- Не знаю. Отдыхать. Читать. Есть. Пить. Заниматься с тобой любовью. Учить язык.- Какой?

- Пока не знаю. Разберусь, когда приеду туда. Я попрошу Лу Элли сообщить тебе детали, но только если ты едешь со мной. Если нет, чем меньше ты знаешь, тем лучше.- Ты думаешь, я поеду?

- Почему нет? Тебя здесь ничего не держит. Все, что тебе нужно - саквояж на одну ночь. Об остальном я позабочусь.

- Давай поговорим о чем-нибудь другом.

- Нет проблем. Я понимаю, что тебе нужно время подумать. Я об этом говорю, чтобы ты знала, с чем мы имеем дело.

- Ты знаешь, что я не поеду.

- Я не знаю этого, и ты тоже.

Она села, завернувшись плотнее в полотенце.

- Не превращай это в то, что этим не является.

- Чем “не является”?

- Не является глубоким или сложным или даже значительным. Это просто способ провести утро, когда мне не надо к парикмахеру.

- Так что это - банальный трах?

- Я никогда не говорила, что ты банальный.

- Но я - просто парень, с которым ты трахаешься. Это не значит ничего большего для тебя?- Правильно.

- Врешь.

- Да, вру. Давай на этом оставим.

Она завязала полотенце впереди и встала. Он схватил ее за руку.- Не уходи. Не уходи от меня. Сядь.

- Нет смысла говорить о будущем, когда у нас его нет.

- Послушай меня. Ты можешь просто послушать? Не прячься от меня. Не отстраняйся. Может быть, ты права. Может, это просто интрижка, но я так не чувствую. Если это все, что у нас есть, давай будем честными друг с другом. Можем мы это сделать? Она посмотрела на него сверху. Это было лицо, которое она любила, но не могла сказать ему об этом. Он потянул ее за руку, и она села рядом с ним. Он поцеловал ее руку.- Нора, что бы ни случилось, поедешь ты со мной или нет, тебе нужно выбраться из этого брака. Может это, кто я есть для тебя - акушерка, которая перережет пуповину между вами.

- Мы многое пережили вместе. Жизнь не выбрасывают прочь, потому что в ней временами бывают проблемы. История что-то значит.

- Нет, не значит. Ты думаешь, что если быть в плохих отношениях долго, они сделаются хорошими? Нет. Это еще больше потерянного времени. Четырнадцать лет несчастья, это на четырнадцать лет больше, чем нужно.

- У нас с Ченнингом были хорошие годы. Я не собираюсь сбегать.- Как насчет твоего бывшего? Ты не думаешь, что развод - это форма бегства?- Мы не разводились. Он умер.

- От чего?

- Случайность. Сердечная аномалия, которая была у него с детства, а доктора пропустили. Он был банкиром. У него была прекрасная работа. Ему было тридцать шесть, и он понятия не имел, что проживает одолженное время. Я думала, что жизнь была идеальной. Мы были друг у друга, и у нас был наш мальчик. Еще у нас была изрядная ипотека и куча долгов по кредиткам. Чего у нас не было, так это страхования жизни, так что, когда он упал мертвым, у меня не осталось ни цента. Мне было тридцать четыре, и я никогда не работала. Я была в панике, и отчаянно искала, кто обо мне позаботится. Через шесть месяцев я встретила Ченнинга, и когда со смерти Триппа прошел год, вышла за него. Сыну было одиннадцать. Девочкам Ченнинга - тринадцать. Данте прищурился.

- Что ты сказала?

- Насчет чего?

- Ты сказала “Трипп”?

- Да.

- Ты была замужем за Триппом Ланаханом?

- Я упоминала его раньше.

- Ты никогда не называла имени. Я понятия не имел.

- Что ж, теперь ты знаешь.

Она взглянула на него. Краски сошли с его лица, и он смотрел на нее.- Что случилось?

- Ничего.

- Ты белый, как полотно.

Он потряс головой, словно чтобы отделаться от звона в ушах.- Однажды мы встречались по делам. Он одобрил заем, когда я покупал дом. Ни один другой банкир в городе этого не сделал бы, из-за специфики моих занятий. Она улыбнулась.

- Он хорошо разбирался в людях и не боялся слегка обходить правила. Данте наклонил голову. Он сказал бы о Триппе то же самое. Он провел ладонью по лицу. Нора обняла его одной рукой.

- Мне надо идти. Я сказала Ченнингу, что встречаюсь со своим брокером в Санта Монике. Это казалось ложью, когда я так сказала, но оказалось правдой. С тобой все в порядке? Ты выглядишь так, будто увидел привидение.

- Я в порядке.

Он положил свою руку на ее, не глядя в глаза. Она наклонила голову и прижалась к нему.- Увидимся завтра?

- Я позвоню и дам тебе знать. Поезжай осторожно.

- Хорошо.

Ее встреча с брокером была короткой. Ему было семьдесят с небольшим, худой и скучный. Он занимался ее портфолио двадцать лет, так долго, что рассматривал его как свое собственное. Когда она сказала, что хочет продать все акции, он не понял.- Какие именно?

- Все.

- Могу я спросить, почему?

- Мне не нравится ситуация на рынке. Я хочу выйти.

Он немного помолчал, и она видела, как ему трудно сформулировать ответ.- Я понимаю ваше беспокойство, но сейчас не время. Я не советую делать что-то столь опрометчивое. Это несерьезно.

- Ладно. Вы дали мне совет. Можете перевести деньги на мой счет в банке Wells Fargo в Санта-Терезе. Минус ваши комиссионные, конечно.

- Возможно, у вас проблемы? - сказал он, слишком корректный, чтобы спросить прямо.- Возможно, но не те, которые вы можете вообразить.

- Потому что, вы знаете, вы можете поговорить со мной, если что-нибудь неладно. Я на вашей стороне.

- Я ценю вашу лояльность.

- Это из-за Ченнинга?

- Пожалуйста, Марк. Просто сделайте, что я попросила. Начинайте продавать, и сообщите мне, когда все закончится.

В машине, проезжая по береговому шоссе из Санта Моники, она опустила окно и позволила волосам развиваться вокруг лица. Она до конца не понимала своих намерений, пока не произнесла их вслух. Ей нравилась идея иметь деньги под рукой...если возникнет необходимость. Она не думала о том, что может случиться в ближайшие недели. Она не думала о том, чтобы собирать вещи, или встречаться с Данте в аэропорту, или садиться в самолет. Все эти действия лежали за пределами приличия, личной порядочности и здравого смысла. Но что если, в последнюю минуту, она должна будет передумать? Если то, что сейчас кажется невозможным, станет необходимым для ее ощущения самой себя? Она должна быть готова, если возникнет необходимость. Вот как она думала об этом. Если возникнет необходимость. Эта мысль была причиной того, что перед тем, как отправиться в Санта Монику, она зашла в банк и опустошила свой депозитный ящик. Это было причиной того, что она последнее время носила с собой паспорт, радуясь, что он был годен еще шесть лет. Если возникнет необходимость заставило ее пересчитать деньги, которые были на руках, и засунуть украшения в сумку. Если она никуда не поедет, что она, наверное, и сделает, что она потеряет? Наличные вернутся в банк, и она использует деньги от продажи акций, чтобы купить новые.

Свернув с шоссе, она начала долгий, извилистый подъем к дому. В широком, бледно-голубом небе она увидела четырех огромных птиц с распростертыми крыльями, оседлавших термальные потоки. Если она когда-нибудь чему-нибудь завидовала, то это было грациозное скольжение таких птиц, парящих без усилий, плывущих на ветру, земля раскидывалась под ними, когда они поднимались и кружились. Там наверху было бы тихо, мирно, и океан простирался на много миль.

Нора следила за ними, размышляя, что привело их в горы. Поднявшись выше, она поняла, что птицы больше, чем она думала, судя по виду - грифы-стервятники, с размахом крыльев до двух метров. Иногда она видела их близко, разрывающих трупы животных вдоль дороги, их лысые красные головы и шеи казались чешуйчатыми. Они имели репутацию аккуратных и эффективных, скромные служители природы, убирающие падаль. Будучи лысыми, они могли засунуть голову далеко в глубину туши, чтобы добраться до питательного внутреннего мяса.

Нора свернула на подъездную доржку и оставила машину на парковочном пятачке. Она была рада видеть грузовичок мистера Исигуро с грузом граблей и метелок. Команда уборщиков пришла и ушла. Она увидела набитые мусором мешки, которые они оставили, уходя. Грифы были прямо над головой, как быстро передвигающиеся облака, закрывающие солнце. Один гриф сидел на мусорном баке и смотрел на нее, сгорбленный и хитрый. Он зашипел на нее и с трудом взлетел, громко хлопая крыльями. Она подняла крышку бака и отшатнулась от вони и роя мух. Мистер Исигуро выбросил полусгнившую куриную тушку. Нора захлопнула крышку, прижав руку ко рту, будто хотела защититься от омерзительного комка плоти.

Ченнинг говорил, что использует куриные тушки как приманку в ногозахватывающих капканах, но сколько он поставил? Она нашла прикрепленный к задней двери конверт с чеками на три капкана, которые купил мистер Исигуро. Куриные тушки он, видимо, раздобыл бесплатно. Нора отперла заднюю дверь и бросила на стол конверт и сумку. Скинула сандалии и нашла пару кедов, которые натянула без носков. Прихватила два полена для камина и снова вышла через заднюю дверь. Прошла через калитку в подпорной стене и направилась по дорожке, оглядываясь в поисках капканов. Она нашла первый в зарослях кустов, которые мистер Исигуро, видимо, использовал, чтобы замаскировать тяжелые железные челюсти. Приманка еще была на месте, и Нора воспользовалась поленом, чтобы активировать механизм. Челюсти щелкнули, закрывшись, и сломали пополам полено толщиной десять сантиметров. Щепки разлетелись в разные стороны. Нора подпрыгнула, взвизгнула, а потом пошла дальше, ловко избегая кактусов, которые угрожали ей со всех сторон. Она ничего больше не нашла на этой узкой тропинке и, дойдя до перекрестка, стала спускаться по склону, надеясь не упасть. Два больших стервятника сидели на земле, как часовые, охраняющие свою добычу. Койот-самец попался во второй капкан. Если бы не птицы, она могла бы его не заметить. Только самка нервно бегала туда-сюда по дорожке перед ней. Мистер Исигуро спрятал капкан под кучкой скошенной травы. Койот лежал на боку, тяжело дыша. Невозможно было узнать, как долго он там был. Его левая задняя нога была сломана, зазубренная кость торчала наружу.Земля вокруг потемнела от крови. Она замерла, не желая пугать животное и вызвать очередную попытку вырваться. Он отдыхал. Через минуту он поднял голову и повернулся, чтобы зализать рану. Его страдания должны были быть мучительными, но он не издавал ни звука. Его замутненный взгляд с безразличием остановился на ней. Что значила она для него, когда он боролся за свою жизнь? Было жарко, в воздухе там и сям возникали маленькие вихри.Нора повернулась и пошла назад в дом. Она была напугана и плакала, ей отчаянно хотелось сделать что-нибудь, чтобы прекратить страдания животного. Она поднялась наверх. Открыла прикроватную тумбочку со стороны Ченнинга и достала его пистолет. Он показывал ей, как заряжать и стрелять. Он колебался, покупать ли пистолет, но она настояла. Она слишком часто была в доме одна, чтобы оставаться без возможности защиты. Нора проверила, заряжен ли пистолет. Он был таким тяжелым, что ей пришлось держать его обеими руками, когда она спускалась по лестнице и выходила из дома.

Самка кружила в пределах досягаемости своего друга. Она уселась на расстоянии, чтобы он мог ее видеть, и поскуливала. Самец терял силы от боли. Он скреб землю, бросал свое худое тело из стороны в сторону, пытаясь вырваться из капкана. Он взглянул на Нору. Она почти могла поклясться, что койот знал, что она собирается сделать. В глубине его желтых глаз мелькнула искра понимания между ними. Ее понимание его страданий и его согласие на связь. У нее была власть, чтобы освободить его, и существовал только один выход. Он был слишком диким созданием, чтобы дать ей подойти достаточно близко, чтобы освободить его, даже если бы у нее был способ это сделать. Грифы взлетели и кружили, поглядывая на нее с интересом.

Нора всхлипнула. Она не могла этого вынести - смотреть на него, но не отворачивалась. Было невозможно себе представить, что такое изумительное животное пало, что оно стало объектом такой жестокости, но вот он лежал, обессиленный, едва дыша. Отложить его смерть значило продлить агонию. Если она не могла пощадить его, она не могла щадить себя. Она выстрелила. Одна пуля, и его не стало. Самка безразлично смотрела, как Нора опустилась на землю рядом с койотом. Его подруга повернулась, побежала по дорожке и пропала из вида. Она вернулась к своим щенкам. Она будет охотиться одна. Она и их научит охотиться, рискуя вторгаться на цивилизованную территорию, как будто это единственный путь найти пищу. Она покажет им источники воды. Если кроликов, белок и кротов будет не хватать, она покажет, где искать насекомых, как догнать, повалить и выпотрошить домашнюю кошку, случайно оставленную на ночь вне дома. Она сделает работу, предназначенную ей, ведомая инстинктом.

Нора подошла к дому, придерживая сбоку пистолет. Рядом с ее машиной был припаркован черный седан. Когда она подошла, появились два джентльмена в костюмах и вежливо ее поприветствовали. В них не было ничего угрожающего, но она их невзлюбила с первого взгляда. Оба аккуратные, одному за пятьдесят, другому - за тридцать. Младший спросил:- Миссис Вогелсэнг?

Он протянул ей визитку.

-Я - специальный агент Дрисколл, а это - мой партнер, специальный агент Монталдо. Мы из ФБР. Не могли бы мы с вами поговорить?

- О чем?

- О Лоренцо Данте.

Она моргнула, подумала и молча пошла в дом. Двое мужчин последовали за ней.

27

Я прождала до середины дня, прежде чем проехать мимо ломбарда. На этот раз машины Лена не было видно. Завернула за угол и припарковалась на платной стоянке, поставив свой мустанг между двумя грузовиками. Джун заметила меня сразу, как я вошла, и ее выражение лица стало замкнутым.

-Здравствуйте, Джун. Как дела?

- Нормально.

- Кое-что прозошло, и я ищу Пинки. Я подумала, что вы можете знать, где он.- Понятия не имею.

- Это плохо. Я разговаривала с Доди, и она сказала, что он здесь.- Я не знаю, с чего она взяла.