власть случайному человеку, тем более если это будет какой-то левый популист, было бы очень опасно.

Вот как в книге “Ход царём” (написанной, в том числе, по итогам бесед с Юмашевым) журналист Илья Жигулёв изложил ответ Юмашева: «Евгений Максимович, я хотел бы, чтобы вы твёрдо знали, Борис Николаевич никогда этого не поддержит. Я очень хорошо знаю его позицию, он много со мной по этому поводу разговаривал. Он пригласил вас ровно потому, что вы ему сказали, что в президенты не пойдёте. Вы помните, вы собирались вместе с ним кандидатуру будущего президента найти? У вас конфликт с Ельциным начнётся, зачем вам это надо?

Вы нормально работаете, мы вам помогаем, администрация президента делает всё возможное, чтобы вас поддерживать… Администрация работает в связке с правительством и всячески ему помогает. Если вдруг вы будете настаивать на том, чтобы пойти на выборы, администрация президента будет работать против вас, мы просто страну разрушим».

Однако Юмашеву не удалось переубедить Примакова, и тот остался при своем мнении. Тогда Юмашев сам подал в отставку, поскольку считал себя виноватым в том, что случилось. Нам это объяснение не кажется убедительным, но именно так сам Юмашев объясняет этот свой поступок.

Юмашев по какой-то неведомой причине считал, что Ельцин должен сам, лично, найти себе преемника, который и стал бы следующим президентом России. То, что Примаков таким преемником не являлся, было очевидно хотя бы потому, что Примакову было в тот момент уже 69 лет (он был старше Ельцина на полтора года).

В рассуждениях Юмашева всё было очень логично и убедительно, за исключением того, что в соответствии с конституцией России должность президента не передаётся по наследству, а выбирает его народ на всеобщих, прямых, равных и тайных выборах.

Кроме этого, конструкция с преемником имела бы право на существование, если это был бы человек, предложенный народу безусловным моральным лидером нации, руководителем, авторитет которого не подлежал бы сомнению, а популярность зашкаливала.

Но если своего преемника народу предлагал президент, рейтинг которого в тот момент был равен нулю (в пределах статистической погрешности), и который превратился в персонажа для не самых остроумных анекдотов, то почему нужно было так упорно настаивать на его праве назначить себе преемника? Как это могло помочь такому кандидату на предстоявших президентских выборах? Не стала бы такая поддержка Ельцина, наоборот, вредить ему?

Все эти парадоксы в своих многочисленных комментариях о договорённостях с Примаковым Юмашев никак не объясняет, а больше мы ни от кого (включая самого Примакова) никаких рассказов об этих договорённостях не слышали. Все же так называемые “независимые” журналистские расследования, так или иначе, имеют своим источником всё те же воспоминания Юмашева и больше – никого.

Возможно, правы те, близкие в то время к Семье чиновники и бизнесмены, которые утверждают, что в тот момент, в конце 1998 года, тема преемника ещё не стояла на повестке дня, а главной проблемой, которая занимала тогда всё окружение Ельцина, являлось “дело Mabetex” и те угрозы, которое оно в себе несло.

Путин в этот момент стал для Юмашева фактически единственным источником конфиденциальной информации о том, как шло расследование этого дела, и насколько близко генеральный прокурор Скуратов уже подобрался к членам семьи Ельцина. Разумеется, Путин быстро увидел все преимущества такого своего положения и не преминул этим воспользоваться.

Во-первых, он нарисовал картину масштабного заговора против Ельцина, во главе которого стояли Примаков и Лужков. Он убедил Юмашева в том, что они манипулировали не только Генеральной прокуратурой, но и всей левой оппозицией в Думе и большинством глав регионов (а значит – и Советом Федерации).

Он предоставил Юмашеву доказательства того, что Скуратов регулярно встречался с Примаковым и Лужковым и имел от них твёрдые заверения в поддержке (иначе он не стал бы так активно вести расследование против Семьи). Кроме этого, Путин объяснил Юмашеву, что все медиаресурсы Гусинского работали теперь против Семьи, причём в тесной координации с Примаковым, Лужковым и Скуратовым.

Возможно, что так оно и было в действительности. А может быть и не вполне так. Но, как говорится, нет дыма без огня. Тут важны акценты. Не секрет, что руководители Генпрокуратуры (включая и её главу) во все времена были частыми гостями в правительстве России и мэрии Москвы. У Генпрокуратуры, как у любого другого ведомства, всегда были вопросы относительно своего финансирования, обеспечения помещениями и тому подобного. Кроме этого, Генпрокуратуру нередко приглашали на заседания правительства для обсуждения вопросов борьбы с преступностью, с коррупцией, по поводу международной правовой деятельности и так далее.

Поэтому сам факт встреч, допустим, Скуратова с Примаковым, ещё вовсе не означал, что они плели заговор против Ельцина и его Семьи. Но тут Путин, видимо, ссылаясь на “оперативную информацию”, уже направлял Юмашева в то русло, в которое ему было нужно. Не прошло и пары месяцев, как Юмашев уже был абсолютно уверен в том, что Примаков нелоялен, метит в президенты и готов пересажать ради этого всё окружение Ельцина. Кроме того, теперь он был уверен, что единственный, кто мог всех их спасти – это Путин. И именно по этой причине Примаков, резонно опасаясь Путина, настаивал на его увольнении.

К декабрю Юмашев уже совсем созрел и, когда Примаков сообщил ему о своём решение баллотироваться на пост президента на предстоявших в 2000 году выборах, решил, что пора уходить в тень, и 7 декабря подал в отставку. С этого момента юридической ответственности за все последующие решения он уже нести не будет, но своё реальное влияние на Ельцина сохранит и будет продолжать оставаться серым кардиналом при Ельцине в формальном статусе всего лишь его советника.