С близкого расстояния я добавила ей возраст, с пятидесяти до шестидесяти. Она была ниже меня ростом и килограммов на двадцать тяжелее, с короткими блондинистыми волосами, собранными в пучок, покрытый лаком. При ярком свете над головой ее косметика отливала розовым, в то время как шея была совершенно белой. Она подошла к столику с кружевными боди и одобрительно пощупала материал. Оглянулась по сторонам, а потом подцепила одно боди указательным и средним пальцами и собрала в гармошку, пока оно не исчезло в ее ладони, как носовой платок. Опустила его в сумочку, висящую на плече, а потом вытащила пудреницу, как будто в этом и заключалось ее намерение. Напудрила нос и поправила макияж у глаз, боди теперь надежно помещалось в ее сумке. Я взглянула на стойку с гарнитурами, у которой в первый раз заметила двух женщин. Стойка заметно поредела, и я пыталась угадать, это она или другая женщина добавили эти предметы к своему запасу украденных вещей. Не хочу критиковать, но она должна была бросить, пока была впереди. Я направилась прямо к кассе. Продавщица любезно улыбнулась, когда я выложила выбранный товар на стойку. На ее бейдже было написано “Клодия Райнс, продавец-ассистент”. Мы кивнули друг другу, потому что я встречала ее время от времени в таверне у Рози, в половине квартала от моего дома. Я там часто бываю, потому что дружу с хозяйкой, но не могу понять, почему туда ходит кто-то еще, кроме соседских алкашей. Туристы обходят стороной ресторан, который не только запущенный и устаревший, но лишен всякого шарма. Иными словами, по своей природе, привлекающий таких, как я. Я шепотом сказала Клодии:

- Не смотрите сейчас, но женщина в черном костюме только что украла кружевное боди и две пары шелковых пижам.

Она бросила взгляд на покупательницу.

- Блондинка средних лет?

- Ага.

- Я об этом позабочусь.

Она сняла трубку внутреннего телефона, повернувшись так, чтобы следить за женщиной, пока негромко разговаривала. Предупрежденный агент в офисе охраны должен проверить мониторы перед ним и найти предполагаемую подозреваемую. Стратегически расположенные камеры перекрывают пространство всех трех этажей. Когда он ее увидит, то сможет приблизить, отдалить или повернуть изображение, чтобы следить за ней, пока не подойдет офицер, занимающийся предотвращением краж. Клодия положила трубку, по-прежнему профессионально улыбаясь.- Он сейчас придет. Он этажом ниже.

Я протянула ей свою кредитку и подождала, пока она снимет ценники и пробьет на кассе покупку. Она положила вещи в пакет и обошла стойку, чтобы отдать его мне. Она несомненно была так же уверена в присутствии воровки, как и я, хотя мы обе старались не привлекать внимания к тому факту, что следим за ней. В дальнем конце этажа открылись двери лифта, и вышел мужчина в темно-сером деловом костюме, с преносной рацией у рта. Он с таким же успехом мог носить костюм-сэндвич, с объявлением, что он - офицер по предупреждению краж. Он прошел мимо детского отдела в отдел дамского белья и заговорил с Клодией. Она передала то, что я сказала, и представила:

- Это мистер Косло.

Мы кивнули друг другу.

- Вы уверены? - спросил он.

- Весьма.

Я достала фотокопию своего удостоверения частного детектива и положила на стойку, чтобы он мог видеть. Хотя никто из нас не смотрел прямо на воровку, я заметила, как побледнело ее лицо. Магазинные воры более чем осторожны в своей оценке опасности. В придачу к камерам, работники магазина и охранники в штатском - все были источником риска. Я могла бы поспорить, что у нее была почти фотографическая память о каждом покупателе вокруг.

Покупатели поблизости, похоже, не замечали разыгрывающейся драмы, но я была заворожена. Взгляд воровки перемещался с офицера к эскалаторам. Прямой путь заставил бы ее пройти как раз рядом с ним. Я думала, что это неправильный поступок, и она, видимо, решила так же. Лучше сохранять дистанцию и надеяться, что угроза испарится сама собой. Политика большинства магазинов заключается в том, чтобы не входить в контакт с подозреваемым, пока он находится внутри и имеет возможность заплатить. Пока что женщина была в безопасности, хотя ее волнение проявилось в серии случайных движений. Она посмотрела на часы. Взглянула в сторонгу туалета. Взяла нижнюю юбку, посмотрела на нее и вернула на место. Украденные предметы, наверное, казались радиоактивными, но она не осмеливалась положить их на место, чтобы не привлекать внимания.

Перспектива быть задержанной, должно быть, перечеркнула все шансы, на которые она рассчитывала, если дела примут плохой оборот. Ее лучшим планом действий было бы удалиться в туалет и выбросить украденные вещи в мусорное ведро. При неудаче она могла просто оставить свою магазинную сумку и направиться к лифту, в надежде уехать при первой возможности. Без ворованных вещей при ней, она отправилась бы домой свободной. Пока она не вышла из магазина, не заплатив, никакого преступления не было совершено.

Возможно, размышляя о чем-то подобном, она вышла из зоны наблюдения мистера Косло и зашагала в отдел больших размеров, где ей было самое место. Косло отошел от стойки, не глядя на женщину. Я смотрела, как он описал широкую дугу, отгоняя ее от задней части магазина.

Клодия двинулась прямо к эскалатору и поехала вниз, наверное, чтобы перехватить женщину, если она попытается уйти этим путем.

Взгляд воровки скользил с одного места к другому, пока она прикидывала удачный путь отступления. Ее выбор был только между лифтом, эскалатором и пожарной лестницей. С Косло в десяти метрах позади, лифт и лестница должны были казаться слишком далеко. Рядом с ней проход расширялся в покрытую мрамором площадку, которая вела к эскалатору, соблазнительно близко. Она вышла из отдела и не спеша пересекла открытое пространство. За ней шел Косло, подлаживаясь к ее шагам. В дальнем конце, у эскалатора, я заметила женщину помоложе, в синем платье, в начале коридора, который вел к женскому туалету. Она резко остановилась, и когда воровка подошла к эскалатору, они обменялись взглядом. Если у меня и оставались сомнения в том, что они заодно, теперь они исчезли. Может быть, они были сестрами или матерью и дочерью, на своей ежедневной прогулке по магазинам, прикарманивая понравившиеся товары. При этой быстрой остановке я постаралась получше запомнить эту женщину. Ей было лет сорок, растрепанные белокурые волосы доходили до плеч. На ней было очень мало косметики, или не было совсем. Она развернулась на каблуках и направилась к туалету, в то время как старшая женщина вступила на эскалатор, Косло в семи шагах позади. Они двое исчезли из вида.

Я подошла к балюстраде и посмотрела вниз, наблюдая, как они медленно скользят с третьего этажа на второй. Женщина, должно быть, поняла, что она окружена, потому что так вцепилась в перила, что костяшки на ее правой руке побелели. Вялая скорость движущейся лестницы должна была загнать ее сердце. Инстинкт “бей или беги” почти непреодолим, и я восхищалась ее самоконтролем. Ее партнерша ничем не могла бы помочь. Если бы женщина помоложе вмешалась, она рисковала попасться в ту же сеть. Клодия ждала на втором этаже, у подножия эскалатора. Воровка смотрела прямо перед собой, возможно, думая, что если она не видит своих преследователей, они не видят ее. Оказавшись на втором этаже, она развернулась и встала на эскалатор, ведущий вниз. Клодия последовала за ней, так что теперь в этой замедленной погоне участвовали два работника магазина. Тот факт, что воровка знала о них, убирал их преимущество игры на своем поле. Однако, к этому времени игра была в прогрессе, и не было возможности остановить преследование.

Мне был виден маленький кусочек обувного отдела на первом этаже, который, как я знала, был совсем рядом с дверью в молл. Я оставила этих троих, где они были. К этому времени старшая женщина меня не беспокоила. Меня интересовала ее компаньонка. Я пересекла короткий коридор, ведущий к туалету, и толкнула дверь. Я надеялась, что женщина до сих пор там, хотя она могла проскользнуть мимо, пока я наблюдала за ее подругой. Справа было помещение, приспособленное для матерей с младенцами, где они могли покормить ребенка грудью, поменять памперсы и просто отдохнуть на диване. Эта комната была пуста. Напротив было помещение с раковинами, вдоль противоположных зеркальных стен, с обычными бумажными полотенцами, сушилками и контейнерами для мусора. Женщина-азиатка мыла руки, и похоже, была здесь единственной. Я услышала звук спускаемой воды, и тут же из второй кабинки вышла женщина помоложе. Теперь она щеголяла красным беретом и белым льняным жакетом. Пакет для покупок и большая кожаная сумка до сих пор были при ней.

Единственной странностью, которую я заметила, был короткий горизонтальный шрам между ее нижней губой и подбородком, похожий на след, который остается, если ты прикусываешь нижнюю губу при ударе или столкновении. Шрам был старым, только белая линия, напоминающая о падении с качелей или ударе о кофейный столик, детская неудача, которую она носила с собой с тех пор. Она отвернулась, проходя мимо меня. Если она и узнала меня по отделу нижнего белья, то не подала вида. Я сделала равнодушное лицо и зашла в кабинку, которую она только что освободила. У меня заняло полсекунды, чтобы проверить мусорник. Шесть ценников были отрезаны от предметов одежды и выброшены в корзину. Я слушала звук ее удаляющихся шагов. Внешняя дверь закрылась. Я выскочила из кабинки и приоткрыла дверь. Ее не было видно, но я знала, что она не могла уйти далеко. Я прошла по коридору и посмотрела вправо. Она стояла у лифта и нажимала кнопку вызова. Мы с ней обе подняли головы, услышив резкий звук сигнализации с нижнего этажа. Должно быть, женщина постарше пыталась выйти из магазина. Теперь, по крайней мере, офицер имел право остановить ее и попросить вернуться.

Женщина помоложе несколько раз нажала на кнопку, как будто пытаясь ускорить прибытие лифта. Двери лифта открылись, и оттуда вышли две беременные женщины с колясками. Женщина растолкала их, пробираясь внутрь, и одна оглянулась и посмотрела сердито. Другая покупательница торопливо приближалась и попросила подержать двери.Одна из беременных повернулась и подержала. Покупательница улыбнулась и вошла в лифт, бормоча благодарности. Двери лифта закрылись, и две беременных направились в детский отдел.

Я устремилась к выходу, толкнула дверь, и оказалась на лестнице. Спускалась быстро, как могла, перепрыгивая через ступеньку, и прикидывала варианты женщины выбраться. Она могла доехать до второго этажа, или до первого, или проехать весь путь до уровня подвала, где находилась парковка. Если она поняла, что я у нее на хвосте, она могла доехать в лифте до второго этажа, а потом вернуться на эскалаторе на третий, в надежде сбить меня со следа. С другой стороны, она могла хотеть выбраться из магазина как можно скорее, что делало очевидным выбором первый этаж. Оказавшись в полном людей молле, она может скинуть белый жилет и красный берет и поспешить прочь, зная, что у меня нет шанса добраться до дверей прежде, чем ее проглотит толпа. Я достигла площадки второго этажа, развернулась, схватившись за перила и помчалась дальше. Мне пришла в голову еще одна возможность. Если она явилась в магазин, чтобы поворовать от души, она могла иметь машину наготове, с багажником, достаточно вместительным для пакетов с ворованными вещами. Сколько раз я видела покупателей, оставлявших пакеты в машине, чтобы снова вернуться в молл? На площадке первого этажа я прошла мимо выхода и поспешила вниз, в парковочный гараж. Преодолела последний пролет в два прыжка. Дверь открылась в маленькое лобби, с офисами за стеклянными дверями. Двери в гараж автоматически открылись передо мной, а потом вежливо закрылись у меня за спиной. Я остановилась, чтобы оглядеть просторный подземный гараж. Я стояла в тупике, ограниченном короткой петлей парковочных мест, популярных из-за близости ко входу. Я наблюдала, как машины бесконечно кружили, надеясь занять одно из вожделенных мест. Сейчас все они были заняты, и не было видно загоревшихся задних огней, намекающих, что место скоро освободится.

Я прошла в свободный проход и посмотрела в дальний конец гаража, где пандус поднимался на уровень улицы. Пространство было освещено сериями флуоресцентных ламп, прикрепленных к низкому бетонному потолку. Звука шагов не было слышно. Машины приезжали и уезжали. При въезде нужно было нажать кнопку и подождать, пока из автомата не покажется билет. На выходе нужно было показать этот же билет сотруднику, который проверял дату и время и определял, нужно ли платить. Справа от меня был ближайший выход, короткий пандус, который вел на Чапел стрит. Наверху горела красная надпись: “Осторожно, пешеходы” и “Нет левого поворота”. Пока я ждала, мимо проехали две машины, одна - наружу, другая - внутрь. Я бросила взгляд на водителя отъезжающей машины, но это была не она. Я услышала звук включившегося мотора. Повернула голову, пытаясь понять, откуда идет звук. В искусственном освещении гаража, на его бетонных просторах, это сделать было практически невозможно. Я оглянулась назад и увидела, как метрах в семи мигнули задние огни машины. Черный “Мерседес” быстро выехал с места, резко развернулся и покатил задом в моем направлении. Женщина помоложе протянула руку над передним сиденьем, целясь в меня. Машина сделала зигзаг, когда она корректировала свой прицел. Задняя часть мерседеса вильнула и понеслась на меня с неожиданной скоростью. Я прыгнула между двумя машинами, ударив голень о передний бампер одной из них. Споткнулась и завалилась набок, вытянув правую руку, в надежде остановить падение. Упала на плечо, потом снова поднялась на ноги.

Женщина переключилась на переднюю передачу и отъехала, взвизгнув шинами. По необходимости, она остановилась у киоска, чтобы отдать свой билет. Я отважно похромала за ней, без надежды поймать. Служащий посмотрел на ее билет и махнул рукой, видимо, не зная, что она только что пыталась меня переехать. Шлагбаум поднялся, и женщина послала мне удовлетворенную улыбку, уплывая по пандусу на улицу. Морщась от боли, я остановилась и наклонилась, уперев ладони в колени. С опозданием я обнаружила, что моя правая ладонь сильно порезана и кровоточила. Правая голень болела, и я знала, что мне обеспечен огромный синяк и шишка. Я подняла голову, когда ко мне подошел мужчина и протянул мою сумку. Он смотрел с беспокойством.