- Второй более серьезный. Я бы сказал, вопрос жизни и смерти, если бы это не звучало так, что я к тебе подлизываюсь.

- Сколько всего фотографий? Неважно. Мне просто любопытно. Он немножко подумал, как будто эта мысль раньше не приходила ему в голову.- Я бы сказал, десять.

- Ты угадываешь, или их считал?

- Я считал. Там еще негативы. Копии без негативов ни черта не стоят. Уничтожь один набор, и все, что надо сделать - напечатать новые.

- Зачем отдавать их мне?

Пинки сделал паузу, чтобы снять с языка крошку табака.- Хороший вопрос, - сказал он, не предлагая ответа.

- Пинки, я не собираюсь ничего хранить, если ты не расскажешь, что происходит.- Понятно, - сказал он и посмотрел на потолок. - Давай посмотрим, как я могу объяснить, и при этом сохранить свои права по пятой поправке. (* В пятой поправке к конституции

США, в частности, говорится, что человека нельзя заставлять давать показания в суде против себя самого).

- Не спеши.

Он немного подумал.

- Я мог проникнуть во владения человека, у которого, как я верил, были материалы из конверта. Я не говорю, что это сделал, но это было возможно. Еще возможно, что я искал их в другом месте, и когда не нашел, вычислил их местонахождение.- Почему ты в это влез с самого начала?

- Я хотел отвести угрозу от моего друга. В процессе появились другие фотографии, и так я влип. Здорово влип.

- Не говорит ли это о том, что у любого, кто будет хранить эти фотографии, возникнут неприятности, если кое-кто об этом узнает?- Почему кто-то должен подозревать тебя?

- Что, если за тобой следили? Может, парень припарковался в конце квартала, с биноклем, нацеленным на мою дверь. Ты вошел с конвертом и вышел без него. Плохие парни не дураки. Мне плевать, кто они такие, но они все поймут. Пинки поерзал на стуле, видимо, эта мысль привела его в замешательство. Он бросил на меня хитрый взгляд.

- Ты можешь дать мне другой конверт, чтобы я с ним вышел. Я поморщилась.

- Знашь что? Это не кажется мне хорошим планом. Ты знаешь, что я помогла бы, если бы могла, но ты сам выкопал себе яму, и я не хочу падать в нее вместе с тобой. Это был не тот ответ, который он ждал.

- Как насчет того, что я оставлю фотографии всего на один день?- Откуда я знаю, что ты за ними вернешься?

- Потому что я хочу их использовать, но не сразу. Это просто для хранения. Один день. Он поднял один палец, чтобы подчеркнуть, как будто цифра 1 была каким-то образом двусмысленной.

- Я хорошо тебя знаю. Ты сделаешь то, что выгодно, а я влипну.- Обещаю, что вернусь за ними. Клянусь.

- Я не понимаю, почему один день так важен.

- Я устраиваю встречу завтра днем. У меня проблемы, и фотографии - это моя карточка “выйти из тюрьмы”. Но только если я их отдам определенным людям. А пока что ты можешь положить их в сейф и забыть.

- Почему ты думаешь, что у меня есть сейф?

Он послал мне страдальческий взгляд, как будто это было очевидно.- Я заберу их завтра до полудня, и больше ты ничего не услышишь. Я хотела прищемить себе пальцы ящиком, что было бы менее болезненным, чем его предложение.

- Пожалуйста, не проси меня это делать.

- Я прошу тебя. Я в отчаянном положении. Он умудрялся выглядеть и серьезным, и жалобным, и беспомощным, и зависимым. Я смотрела на него. Тюремные пташки часто бывают такими. В тюрьме или на воле, они обхаживают и манипулируют. Может быть, они не могут удержаться. Они приковывают себя к пресловутым рельсам, зная, что добрые души, вроде меня, примчатся спасать. Когда я поступаю, как предсказано, угадайте, кто окажется под поездом?

Все во мне кричало, протестуя. Скалько раз я говорила “да” в подобных ситуациях, с катастрофическими последствиями? Сколько раз я покупалась на такую подачу? Смысл интуиции в том, чтобы предупреждать нас, когда под дверью появляется волк, одетый как Красная Шапочка.

Я открыла рот, даже неуверенная в том, что скажу.

- Что-то здесь кажется мне неправильным. Вообще-то, все.- Ты мой единственный друг.

- Перестань. Должен быть кто-то еще.

Он пожал плечами, не глядя мне в глаза.

- Будем надеяться. Иначе, я в серьезной передряге.

Я сидела и размышляла, что хуже: принять неправильное решение и заработать кучу дерьма на свою голову, или избежать беды и страдать от чувства вины. Этот момент меня почти доконал. Я покачалась на краю и в конце концов помотала головой.- Не могу. Прости, но если я соглашусь, то потом пожалею. Он встал, и я тоже. Когда он протянул руку через стол для рукопожатия, то сумел придать моменту ощущение финала.

- Я не хочу, чтобы ты чувствала себя виноватой, что отказала мне. Я не должен был ставить тебя в такую ситуацию.

- Я надеюсь, что у тебя все получится.

- Я тоже. Пока что, спасибо за твое время. Счастливо. Я сам выйду.- Ты дашь о себе знать?

- Если смогу.

Мы обменялись неловким прощанием, и он вышел из моего внутреннего офиса, двигаясь к наружной двери. Я действительно не знала, увижу ли его снова. Я вернулась к окну и выглянула наружу. Через несколько секунд он появился в поле моего зрения. Я должна была знать, что он что-то задумал, но в тот момент ни о чем таком не думала. Прислонилась лбом к стеклу, глядя, как он исчезает из вида. Я почти ожидала услышать звук выстрела, или визг шин, когда машина без номеров разгонится и переедет его. Я погрузилась в кресло и почувствовала полную тяжесть раскаяния. В следующий раз, когда он попросит меня о чем-нибудь, если доживет, я скажу “да”, чего бы это ни стоило. Это был один из тех моментов “как же мало я знала”, хотя тогда мне это не приходило в голову.

Не знаю, как долго я бы просидела, ругая себя, но у меня появился другой гость. Я услышала стук в наружную дверь, которая затем открылась и закрылась. Я встала посмотреть, кто пришел. Подруга Марвина из бара, Эрлдин, снимала пальто. Мне пришло в голову, что он послал ее извиниться, будучи слишком трусливым и пристыженным, чтобы сделать это самому.

- Привет, Эрлдин. Не ожидала вас увидеть.

Она показала мне одну из визиток, которые я оставила в баре.- К счастью, у Олли нашлось это, а то я бы не знала, где вас искать.- Заходите. Повесить ваше пальто?

- Спасибо, и так хорошо.

Она положила пальто на спинку одного из гостевых кресел, а сама села в другое. Она была на голову выше меня и, возможно, заработала плохую осанку, будучи подростком, в надежде выглядеть не выше остальных. Вокруг нее в воздухе висел запах бурбона, хотя она была трезвой, насколько я могла судить.

Я вернулась за стол и села.

- Я могу вам чем-нибудь помочь?

- Скорее, я здесь, чтобы помочь вам. Кое-что произошло, и я подумала, что вы должны знать об этом.

- Не могу дождаться.

- Что ж, после того, как вы вчера ушли из бара, появился этот мужик. Я давно его не видела, но он знал Одри довольно хорошо, потому что у них двоих были долгие разговоры по душам. Это было год назад, до того, как они с Марвином начали выходить вдвоем. С тех пор я его не видела. Я думала, что он ее бывший муж или дружок, и она не хотела, чтобы Марвин о нем знал.

- И это было правдой?

- Тогда я не знала, но мне было любопытно. Он симпатичный парень. За пятьдесят, высокий, вьющиеся седые волосы и большие карие глаза. Они с Одри всегда сближали головы и шептались, а когда я спрашивала, кто это, она отмахивалась. По-моему, они друг другу не подходили. Она была на хороших десять лет старше и, не хочу сказать плохого, но он был слишком красив для такой, как она. Знаю, это звучит ужасно, но это правда.- Он вчера искал ее?

Эрлдин помотала головой.

- Он встречался с другой.Это была женщина, которой совершенно нечего делать в таком месте. Она из таких, которые ходят в загородные клубы, если вы понимаете, о чем я.- Понимаю. И что произошло?

- Ничего особенного. Они поболтали минутку или две, а потом он вывел ее через боковую дверь, и больше я их не видела.

- Зачем рассказывать об этом мне?

- Ну, потому что я спросила Олли, кто это такой, и он сказал, что его зовут Лоренцо Данте. Слышали о нем?

- Не думаю.

- Его называют Данте, чтобы не путать с отцом, Лоренцо Данте-старшим. Олли говорит, что он гангстер.

- Отец или сын?

- Оба. Думаю, отец отошел от дел. Конечно, я не вращаюсь в тех кругах, но слышала, что этот парень приложил руку ко многим темным делишкам.- Каким именно?

- Во-первых, он ростовщик, дает незаконные кредиты. Еще у него есть склад по импорту-экспорту в Колгейте, называется “Союз дистрибьюторов”. Мне кажется, Одри работала на него.

Мое сердце забилось, потому что я видела этот самый склад накануне.- Почему вы не рассказали мне этого неделю назад? Я с ума сходила, пытаясь узнать, чем она занималась. Это бы здорово помогло.

- Наверное, меня увело в сторону. Я так огорчилась, думая, что она покончила с собой, что мне не пришло в голову, что ее смерть может быть связана с ее боссом. Пока я не увидела его вчера, и тут до меня дошло.

- Марвин знает?

- Давайте скажем так. Я сразу ему сказала, но это не значит, что он услышал.Он не хочет слышать, что Одри работала на преступника. Он думает, что она святая, и не будет слушать ничего другого.

- То же самое он дал понять мне.

- О, я знаю. Это называется проекция. Я все время наблюдаю это в баре. Вы обвиняете других в качествах, которые отказываетесь признавать в себе. Не смотрите так удивленно. Я когда-то закончила колледж. По теме психология.

- Извините. Я просто пытаюсь это переварить. Можно было подумать, что Марвин будет рад. Он убежден, что ее убили, и это подтверждает его версию. Вы так не думаете?- Ну, я не знаю. Одри и этот Данте были не разлей вода. Она была трудолюбива. Всегда в дороге, и зарабатывала кучу денег. По мне, это признак успеха. Зачем ему ее убивать, если она была таким хорошим работником?

- Может, она слишком много возомнила о себе и угрожала прибрать все к рукам?- Думаю, это возможно. Вы слышали, что сказал Марвин. Кто-то убедил его, что ее сбросили с моста, потому что она слишком много знала. Вопрос, что именно?- Самой интересно.

Я обдумала ситуацию. На основе разрозненных фактов, которые у меня были, я понятия не имела, что она могла узнать.

Эрлдин заерзала.

- Как вы думаете, что я должна делать?

- Ну, на вашем месте я бы пошла в полицию.

- Я пыталась. Прежде чем идти сюда, я пошла в отделение полиции и попросила поговорить с кем-нибудь по поводу смерти Одри. Дежурный позвонил и сказал, что сержант Придди сейчас придет. Я сказала не обращать внимания и сбежала оттуда так быстро, как могла. Мне не нравится, как его имя появляется повсюду. В любом случае, я только надеюсь, что Марвин не узнает, что я была здесь, а то он съест меня живьем.

24

После ухода Эрлдин я снова взялась за свои записи. Я никогда так не восхищалась своими каталожными карточками. Они были как кусочки головоломки, которые встанут на свое место, когда я пойму, чего ищу. Перетасовала карточки и разложила на столе. Я могла расположить факты в любом порядке, но кусочки сойдутся только тогда, когда я пойму их настоящую связь.

Я отпустила свои мысли, чтобы не выстраивать повествовательную линию так, как я считаю правильным. На этот момент у меня не было направления, но вместо разочарования я видела возможность остановиться и подумать. Как будто я стояла в медленном потоке информации, которая текла вокруг и поверх меня. Я могла повернуть в любом направлении и изучить окружающее, пока обдумывала, где провести линию. Взяла в руки карточку, на которой было написано название агенства недвижимости, выставлявшего на продажу полуразвалившиеся коттеджи. Было бы интересно узнать, кто там жил и в какое время.

Я достала телефонную книгу и поискала агенство в желтых страницах. Там был только один адрес в Колгейте, Калифорния, что говорило о том, что это не была многонациональная компания с филиалами в Лондоне, Париже и Гонконге. Хорошо было бы поговорить с агентом, и лучше лично, чем по телефону. Прежде чем выехать на шоссе 101, я заправила машину и посетила дамскую комнату, что дало мне время подумать об истории прикрытия. Почему бы я стала расспрашивать о запущенной недвижимости? В своих джинсах и водолазке я выглядела довольно жалко.

Я никогда не покупала дома, даже не притворялась, и понятия не имела, как это происходит. Что, если у меня спросят адрес, занятие и место работы? Я решила все выдумать, если до этого дойдет. Я вообще предполагала, что “Провиденшиал пропертиз”, как и “Добрые секрдца, исцеляющие руки” были плодом чьего-то воображения. Я нашла офис в линии заведений на главной улице Колгейта. Проехала мимо, быстро осмотрелась и припарковалась в конце квартала. Остановилась перед выставленными в окне фотографиями недвижимости. Большинство казались коммерческими, и потом я заметила объявление :” Офисная, промышленная, торговая и инвестиционная недвижимость.”

Уже взявшись за ручку двери, я увидела бумажные часы и записку, прикрепленные присоской изнутри стекла. “Вернусь через 10 минут”. Стрелки часов были поставлены на 11.00. Мои часы показывали 11.45.

Я оглянулась и посмотрела на пешеходов на тротуаре, думая, что увижу возвращающегося агента. Люди сновали туда-сюда, но никто не двигался в моем направлении. Я не знала, подождать, или все бросить.

Зашла в соседний ремонт обуви, где божественно пахло кожей, клеем и кремом для обуви. Мужчина за стойкой пришивал лямку к рюкзаку. Ему было за семьдесят, он поглядел на меня поверх очков, его кудрявые белые волосы доходили до плеч.- Вы не знаете, когда вернется агент по недвижимости, рядом с вами? Записка на дверях говорит десять минут, но это было сорок пять минут назад.- Она ушла домой. Она иногда так делает, когда нет клиентов.- Неужели. Интересно, почему она просто не закрыла заведение, и все?- Она не хочет отпугивать клиентов. Сюда приходят много людей, которые ее ищут. Я дам вам ее визитку. Если вы оставите сообщение на автоответчике, она вам перезвонит. Это подразумевало еще одну поездку, что меня раздражало невероятно, но я не видела альтернативы.