В 9.00 я была в постели, думая, что это был конец эпизода с магазинным воровством. Глупая.

5

Нора

Для Норы выходные начались на неприятной ноте. Она провела начало недели в Беверли Хиллс, занимаясь рутинными делами. Сходила к парикмахеру, на маникюр, педикюр, массаж и ежегодный медицинский осмотр, который была рада оставить позади. Она вернулась в дом в Монтебелло во второй половине дня в четверг. Они с Ченнингом купили свой второй дом в прошлом году, и она любила каждую минуту их времени там. Хотя новое место было всего в полутора сотнях километров к северу от их постоянной резиденции, она чувствовала, как будто путешествует в другую страну. Она не могла дождаться, чтобы приехать сюда.

Это был второй брак для каждого из них. Когда они с Ченнингом встретились, он делил с бывшей женой опеку над дочками-близнецами тринадцати лет. Ее сыну было одиннацать. Они решили не иметь совместных детей и жить проще. Летом все трое детей собирались с ними под одной крышей, и это был достаточный хаос, особенно когда они вступили в подростковый возраст. Перебранки, визги, слезы, обвинения в нечестности и хлопанье дверями, наверху и внизу. Ценя текущий мир и спокойствие в доме, Нора оглядывалась на это время с любовью. По крайней мере, семья была целой, хотя шумной и беспокойной. Ченнинг собирался присоединиться к ней в пятницу к ужину и остаться до утра в понедельник. Однако, в последнюю минуту он позвонил сказать, что привезет супругов Лоу. Эбнер был старшим партнером в юридической фирме Ченнинга и одним из его лучших друзей. Мередит была второй женой Эбнера, женщина, которая была виновата в крахе его первого брака десять лет назад. Он был серийным бабником и изменял Меридит с женщиной, которая, несомненно, окажется женой номер три, если достаточно умна и правильно разыграет свои карты.

Нора и Мередит познакомились на занятиях по фитнесу пятнадцать лет назад, и не любили ничего больше, чем сплетничать о скандалах в их социальных сферах. Они сразу подружились, когда обнаружилось, как жена президента банка неожиданно приехала домой и нашла мужа, переодетого женщиной, в костюме от Армани и дизайнерских туфлях на шпильках. В другой раз общую знакомую обвинили в присвоении больших сумм денег из благотворительного фонда, где она работала добровольцем-казначеем. Обвинения были выдвинуты, но дело никогда не дошло до суда. Было достигнуто соглашение, и дело замели под ковер.

По крайней мере дважды в год на свет выходило что-нибудь возмутительно недопустимое, и две подруги с упоением делились слухами. Нора и Мередит строили все свои отношения на непристойных сплетнях. Это позволяло двум женщинам сравнивать свои наблюдения, проверять общие ценности и усиливать общие позиции, чтобы делиться любым количеством снобистских оскорблений. Не то чтобы они считали себя снобами. Потом Мередит встретила Эбнера, и через год или два они оба расстались со своими супругами. Нора и Ченнинг сопровождали их на скромной церемонии в городской ратуше, за которой последовал элегантный обед в отеле Бел Эйр. Поскольку Ченнинг и Эбнер были такими хорошими друзьями, две женщины сблизились еще больше. Нора была верной опорой для Мередит, когда та поймала Эбнера на первой измене. Какая ирония судьбы. Их дружба выросла на несчастье других, а теперь страдания Мередит оккупировали фронт и центр. Нора стала ее жилеткой, выслушивая ее жалобы в течение часовых телефонных разговоров и обедов с выпивкой, где Нора играла роль жизненного коуча и брачного психолога, чувствуя себя мудрой и возвышенной. Вместе они анализировали каждый нюанс порочной связи Эбнера с другой женщиной, которая (по их мнению) была не только вульгарной, но доверилась не тому косметическому хирургу. Проблемой было то, что Мередит любила стиль жизни, который предоставлял ей Эбнер.Так что, устав от эмоций, она смогла примириться с его неверностью. Хотя он никогда не сознался в интрижке, Эбнер купил ей охапку дорогих украшений и повез в круиз по Средиземному морю.

Когда Мередит раскрыла измену номер два, разыгрались те же сцены. Новый цикл слез, гнева и клятв отомстить продолжался несколько месяцев. Нора обнаружила, что скучает, хотя ей потребовалось время, чтобы признаться себе в этом. Она хотела быть верной и сочувствующей, но драма стала утомительной, и она начинала терять терпение от бессмысленного гнева и злобы. Мередит все равно никогда не подаст на развод, так зачем поднимать такой шум? Последней каплей стал случай, когда Мередит закатила сцену на ужине, где присутствовала еще одна женщина. Хозяйка быстро остановила пьяные выкрики Мередит, но не раньше, чем та выставила себя полной дурой. Это оскорбило Нору, которая сочла поведение Мередит неподобающим и неприличным. Несмотря на правоту позиции Меридит, существовал этикет. В их социальном кругу каждый должен был быть слишком хорошо воспитан, чтобы показывать свое несчастье на публике. Каким бы ни был статус их брака, пребывали они в недовольстве или были вне себя, от супружеских пар ожидалось сохранять хотя бы фасад любезности. Никаких подколок, острот, никакой враждебности, выражаемой через поддразнивание и подтрунивание. Нора поняла, что Мередит привыкла разыгрывать из себя жертву, потому что ей нравилось находиться в центре сцены. Нора поделилась этими соображениями в конфеденциальном разговоре с общей знакомой, момент откровенности, который оказался просчетом с ее стороны. Она знала, что было неблагоразумно делиться информацией, которую следовало хранить для себя, но та женщина подняла тему первой, и Нора не смогла устоять. Каким-то образом это дошло до Мередит, и между ней и Норой произошла крупная ссора. Позднее они восстановили отношения, но Нора чувствовала себя неудобно, сознавая, что предала подругу, и поэтому была счастливей на расстоянии от нее. Ченнинг уже приглашал их однажды, не посоветовавшись с Норой, и она все время боялась сказать лишнее. Два дня она была очень осторожна, а когда Эбнер с Мередит уехали, дала волю своим чувствам.

- Боже, Ченнинг! Меньше всего на свете я хотела слушать ее излияния. Мне ее жалко, но мне надоело выражать сочувствие. Буду благодарна, если ты больше не будешь их приглашать.

Видимо это рассердило Ченнинга, хотя его тон был легким.- Даже если вы с Меридит поругались, мы с Эбнером не должны быть наказаны.- Речь не о том, чтобы наказывать кого-то. Ты должен признать, что это неудобно, зная, чем занимается Эбнер. Вдруг она прямо меня спросит? Что я должна отвечать?- Что он делает, и что она чувствует по этому поводу, не наше с тобой дело.- Может быть и нет, но этот мужик просто дерьмо.

- Согласен, а теперь давай сменим тему.

С этого момента Нора держала свои выводы при себе. Она понятия не имела, знает ли Мередит об афере номер три, и это ставило ее в неудобную позицию следить за каждым словом. Ей не нравилось хранить секреты. Даже если дружба охладела, она пребывала в конфликте сама с собой. Должна она заговорить об этом или нет? Если Мередит уже знала об отношениях, и Нора упомянет о них, последует взрыв слез и ломание рук и выходные будут испорчены. Но если Мередит находится в темноте и Нора не предупредит ее, то подставит себя под обвинения: Почему ты мне не сказала? Как ты могла меня отпустить, когда знала, что происходит? Нора убедилась, что домработница, миссис Стамбо, приготовила комнату для гостей, поставила свежие цветы, дистиллированную воду в хрустальном графине, с такими же стаканами и положила два набора египетских полотенец, сложенных вместе и перевязанных атласной ленточкой. Хотя уже был апрель, вечера были по-прежнему прохладными, и она проследила, чтобы во всех каминах были дрова. Еда могла стать проблемой. Они с Ченнингом недавно потеряли персональную повариху, а на миссис Стамбо не приходилось рассчитывать, чтобы готовить на четверых. Нора проверила морозилку, где до сих пор стояли несколько блюд, приготовленных шефом, перед тем как она их покинула “чтобы преследовать другие цели”. Вообще-то, она спрыгнула с корабля, чтобы работать у другой пары в Монтебелло, которые предложили ей на тысячу долларов в месяц больше. Нора тепло попрощалась с ней и вычеркнула пару из своего социального списка.

Она решила разморозить запеканку с мясом по-бургундски и подать ее вечером с салатом, свежим хлебом и ягодами на десерт. На вечер в субботу она заказала столик на четверых в кантри-клубе. Написала список и послала в магазин миссис Стамбо за продуктами для завтраков в субботу и воскресенье и одного ланча. Эбнер будет настаивать, чтобы отплатить за их гостеприимство, поведет их обедать в воскресенье, и это будет все. Лоу уедут обратно в Бел Эйр к двум часам, и, если повезет, у них с Ченнингом останется воскресный вечер для себя.

Она надеялась, что Ченнинг приедет первым, и она сможет выяснить, знает ли Мередит о последней интрижке Эбнера. Нора хотела заранее настроиться, чтобы сыграть свою роль. Еще ей хотелось отругать его за приглашение гостей на ее голову в последнюю минуту, когда он знал, что она рассчитывала провести время с ним вдвоем. Но нужно было не переиграть с критикой. Если Ченнинг будет вынужден оправдываться, он начнет дуться, как маленький мальчик. У него была способность звучать приятно, будучи холодным и отстраненным.

Как оказалось, возможности поговорить не представилось, потому что Ченнинг и Лоу приехали одновременно. Сначала его машина, потом их, въехали во двор, и с этого момента у нее не было шанса расспросить его. Ее раздражение быстро рассеялось коктейлями и разговорами. Кто может сохранить плохое настроение в присутствии дорогого вина?

Эбнер был само очарование, верный признак связи на стороне. Мередит, конечно, чувствовала, что его поведение что-то значит. Нора могла сказать, что Мередит жаждала сочувствия, которое она когда-то щедро проявляла. Нора держалась легко и следила за тем, чтобы разговор между ними оставался поверхностным. Дважды Мередит посылала ей виноватый, умоляющий взгляд и один раз чуть не заговорила, но Нора уплыла. В конце концов, когда Ченнинг и Эбнер отошли приготовить свежие напитки, Мередит тронула руку Норы и сказала мрачным тоном:

- Нам надо поговорить.

- Конечно. Что такое?

- Я даже не знаю, с чего начать. Может пройдемся утром по пляжу? Только вдвоем. Я соскучилась.

- Ладно. Давай посмотрим, что собираются делать ребята, и может, выкроим время, - сказала Нора весело.

В душе она почувствовала приступ упрямства. Ей не нравилась идея интимного разговора с Мередит, и она постарается, чтобы этого никогда не случилось. Действительно, настало время для Мередит принять на себя ответственность за сделку, которую она заключила, выходя замуж. Она была причиной неверности Эбнера первой жене, так чего же еще она ждала? Или она должна смириться, или все изменить. Купаться в своем несчастье было потворствованием своим капризам, тем более, что она сама навлекла на себя свои горести. К огромному облегчению Норы выходные наконец подошли к концу без пугающей прогулки по пляжу. Когда Эбнер с Мередит отъехали от дома в час дня, Нора наконец расслабилась.

К сожалению, остаток воскресенья был прерван звонком из офиса, который раздался сразу после отъезда Лоу. Что-то случилось у одного из знаменитых клиентов Ченнинга, и ему необходимо было присутствовать. Объяснения и извинения были не нужны, потому что Нора понимала. Такова уж натура зверя. Ченнинг был адвокатом в сфере развлечений, и его список клиентов включал как восходящие таланты, так и долгих игроков в индустрии. Он сделал состояние на персональном обслуживании. Как доктор, он был готов выехать в любое время, по первому звонку.

Это значило, что обсуждение личных вопросов, которые она собиралась задать, сжалось до двух минут, когда он засовывал папки в портфель, по дороге к машине. Она хотела поговорить о ссоре, которая случилась у нее с его персональной ассистенткой. Тельма (чью фамилию Нора не могла запомнить) была с ним два года, и хотя Нора раньше имела с ней незначительные проблемы, явного нарушения субординации никогда не случалось. Нора познакомилась с Тельмой, когда та в первый раз пришла на работу с Ченнингом. Нора всегда приходила в офис, когда там появлялся новый работник. Эта личная связь, даже однократная, обеспечивала лучшие отношения по телефону. Нора редко звонила в офис, но иногда что-нибудь случалось в доме, или с его дочерьми. У Ченнинга был определенный вкус, когда дело касалось нижестоящих. Секретари, бухгалтеры, ассистенты, даже домработницы, были одного типа: женщины определенного возраста, которые выросли во время Великой депрессии, в эру лишений. Эти женщины были благодарны за хорошо оплачиваемую работу, они были обучены старомодным ценностям: трудолюбию, преданности и бережливости. Его прежняя “девочка”, Айрис, проработала с ним семь лет, когда у нее случился инсульт, и ей пришлось уйти на пенсию. Тельма была исключением, моложе лет на двадцать, невыразительная, слегка полноватая и очень официальная.

С момента их первой встречи Нора разговаривала с Тельмой бесчисленное количество раз, и никогда не чувствовалось ни малейшего дружелюбия со стороны этой женщины. Честно говоря, Ченнинг не поощрял приятельства. Он часто жаловался на свою прежнюю жену, Глорию, которая всегда заводила дружбу с нанятыми работниками и оказывалась замешанной в их личные проблемы. Пьяница-уборщица звонила Глории посреди ночи и просила увеличить ей зарплату. Садовник уговорил ее купить ему новые инструменты, когда старые украли на другом рабочем месте. Когда забеременела дочка повара, именно Глория возила ее к врачу, потому что девушка слишком плохо себя чувствовала, чтобы ездить на автобусе. Ченнинг находил абсурдным то, что Глория была палочкой-выручалочкой для людей, которым он платил. При Норе он решительно это прекратил, и она была рада подчиниться. Она решила, что он сделал Тельме соответствующее внушение, и поэтому ее тон всегда казался таким холодным. Тельма, или неуверенная в себе, или угодливая по натуре, настаивала на консультации с Ченнингом, когда Нора обращалась с малейшей просьбой. Теперь, когда она звонила в офис, чтобы поговорить с Ченнингом, то натыкалась на стену с паутиной.Тельма была искусна в этом, проявляя почти незаметное сопротивление, на котором Нора не могла ее поймать. Если Нора просила ее выписать чек, Тельма тянула, пока не могла спросить у Ченнинга. Когда это случилось во второй раз, Нора пожаловалась Ченнингу, и он обещал с ней поговорить. На какое-то время поведение Тельмы улучшилось, но потом она вернулась к старому, ставя Нору в неудобную позицию, заставляя не говорить ничего, или снова протестовать, из-за чего она казалась грубой. Тельма отказывалась признавать Норин авторитет. Ченнинг был ее боссом. Нора могла быть женой босса дома, но это не касалось Тельмы.