Нора была готова положить этому конец.

- Ченнинг, нам надо поговорить о Тельме.

- Можем это сделать потом. Сейчас мне нужно успеть на встречу, пока ситуация не стала хуже, - сказал он, выходя из дверей. - Увидимся в среду. Наверное, пробок не будет. Если приедешь в Малибу к пяти часам, у тебя будет полно времени, чтобы собраться. Нора остановилась.

- Куда? Я вообще не приеду на этой неделе.

- О чем ты говоришь? У нас благотворительный сбор для борьбы с болезнью Альцгеймера.- Благотворительный сбор? Посреди недели? Это смешно.- Ежегодный ужин с танцами. Не строй из себя дурочку. Я тебе говорил на прошлой неделе.

Нора последовала за ним по ступенькам.

- Ты никогда не говорил ни слова.

Он с раздражением оглянулся на нее.

- Ты шутишь, правда?

- Нет, не шучу. У меня есть свои планы.

- Ну так отмени. Мое присутствие обязательно, и я хочу, чтобы ты там была. Ты не ходила на последние шесть мероприятий.

- Дико извиняюсь. Не знала, что мы ведем счет.

- Никто не говорит о счете. Скажи, когда ты последний раз ходила куда-нибудь со мной?- Не надо. Ты знаешь, что я никогда не могу вспомнить конкретный пример. Дело в том, что из Хьюстона приезжает сестра Белинды. Она здесь только один день, и мы купили билеты на симфонический концерт. Заплатили целое состояние.- Скажи ей, что у нас были планы, и это вылетело у тебя из головы.- Альцгеймеровское мероприятие вылетело из головы? Очень смешно.- Скажи ей что хочешь. Она может отдать твой билет кому-нибудь другому.- Я не могу отказаться в последнюю минуту. Это неудобно. Тем более, ты знаешь, как я ненавижу такие вещи.

- Это не для развлечения. Я купил стол на десять человек. Каждый год мы набираем десять.

- И я всегда скучаю до смерти.

- Знаешь что? Я устал от твоих отговорок. Ты вспоминаешь об этой ерунде в последнюю минуту, и я должен бегать и искать кого-то, чтобы заполнить место. Ты знаешь, какой это стыд?

- Ой, перестань. Можешь разок сходить один, ничего с тобой не случится.- Да пошла ты, - сказал он.

Он бросил портфель и сумку в багажник и направился к водительскому месту. Нора следовала за ним. Она была в бешенстве из-за того, что ей приходилось трусить за ним, и их разговор был прерывистым.

Ченнинг уселся за руль и захлопнул дверцу.Повернул ключ зажигания, что позволило ему опустить окно.

- Ты хотела поговорить о Тельме? Ладно. Давай поговорим о Тельме. Она сказала, что ты звонила в пятницу и просила ее выписать чек на восемь тысяч. Она сказала, что ты очень сурово отреагировала, когда она дала понять, что это должно быть сделано через меня. Она переживает, что ты обиделась.

- Хорошо. Замечательно. Она действительно меня оскорбила. Об этом я и хотела с тобой поговорить. Ты должен был сказать мне, что она контролирует твой кошелек. Я понятия не имела.

- Перестань. Лучше не надо. Каждый расход проходит через нее, а потом - через меня, прежде чем он попадает к бухгалтеру. В фирме семнадцать адвокатов, и только так я могу за всем следить. Она не может никому сказать “да” или “нет”, не посоветовавшись со мной. Это просто факт.

- Ладно.

- Нет причин сердиться. Она делает свою работу.

- Я не хочу это обсуждать.

- Непохоже на тебя. Обычно ты любой ценой добиваешься, чтобы обсудить все до смертного конца.

- Почему ты строишь из себя обиженного? Это дурацкий ужин в Лос-Анджелесе. Не Белый дом.

- Я говорил тебе дважды.

- Нет. Не говорил. Ты заговорил об этом сейчас, потому что надеешься отвлечь меня от проблемы.

- Какой проблемы?

- Не знаю, почему я должна перед ней отчитываться?

- Ты не предложила объяснения. Ты велела ей выписать чек. Неужели нельзя спросить, для чего он? Веришь или нет, восемь тысяч - немаленькая сумма.- Я не хочу сейчас об этом говорить.

- И почему же?

- Шесть месяцев назад я хотела купить акции IBM. Ты отмел идею, а акции подскочили на шестнадцать пунктов за два дня. Если бы у меня был доступ хотя бы к скромной сумме, я могла бы хорошо заработать.

- И через два дня цена упала. Ты бы все потеряла.

- Я бы продала все до этого, а потом купила бы опять, по низкой цене. Я не дура и разбираюсь в этих делах, что бы ты ни думал.

- О чем это все на самом деле? Ясно, что ты чем-то недовольна.- Мне нужны были восемь тысяч, чтобы купить акции GE. Теперь слишком поздно. Когда биржа закрылась в пятницу, цена подскочила с 82 до 106.- Восемь тысяч? Что хорошего можно было с ними сделать?- Не имеет значения. Я не должна была упрашивать.

- Нет смысла закатывать истерику из-за порядка в бизнесе. Ты хочешь денег, я открою для тебя счет.

- Ты откроешь для меня счет, как будто ты мой папаша? Ченнинг вздохнул и закатил глаза. Сплошное актерство. Он покачал головой. Окно поднялось. Он включил задний ход и проехал по двору, пока не появилось достаточно места, чтобы развернуться и выехать. Что он и сделал, с визгом колес. Уехал.

Она вернулась в дом и закрыла за собой дверь. Это был не первый раз, когда они поругались, и точно не последний. Эмоции утихнут и рассудок возьмет верх, но она не собиралась оставлять эту тему. В большинстве случаев они были способны уладить свои разногласия, но она научилась избегать переговоров, когда кто-то из них злился. Она пошла на кухню, собрала оставшиеся бокалы из-под мартини и поставила их в машину. Ей нравилось снова остаться в доме одной. В понедельник утром миссис Стамбо сделает тщательную уборку, поменяет постельное белье, сделав четыре загрузки стиральной машины, и в целом наведет порядок. Сейчас Нора могла спокойно наслаждаться тишиной. Она быстро проверила комнату для гостей, вместе с примыкающей просторной ванной, чтобы посмотреть, не забыли ли что-нибудь Лоу. Нора не любила, когда в душе оставался чужой шампунь, и всегда был шанс, что кто-то забудет украшение или одежду в шкафу. Мередит оставила журнал на прикроватном столике.

Нора взяла его, собираясь выбросить. Вместо этого она принесла его на кухню, где сделала себе чашку чая. Захватила чай и журнал на веранду и устроилась в кресле, задрав ноги на оттоманку, благодарная за редкий момент расслабления. Она листала блестящие страницы, читая рекламу магазинов на Родео драйв, дорогих салонов, галерей и бутиков. Там был шестистраничный разворот с особняком месяца, неким раздутым, хотя со вкусом построенным дворцом, принадлежащем одному из модных новых кинопродюсеров. Еще она прочла статью об актрисе, с которой она познакомилась и та ей не понравилась, получая злобное удовлетворение от ядовитых комментариев журналиста. Когда Нора добралась до социальной секции, она стала смотреть, кто посещал какие мероприятия. Ченнинг был прав, когда сказал, что она пропустила последние шесть событий. Она знала многие пары на фотографиях, обычно они были с друзьями, или коллегами, или знаменитостями, с бокалами в руках. Женщины все были в длинных платьях и роскошных украшениях, позировали рядышком со своими важными мужьями. Мужчины выглядели элегантно в смокингах, хотя фотографии были монотонно похожими. Они представляли кто есть кто в голливудских кругах. Некоторые пары посещали все мероприятия.

Нора тайно поздравила себя с тем, что пропустила столько скучных вечеров, когда заметила фотографию Ченнинга с Эбнером и Мередит на балу джинсов и бриллиантов, на который она тоже не пошла. Лоу сияли, как будто были счастливы. Теперь это было смешно. Она посмотрела на пышную рыжеволосую женщину, которая держала Ченнинга под руку. Женщину она не узнала, но ее платье выглядело копией ее собственого платья от Гуччи, которое она держала в доме в Малибу. Оно не могло быть оригинальным, потому что Нору заверили в уникальности ее платья. Она подумала, как ужасно было бы появиться на той же вечеринке в таком же платье.

Нора снова посмотрела на рыжую, встревоженная влюбленной улыбкой, которой та одаривала Ченнинга. Это была единственная фотография на странице, где женщина смотрела на своего компаньона, а не улыбалась прямо в камеру. Нора прочитала подпись и почувствовала, как ее окутало холодом с головы до ног. Тельма Лэндис. Она держала его под руку. Его правая ладонь накрывала ее руки. Тельма до сих пор имела лишний вес, но сумела ужать каждый лишний фунт в подобие песочных часов - фигуры, которую Мэрилин Монро сделала знаменитой тридцать лет назад. Исчезли ее желтоватые зубы и плохо подстриженные тусклые волосы. Теперь ее выкрашенные в ярко-рыжий цвет локоны были уложены во французскую прическу. На ней были бриллиантовые серьги, а улыбка открывала белоснежные коронки на несколько тысяч долларов. Нора почувствовала, как краска бросилась ей в лицо, когда пришло понимание. Она ошибалась. Она не так прочитала знаки. Мередит не посылала ей такие умоляющие взгляды потому, что хотела поделиться своими несчастьями в браке. Мередит жалела Нору за то, что знала она и половина Голливуда. За то, что происходило между Ченнингом и Тельмой Лэндис, долбаной машинисткой, которая на него работала.

6

Данте

Данте занялся плаванием второй раз в жизни, когда купил недвижимость в Монтебелло восемнадцать лет назад. Вообще-то, он был Лоренцо Данте младший, но его обычно называли Данте, чтобы отличить от отца, Лоренцо Данте старшего. По причине безопасности он избегал заниматься спортом открыто, значит, бег, гольф и теннис исключались. Он устроил домашний спортзал, где поднимал тяжести три раза в неделю. В качестве аэробики он плавал. Участок в двенадцать гектаров был окружен каменной стеной, со входом через электрические ворота, одни спереди, другие - сзади. Каждые со своей каменной сторожкой, с вооруженным охранником в форме. Всего там работало шесть человек, сменяясь каждые восемь часов. Седьмой отвечал за камеры слежения, которые днем контролировались на месте, а ночью - удаленно. На участке было пять построек. Двухэтажный главный дом с отдельным гаражом на пять машин. Над гаражом располагались две квартиры.В одной жил Томассо, шофер Данте, другую занимала его персональная повариха, Софи.

Еще там был домик для гостей с двумя спальнями и домик у бассейна, который включал домашний спортзал и кинотеатр на двенадцать мест. Домашний офис Данте находился в большом бунгало, который называли Коттедж, где была гостиная, спальня, ванная и кухня. Еще у него был офис в центре Санта-Терезы, где он проводил большую часть рабочего дня. Казалось, что Коттедж и домик у бассейна изолированы от главного дома, но они соединялись туннелями, идущими в двух направлениях под теннисным кортом.

Данте добавил крытый бассейн, вдоль задней стены главного дома :в две дорожки шириной и двадцать пять метров длиной, с раздвижной крышей. Дно и стены были выложены переливчатой стеклянной плиткой, и когда сверху светило солнце, это было как двигаться через мерцающую радугу света.

Мать научила его плавать в четыре года. В детстве она боялась воды, и хотела быть уверенной, что ее дети станут хорошими пловцами в раннем возрасте. Данте делал двадцать пять кругов, начиная в 5.30 утра, и считая в обратном порядке - от двадцати пяти до нуля. Он сохранял температуру воды в двадцать градусов, а воздуха - тридцать. Ему нравилось, как вода приглушает звуки, он любил простоту кроля, и ему нравилось, каким чистым и пустым он чувствовал себя, когда заканчивал. Они с Лолой, его подругой в последние восемь лет, вернулись прошлым вечером из лыжной поездки на озеро Лоис, где изменение температуры сделало лыжню слишком влажной, чтобы кататься. Данте в любом случае ненавидел холод, и если бы это зависело от него, он сократил бы поездку, но Лола уперлась и не хотела ничего слушать. У Данте отпуска вызывали стресс. Он не любил безделье и не любил удаляться от своего бизнеса. Ему не терпелось вернуться назад и заняться делами. В 7.00 в понедельник утром он принял душ и оделся. Пахло кофе, беконом и чем-то сладким. Он был рад позавтракать в одиночестве, узнавая новости во время еды. Перед тем, как спуститься к завтраку, он зашел на второй этаж к отцу. Дверь была открыта, и сиделка меняла ему простыни. Она рассказала, что у отца была тяжелая ночь, и в конце концов он оставил надежду заснуть. Он надел костюм и попросил Томассо отвезти его в офис в Санта-Терезу. Большинство дней старик сидел за столом часами, пил кофе, читал биографии давно умерших политических деятелей и решал кроссворды в “Нью-Йорк Таймс”, пока не наступало время ехать домой.

Данте спустился на уровень подвала и прошел по туннелю из главного дома к Коттеджу. Поднявшись наверх, он пересек полоску газона, чтобы навестить своего дядю Альфредо в домике для гостей. Дядя жил там с тех пор, как его выписали из больницы после онкологической операции год назад. Изначально домик для гостей предназначался для серии нянюшек, которые работали на предыдущего владельца. Теперь одна из спален была оборудована госпитальной кроватью, а второй могли пользоваться ночные сиделки. Альфредо был единственным выжившим братом его отца, и практически безденежным. Два младших брата, Донателло и Эмо, погибли в один день, в возрасте девятнадцати и двадцати двух лет. 7 февраля 1943 года, за два дня до окончания битвы за Гуадалканал. Данте не мог понять, что случилось с отцом и дядей Альфредо. Как можно достигнуть конца жизни и не иметь ничего за душой? Отец говорил, что это был плохой финансовый совет от бухгалтера, который “ больше не работал в фирме”, в смысле, находился в могиле. Данте подозревал, что то, что отец объяснял плохим финансовым советом, на самом деле было результатом постоянной жизни не по средствам. Лоренцо старший был местным парнем, который поднялся во времена Запрета, достаточно умным, чтобы сколотить деньги на буме. Рынок был широко открыт, со спросом на низкокачественное пойло. Азарт и проституция процветали в той же атмосфере излишеств. Он никогда не считал глав бандитских синдикатов своими союзниками. Нью-Йорк, Детройт, Чикаго, Канзас- сити и Лас Вегас казались далекими. Он был связан на расстоянии со многими игроками, но его амбиции были строго провинциальными, и Санта-Тереза оказалась идеальным маленьким городом, чтобы продвигать грешные дела. Его организация стала кормушкой для Сан-Франциско и Лос-Анджелеса. За пределами этих городов у него не было интересов. Он не вмешивался в дела больших мальчиков, а они не вмешивались в его. Он держал политику открытых дверей, предлагая безопасный рай для любого посвященного, которому нужно было на время залечь на дно. Еще он щедро развлекал своих корешей со Среднего запада и восточного побережья. Западное побережье уже стало магнитом для богатых и неуемных граждан, которые приезжали со всех концов страны в поисках солнца, отдыха и закрытой обстановки, в которой можно побаловать свои скромные аппетиты.