- Лен шантажирует вас?

- Не совсем. Он использует фотографии, чтобы держать под контролем Пинки, чтобы он докладывал обо всех уличных разговорах.

- Пинки - полицейский информатор?

- Наверное. В любом случае, он уничтожил все, что было на меня, и говорит, что Лен может засверлиться веником.

- Если только Лен не найдет вашу криминальную историю в компьютере и не распечатает снова.

- Ох.

- Кроме того, я все равно не понимаю. Пинки говорил, что есть второй набор фотографий, который он хотел использовать, чтобы избежать неприятностей. Вы знаете, в чем там дело?

- Знаю, но он не знает, что я знаю, так что вы должны обещать, что не расскажете. Она снова погрозила мне пальцем, потом открыла заднюю дверь и вывела меня на крыльцо.

- Он занял деньги у ростовщика по имени Лоренцо Данте, и пришел срок платить.- Сколько?

Ее паранойя была заразительной, и я не могла себя заставить говорить нормальным голосом.

- Две тысячи долларов. Он пытался собрать деньги, но безуспешно. Он продал машину и заложил часы Ролекс, которые к нему попали неизвестно откуда. Еще он заложил мое кольцо, но потом передумал.

Я подумала о нашей первой встрече и вспомнила белую полоску на его запястье, где он раньше носил часы. До меня дошло, что его машина вовсе не была в ремонте. К тому времени он уже ее продал.

Она с беспокойством посмотрела на меня.

- А вы случайно не могли бы одолжить ему деньги? Он бы вернул. Она помолчала, а потом добавила, для уточнения:

- Со временем.

У нее хватило порядочности покраснеть.

Меня задело то, что она пыталась выманить у меня деньги, но трудно выразить возмущение, когда шепчешь.

- Он уже должен мне двести двадцать пять баксов, так он выкупил ваше кольцо. Она покосилась на меня с недоверием.

- Он взял двести долларов за кольцо за три тысячи?

- Давайте не будем сейчас об этом волноваться. Что делает этот второй набор фотографий таким ценным?

- Я не уверена. Я знаю, что коп хочет их заполучить.

- И не говорите, - сказала я сухо. - Где Пинки сейчас?

- Он сказал, что мне лучше не знать. Он сказал, что если вы будете его искать, то догадаетесь.

- О, прекрасно. Он говорил что-нибудь еще?

- Ни слова.

Я помедлила, но не могла придумать, что еще у нее спросить о местонахождении Пинки.- Наверное, вам будет лучше залечь на дно. У вас есть место, куда пойти? Она уставилась на меня своими большими голубыми глазами. Я подумала, что она переборщила с тушью, пока не поняла, что у нее фальшивые ресницы.- Я полностью сама по себе.

- Да ладно. Должно быть какое-то место.

Она понизила шепот до уровня, который могли слышать только животные. Я наклонилась ближе.

- Как насчет вашей квартиры? Никому не придет в голову искать меня там.- А. Что ж, это рискованное предложение. Лен уже злится. Он угрожал меня убить час назад. Я рискую своей шкурой, просто разговаривая с вами. Поселю вас у себя, даже не знаю, что он сделает. У вас должны быть родственники и друзья. Она помотала головой.

- Пинки, это все, что у меня есть. Если с ним что-нибудь случится, не знаю, что я буду делать.

- Я уверена, что с ним все будет в порядке.

- А как же я? Что я должна делать?

- Просто не открывайте дверь. Кто-то будет ломиться, звоните 911.- Я бы лучше поехала к вам. Мы вас не будем беспокоить.- Мы?

- Я и Пирожок, котик. Я не могу оставить здесь его одного. Я огляделась, но не увидела никаких признаков животного. Что такое с этими людьми? Она была в точности как Пинки - пыталась мной манипулировать, чтобы сделать ей одолжение, из-за которого я попаду в беду. Однако, я нашла этот раунд более легким.- Извините, но это не обсуждается. Буду рада подбросить вас до мотеля.- О, нет, дорогая. Мотель не примет такого кота. Во-первых, он линяет, а во- вторых, если рассердится, писает в середине кровати. Так что, наверное, я застряла.- Вы что-нибудь придумаете, - сказала я, понятия не имея, что. Провожая меня к выходу, Доди показала на телевизор в гостиной. Она изобразила жестами прослушивающее устройство, передатчик и приемник. Или, по крайней мере, я так ее поняла. Я кивнула, и когда мы подошли к двери, она сказала:- Спасибо, что зашли. Если я когда-нибудь что-нибудь узнаю о Пинки, я вам сообщу. Ее тон был якобы нормальным, с певучими интонациями, который вряд ли обманул бы любого подслушивающего.

- Спасибо и удачи, - ответила я.

Снова шепотом она спросила:

- Вы уверены, что я не могу пожить у вас?

- Я говорила, что у меня алллергия? Поместите меня в комнату с котом, и я раздуюсь как шар. Я попала в больницу в прошлом месяце.

- Это плохо. Я могла бы сделать вам макияж. Вам бы это не помешало.

Вернувшись в машину, я проехала три квартала, свернула на Стейт, а потом заехала на маленькую парковку у магазина азиатских продуктов и заведения, где делали акупунктуру. Нашла свободное место и сидела, размышляя о Пинки и о том, где он мог быть. Судя по тому, что сказала Доди, он уверен, что я его найду. Что это значило? Единственным местом, которое я знала, посещал Пинки, был ломбард. О. Я завела машину и поехала в город. Доехала до нижней Стейт, проехала мимо ломбарда, а когда свернула за угол, увидела припаркованный темно-зеленый “Шевроле” Лена Придди. Ясно, что у Джун был собеседник, и мне пришлось отложить наш разговор. Я ехала дальше, мурашки ползли по позвоночнику.

Я вернулась в офис, решив, что позвоню ей попозже. Пока что я использовала время, чтобы навести порядок. Поднимала папку за папкой, соединяла с их содержимым и возвращала в ящики. Через пятнадцать минут я сделала перерыв. Я так и не выпила утренний кофе. Предлагала чашечку Пинки, но он отказался, сославшись на недостаток времени. Потом меня отвлек визит Эрлдин, потом был ланч с Чини и неожиданный визит Лена. Я пошла в кухоньку, взяла кофейник и включила воду. Послышалось шипенье, хлопок и всплеск, которые заставили меня подпрыгнуть, но воды не было. Какого черта? Я вспомнила, что водный департамент предупреждал о восьмичасовом выключении. Я забыла, что собиралась работать дома и почти всхлипнула, когда подумала обо всех неприятностях, которых могла бы избежать, если бы не приходила в офис.

Я оставила идею насчет кофе и вернулась за стол. Посмотрела на часы. Прошло добрых тридцать минут после того, как я проехала мимо ломбарда. Конечно, Лен уехал. Я достала телефонную книгу, нашла телефон ломбарда и набрала первые три цифры. Не знаю, что остановило мою руку, однако я помедлила. Такое бывает, когда я испытываю момент “ага!”, в тех случаях, когда он происходит. Где-то в подсознании сохранился шепот Доди, потому что она верила, что ее дом прослушивается. Я, видимо, сопоставила это подозрение с образом мужчины, который полировал свою машину на дорожке между моим и соседним бунгало. Тогда это показалось любопытным, но не подозрительным. Запомнился вид шланга. Насколько я знаю, никто не въезжал в дом, так кем был тот мужик? Более важно, как он умудрился вымыть машину при отключенной воде? Я встала и выглянула в окно. Его давно не было, и я не заметила незнакомых машин. Я вытащила из сумки фонарик, вышла через заднюю дверь и пошла между двумя бунгало. Сама не знала, что ищу. Хотя еще был ясный день, проход был в тени. Я проверила линию крыши на наличие проводов. Посветила фонариком в подвал. Дошла до крана, к которому был аккуратно присоединен шланг. Над краном было мое кухонное окошко. Я посмотрела вниз. На стене было алюминиевое крепление и что-то привинченное к нему с помощью барашковой гайки. Я присела и рассмотрела устройство. Датчиком был микрофон, чувствительный к вибрации, я видела похожие в магазинах электроники. В сайдинге была просверлена дырка, и микрофон установлен между стойками. Усилитель, передатчик и записывающее устройство были спрятаны в прикрепленной к стене коробке, которая выглядела как что-то, навязанное электрической компанией, за что потом берутся деньги. Такие инструменты для слежки были ограничены, но дешевы и продавались везде. Я не думала, что Лена беспокоила законность. Какую информацию он бы ни собрал, она не будет использована в суде. Она была предназначена только для его ушей. Я вернулась в офис и поползла на четвереньках вдоль плинтуса. Техник ( несомненно коп, из личной шайки Лена) не рассчитал тощину стены,так что я заметила маленькую точку, где сверло почти вышло наружу. Моим первым импульсом было вернуться и вырвать провода или, по крайней мере, устроить короткое замыкание. Я обдумала варианты и решила оставить все как есть, так что Лен может вообразить, что у него есть доступ к моим разговорам.

Остаток дня я решила отдохнуть. Как можно работать в обстановке, где каждое мое слово записывалось? Значит телефонные разговоры стали невозможными, и немногочисленных клиентов придется уводить в другое место. чтобы обсуждать их дела. Это не оставит хорошее впечатление. С отключенной водой я не могла спустить воду в туалете или вымыть руки. Кроме того, я до сих пор чувствовала себя хреново, и поскольку мне никто не платил за боль и страдания, я решила на все забить. Оказавшись дома, я обследовала квартиру в поисках жучков и убедившись, что все чисто, отправилась к Рози. Там я пила плохое вино и ела венгерское блюдо, название которого не могла произнести. Это меня достало, и я размышляла, не найти ли другое место, чтобы тусоваться. Не, наверное, нет.

Утром я чувствовала себя отдохнувшей. Я отнеслась к угрозе Лена настолько серьезно, что решила впредь избегать всего, относящегося к Одри Вэнс. Наверное, мне должно было быть стыдно за свою трусость, но мне не было. Я решила заниматься своими собственными делами, как и советовал Чини Филлипс. Эта решимость продлилась всю дорогу до офиса. Я не была уверена, что мне делать с жучком в стене, но знала, что что-нибудь придумаю. Припарковалась в хорошем месте и погладила себя по головке за везение. Я поднималась на крыльцо, когда из-за угла вырулила машина и остановилась позади моей. Из нее вышла Диана Алварес. При виде нее я подскочила, будто прикоснулась к оголенному проводу. Я подумала сбежать, но она вклинила свой изящный белый “Корвет” позади моего “Мустанга”, так близко к моему заднему крылу, что я не могла бы отъехать без того, чтобы не ерзать вперед и назад, пятнадцать раз переводя с передней на заднюю передачу, что было бы унизительно. Еще меня остановил тот факт, что с ней была молодая женщина. Наверное, она больше не довольствовалась тем, что отравляла мне жизнь сама, и теперь привела детеныша-репортера для тренировки. На Диане была восхитительная темно-коричневая юбка-трапеция и жилет из такого же материала, что чудесно смотрелось с ее ровно подстриженными русыми волосами и очками в черепаховой оправе. Мне ужасно хотелось спросить, где она купила свой наряд, но я не вступала с ней ни в какие девчачьи разговоры, чтобы она не подумала, что нравится мне. Она подняла левую руку, как хозяин собаки, который приказывает ей : “стоять”. Я посмотрела на ее правую руку, проверить, не получу ли собачью вкусняшку в награду за послушание.

- Я знаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, но выслушай меня. Это важно. Я не доверяла себе говорить, так что промолчала.

- Это Мелисса Менденхолл. Она прочитала статью об Одри, и у нее есть информация, которая показывает ее смерть в совсем новом свете.

Все, о чем я могла думать, это микрофон, торчавший из стены в каких-то шести метрах. Я знала, что он настроен на запись разговоров внутри офисных стен, но при малейшем упоминании имени Одри я чувствовала, как спина влажнеет от пота. Лен предупредил меня, что Одри под запретом, если я не хочу укоротить собственную жизнь. Хотя я не воспринимала угрозу совсем серьезно, но оценила способность этого мужчины причинять боль.

- Это не мое дело. Марвин меня уволил.

- Я с ним поговорила, и он начинает раскаиваться. Я обещаю, что ты захочешь послушать, что она расскажет.

Я дала себе четыре секунды на обдумывание и сказала:- Не здесь. Хотите поговорить, давайте уйдем с улицы.- Ладно.

Мы ни за что не смогли бы втиснуться в “Корвет”, разве что Мелисса села бы мне на колени.

Мое двухдверное купе было не намного уютнее, но по крайней мере, я была на водительском сиденье, в буквальном смысле слова.

Я открыла “Мустанг”, и мы расположились. Я села за руль, а Диана сгорбилась, неловко пробираясь назад, где едва было место для магазинных пакетов. Мелисса была крошечным созданием, маленькие темные глазки, легкие темные волосы, со стрижкой, которую раньше называли пикси. Современные дети не знают термин, но эффект тот же: короткие и зачесанные вперед вокруг лица волосы. Насчет одежды ей было бы лучше проконсультироваться у Дианы. Даже у меня получалось приличнее, чем слишком большая футболка и слишком короткие джинсы.

Я повернулась к ним.

- Так в чем дело?

- Я начну, - сказала Диана, быстро взглянув на Мелиссу.- Конечно.

- Мелисса связалась со мной через газету. Она не слышала о падении Одри с моста, пока не прочла статью в прошлый четверг. В ту же минуту она пошла в полицию, потому что ее парень погиб точно так же два года назад. Она думала, они захотят расследовать связь, так что дала им всю нужную информацию. С тех пор от них ничего не слышно.- Ничего необычного. Такое расследование требует времени.- Мужик игнорировал ее прямо там. Она думала, он с ней свяжется, но он не отвечал на ее звонки.

- С кем она говорила?

- В том-то и дело. С сержантом Придди.

- Он мудак, - сказала Мелисса. - Он ужасный. Обращался со мной, как с дерьмом. Она выглядела слишком изящно и женственно, чтобы использовать такой грубый язык. Это сразу возвысило ее в моих глазах, и я надеялась, что она только разогревалась. Меня часто критикуют за мой грязный рот, так что мне нравится указать на кого-то похуже.- Расскажи ей то, что рассказала мне, - сказала Диана.

Наше расположение не позволяло беседовать лицом к лицу. Мелисса обращалась к моему ветровому стеклу, а Диана увлеченно наклонялась вперед, просовывая голову между нами, как пес, в ожидании воскресной поездки. Уже второй раз я мысленно связывала Диану с собаками в одной фразе, и молча извинилась перед всеми псами на свете.- Мой бойфренд покончил с собой два года назад, или я так думала. Я была в отчаянии. Я понятия не имела, что было не так, и поэтому не могла смириться с тем, что он сделал. Я знала, что у Филлипа были карточные долги, но он был оптимистом, и говорил, что разберется с этим дерьмом. И потом я узнаю, что он прыгнул со стены парковочного гаража...