- С вами все в порядке? Эта женщина вас чуть не сбила.- Все в порядке, не волнуйтесь.

- Хотите, я сообщу охране? Вам действительно нужно подать заявление. Я помотала головой.

- Вы не заметили номер машины?

- Нет. Но это был “Линкольн континентал”. Темно-синий, если это поможет.- Хорошо. Спасибо.

Когда он ушел, я собралась и отправилась на поиски своей машины. Голень пульсировала, а ладонь щипало там, где в рану попала грязь. Я получила исчезающе мало за цену, которую заплатила. Вот тебе и информация свидетеля. Я и так знала, что это черный “Мерседес”. Это был номер, который я проворонила. Черт.

3

Пятнадцать минут спустя я сворачивала с бульвара Кабана на Албани. Припарковала свой “Мустанг” в половине квартала от дома и прохромала остальной путь, все еще прокручивая в голове произошедшее. Просто удивительно, что ты пропускаешь, когда кто-то пытается увеличить число жертв дорожных происшествий за твой счет. Не было смысла ругать себя за то, что не увидела номер машины. Ну ладно, я немножко себя побранила, но не слишком. Я могла только надеяться, что женщину в черном брючном костюме действительно арестовали, и она находилась в окружной тюрьме, оприходованная, сфотографированная и со снятыми отпечатками пальцев. Если она была новенькой, ночь в тюрьме могла излечить ее от желания воровать. Если она была закоренелой магазинной воровкой, возможно, она заляжет на дно, по крайней мере до суда. Ее подружка тоже может извлечь урок.

Заворачивая к дому, я увидела, что Генри уже выставил свои мусорные баки на тротуар, хотя мусор не должны были забирать до понедельника. Я прошла через скрипучую калитку и свернула за угол, где отперла дверь своей квартиры и кинула сумку на табуретку в кухне. Включила настольную лампу и закатала штанину, чтобы проверить свою травму, поступок, о котором я сразу пожалела. Моя голень теперь щеголяла твердой шишкой, отливавшей зловещим блеском, с двумя широкими синяками цвета баклажана по бокам. Мне не нравится играть в пятнашки с “Мерседесами”. Мне не нравится, когда меня заставляют скакать между машинами, как на репетиции циркового трюка. Я больше злилась, вспоминая, чем была тогда. Я знаю, что есть люди, которые верят в “простить и забыть”. Между прочим, хочу сказать, что я большая поклонница прощения, если только у меня есть возможность сначала свести счеты.

Я перешла через двор к дому Генри. На кухне горел свет, внутренняя дверь была открыта, но наружная стеклянная была закрыта на крючок. Я почувствовала запах кипевшего на плите горохового супа. Генри разговаривал по телефону. Я постучала по притолоке, чтобы сообщить о своем присутствии. Генри поманил меня внутрь, и когда я показала на дверь, он до отказа вытянул телефонный провод, чтобы снять крючок. Он продолжал разговаривать, жестикулируя конвертом с авиабилетами.- Через Денвер. У меня там полуторочасовая пересадка. Самолет в 3.05. Дату возвращения я оставил открытой, так что будем смотреть по ситуации. Последовала пауза, когда собеседник отвечал так громко, что я почти понимала смысл, с того места, где стояла. Генри отодвинул трубку от уха и обмахивался конвертом, закатывая глаза. Через минуту он заговорил.

- Хорошо. Не волнуйся. Я всегда могу взять такси. Если я тебя увижу, значит увижу. Если нет, я приеду домой, так быстро, как смогу.

Разговор продолжался еще некоторое время. Я подняла свою ободранную ладонь. Генри внимательно посмотрел на нее и поморщился. Продолжая разговаривать, он положил конверт на стол, открыл ящик и достал пузырек с перекисью и коробочку с ватными шариками. Когда разговор закончился, он показал мне на кресло.- Как ты это сделала?

- Длинная история, - ответила я и изложила концентрированную версию магазинной кражи и своей попытки догнать воровку.

- Видел бы ты мою голень. Выглядит так, будто кто-то огрел меня монтировкой. Странно. что я даже не знаю, как это случилось. Она ехала прямо на меня. Через мгновение я взлетела и оказалась в стороне.

- Не могу поверить, что ты за ней гналась. Что ты собиралась делать, произвести гражданский арест?

- Я об этом заранее не думала. Надеялась запомнить номер ее машины, но не повезло. Что происходит? Похоже, ты собрался в путешествие.- Я лечу в Детройт. Нелл упала. Льюис позвонил рано утром и разбудил меня.- Упала? На нее непохоже. Обычно она устойчива, как скала. Генри смочил ватный шарик в перекиси и прикоснулся к моей ране.Легкая пена появилась по краям царапины.Рука больше не болела, но как здорово, когда за тобой ухаживают с искренней материнской заботой. Он нахмурился.

- Она открывала банку тунца, а кот крутился туда-сюда у нее под ногами. Ты знаешь, как они делают. Она пошла поставить на пол его миску, споткнулась об него и упала на бедро. Она пыталась встать сама, но боль была невыносимой, так что мальчики позвонили 9-1-1. Ее отправили прямо в операционную, откуда он мне и позвонил. Я связался с бюро путешествий сразу, как они открылись, и мне нашли билет на ближайший рейс.- Что за кот? Я не знала, что у них есть кот.

- Я думал, что рассказывал тебе. Чарли взял уличного кота, месяц назад. Кожа да кости, нет хвоста и половинки уха. Льюис хотел утопить этого грязнулю в пруду, но Чарли с Нелл объединились и победили. Льюис делал свои обычные ужасные предсказания - воспаления от кошачьих царапин, заражение, глисты и, конечно, сегодня утром “трагический удар”, как он выразился. В основном, его доклад состоял из “ я же говорил.”- Но с Нелл все в порядке?

Генри махнул рукой.

- Льюис говорит, ей вставили в бедро титановый стержень в тридцать пять сантиметров, и не знаю, что еще. Трудно было заставить его говорить что-то конкретное. Я так понял, что она пробудет несколько дней в больнице, а потом отправится на реабилитацию.- Бедняжка.

Сестре Генри, Нелл, было 99 лет, и обычно она была образцом здоровья. Не только активная, но и энергичная. Единственная госпитализация, о которой я слышала, случилась девятнадцать лет назад, когда у нее появились “женские проблемы”, и пришлось сделать гистерэктомию. После чего она заявила, что, хотя в восемьдесят лет она примирилась с мыслью о том, что ее детородные дни прошли, ей было жалко потерять орган. У нее никогда не удаляли никакую часть тела, и она надеялась покинуть мир со всем нетронутым комплектом. Нелл никогда не была замужем, и у нее не было собственных детей. Ее четверо младших братьев служили заменой, усложняя ей жизнь, как и положено детям. Генри, самый младший, был ближе к Нелл, чем средние братья. Они двое были как подставки для книг, удерживая прямо трех средних братьев. После Нелл, Генри был вторым членом семьи, который брал на себя ответственность. По правде, он иногда выступал в таком качестве и в моей жизни тоже.

Вильям, восьмидесяти девяти лет, на год старше Генри, переехал в Санта-Терезу четыре года назад и женился на моей подруге Рози, хозяйке таверны, где я провожу время. Что касается Льюиса и Чарли, которые до сих пор жили дома, они полностью могли о себе позаботиться. Это была Нелл, временно беспомощная, с чем они не могли справиться. Все мальчики полагались на нее, доверяя ей руководство своими жизнями и благополучием. Если она перестала функционировать, даже временно, Чарли и Льюис были в полной растерянности.

- Во сколько у тебя самолет?

- В шесть тридцать. Значит, вставать придется в четыре тридцать, но я могу поспать в самолете.

- Вильям летит с тобой?

- Я его отговорил. Он жаловался на желудок, а новости о Нелл совершенно выбили его из колеи. Если бы он поехал, у меня на руках могло оказаться два пациента. Вильям был вдохновенным ипохондриком, и его лучше было держать подальше от больных и немощных. Генри рассказывал, как за несколько месяцев до гистерэктомии Нелл, у Вильяма начались ежемесячные спазмы, что позднее объяснили синдромом раздражения кишечника.

- Буду рада отвезти тебя в аэропорт.

- Чудесно. Тогда мне не придется оставлять там машину на долговременной стоянке. Он включил духовку и задержал на мне взгляд голубых глаз.- У тебя есть планы на ужин?

- Забудь. Я не хочу, чтобы ты обо мне беспокоился. Ты уже собрал вещи?- Еще нет, но мне все равно нужно поесть. После ужина достану чемодан. У меня белье в сушилке, так что я не могу собираться, пока оно не высохнет. Шардоне в холодильнике. Я налила себе вина, а потом взяла старинный стакан и положила в него лед. Генри хранит свой Блэк Джек в шкафчике возле раковины, так что я налила ему на три пальца. Взглянула на него, и он сказал:

- И вот столько воды.

Сложил близко большой и указательный пальцы, чтобы показать количество. Я добавила воды из-под крана и передала ему напиток, который он прихлебывал, продолжая готовить ужин.

Я накрыла на стол. Генри достал из морозилки четыре домашних булочки и положил на противень. Как только просигналила нагревшаяся духовка, он поставил туда противень и включил таймер. Генри - профессиональный пекарь на пенсии, который даже сейчас производит непрерывный поток хлебов, рулетов, печений, тортов и булочек с корицей, таких вкусных, что заставляют меня стонать.

Я села за стол и заметила список дел, которые Генри нужно было сделать до отъезда. Он уже отменил доставку газеты, забрал вещи из химчистки и перенес визит к дантисту. На этой строке он нарисовал счастливую рожицу. Генри ненавидит дантистов и откладывает визиты к ним как можно дольше. Он вычеркнул напоминание выставить мусорные баки для забора мусора в понедельник. Еще он поставил на таймер наружный свет и перекрыл воду к стиральной машине. Он собирался попрость меня поливать его цветы и обходить дом каждые два дня, чтобы убедиться, что все в порядке. Я сама вычеркнула эти пункты. К этому времени салат был готов, и Генри разливал суп по мискам. Мы уплели свою еду с обычной скоростью, соревнуясь за рекорд. Пока что, я была впереди.

После ужина я помогла ему убрать посуду, а потом отправилась к себе, с бумажным коричневым пакетом, полным скоропортящихся продуктов, которые отдал мне Генри.

Утром я проснулась в 5:00, почистила зубы, помыла лицо и натянула вязаную шапочку на свои космы, которые плоско примялись с одной стороны и стояли дыбом в остальных местах. Поскольку была суббота, мне не нужно было делать обычную пятикилометровую пробежку, но я влезла в спортивный костюм и кроссовки для простоты. Генри ждал меня на веранде. Конечно, он выглядел прелестно: чинос и белая рубашка, с голубым кашемировым пуловером поверх нее. Его белые волосы, еще влажные после душа, были аккуратно зачесаны на одну сторону. Я представила себе “вдовушек” в аэропорту, выстроившихся в очередь за возможность сесть рядом с ним. Мы поболтали двадцать минут пути до аэропорта, что помогло мне сдержать накатившее чувство меланхолии, когда я высадила его возле выхода на посадку. Я убедилась, что его самолет вылетает вовремя, помахала рукой и уехала, проглотив комок в горле. Будучи крутым детективом, я превращаюсь в нытика, когда речь заходит о прощании.

Вернувшись домой, я разделась и заползла в кровать, натянув одеяло до подбородка. Плексигласовое окно в потолке над моей кроватью покрылось розовыми и голубыми полосками распускающегося рассвета, когда я наконец закрыла глаза и погрузилась в тепло.

Я проснулась снова в 8:00. Приняла душ, надела свои обычные джинсы, водолазку и ботинки, и посмотрела кусочек новостей, пока доедала хлопья и мыла миску. Ни в газете, ни по местному телевидению не упоминался эпизод с воровством в магазине, не было даже крошечного репортажа в две строчки на внутренней странице. Я была бы не прочь узнать имя и возраст женщины, вместе с каким-нибудь намеком на то, что с ней случилось. Ее арестовали и предъявили обвинения, или просто вышибли из магазина и велели больше не возвращаться? Политика разных торговых организаций может колебаться от предупреждения и освобождения до уголовного наказания - за последнее я бы с удовольствием проголосовала, если бы меня спросили. Не знаю, почему я решила, что происшествие заслуживает отражения в новостях. Каждый день случаются преступления, которые не вызывают ни малейшего интереса у большинства публики. Незначительные случаи краж и ограблений отправляются на последнюю страницу, о взломах сообщается по районам, с общим списком украденных вещей. Вандализм может удостоиться коротенького пасквиля. В зависимости от политического климата, авторы граффити заслуживают или не заслуживают места в колонках. “Интеллигентные” преступления, в особенности мошенничество или растрата общественных фондов, имеют больше шансов, чем убийство, чтобы вдохновить гневные письма в редакцию и обличение корпоративной алчности. Моя магазинная воровка и ее сообщница, наверное, давно уже были далеко. Моя голень в синяках осталась единственным свидетельством, болезненное доказательство их надувательства.

В ближайшем будущем я буду наблюдать за прохожими, быть начеку в присутствии любого черного мерседеса, в надежде заметить одну из двух женщин. Мысленно я наточила металлические носы своих ботинок.

Пока что, я загрузила в машину инвентарь для уборки, в предвкушении своих субботних дел. Подъехала к офису в 9 часов, радуясь возможности припарковатся перед входом. Было время, когда я нанимала работниц компании Мини Мэйд для уборки своего офиса раз в неделю. Обычно их было четверо, все время разные. На них были одинаковые футболки, и они прибывали со швабрами, тряпками, пылесосами и разными средствами для уборки. В первый раз им потребовался час, их усилия были основательными и добросовестными. Я была рада заплатить пятьдесят баксов, потому что окна сияли, все поверхности блестели, а ковер был таким чистым, каким я его никогда не видела. Каждый последующий визит они увеличивали скорость, пока не стали такими эффективными, что укладывались в пятнадцать минут, убегая на следующую работу, как будто их жизнь зависела от этого. Даже тогда, большую часть времени они проводили в болтовне. Однажды после их ухода я нашла на подоконнике дохлую муху, свисающую с потолка паутину и кофейные круги (или это были муравьи?) на стойке в моей кухоньке. Я решила, что пятьдесят баксов за пятнадцать минут (полных хихиканья и сплетен) были эквивалентом двухсот баксов в час, что было вчетверо больше того, что я зарабатывала сама. Я уволила их, с головокружительным ощущением добропорядочности и бережливости. Теперь я регулярно делаю эту работу сама. Только вытащив из багажника пылесос, я заметила сидящего на ступеньках и курившего сигарету мужчину. Его джинсы вылиняли на коленях до белизны, а коричневые ботинки были потерты. У него были широкие плечи, синяя атласная рубашка расстегнута до самой талии, рукава закатаны выше бицепсов. На правой руке было небрежно вытатуировано “Доди”. На какой-то момент я растерялась, но потом его имя всплыло в памяти. Он улыбнулся, золотые зубы сверкнули на обветренном лице.- Ты не узнаешь меня, - отметил он, когда я подошла поближе.- Узнаю. Ты - Пинки Форд. Я слышала, что ты в тюрьме.- Я - свободный человек, с прошлого мая. Признаю, меня замели в пятницу за вождение в пьяном виде, но я соскочил. Вот для чего нужны друзья. По-любому, у меня сегодня утром были дела в тюрьме, я посмотрел, что все равно был в этих краях и решил проведать тебя. Как у тебя дела?