- Ты хороший мальчик, Данте. Позволь мне это сказать, пока есть возможность. Когда дядя наконец отпустил его руку, Данте придвинул стул и уселся напротив.- Как идет битва?

- Примерно так, как можно ожидать. Это утро не такое плохое.- Кара говорит, ты полночи не спал.

- Я боюсь умереть во сне.

- Не хочешь, чтобы старуха с косой застала тебя врасплох?- Я собираюсь побороться. Твой отец приходил вчера. У нас был долгий разговор.- Дай угадаю. Он думает, что я слишком суров с Каппи. Он хочет, чтобы я передал ему контроль и дал поруководить сетью.

- В этом была суть. Не то чтобы я поддерживал Лоренцо, но как парнишка научится ответственности, если ему никогда ее не давали? Я никого не сужу, так что не надо петушиться. Я просто спросил.

- “Парнишке”, как ты его называешь, сорок шесть лет. Я думаю, он уже показал свою способность к взрослости и зрелости. Каппи использует людей. Он подлизывается и скулит, а потом папа думает, что это его идея.

- Не сомневаюсь. Он и ко мне приходил. Я знаю, что он использует ситуацию, маневрирует для поддержки.

- От меня он ничего не получит. Я могу устроить шоу, обучая его системе, но не собираюсь делиться с ним прибылью от операции в миллионы долларов. Если ты думаешь, что это хорошая идея, ты чокнулся.

Альфредо наклонил голову и сказал мягко:

- Можно взглянуть на это по-другому.Сколько лет ты твердил, что хочешь уйти из бизнеса? Это может быть твоей возможностью.

- Ничего не выйдет. Мне пятьдесят четыре года. Что я буду делать, пойду в медицинскую школу? Выучусь на юриста? Слишком поздно. Папа ждал от меня, что я буду это делать, и я делаю. Теперь он ждет, чтобы я передал самый большой кусок Каппи, который портит все, к чему прикасается. Я не буду это делать.

- Как ты собираешься его переубедить, если он уже принял решение?- Он может принимать какие хочет решения. Все контролирую я. В любом случае, по-моему, он стал сдавать. Говорит про Амо и Донателло, как будто они в соседней комнате.- Иногда он что-то забывает. Со всеми случается.

- Только не с тобой.

- Я - особый случай, - сказал Альфредо с усмешкой. - Твоя проблема в том, что Лоренцо не всегда видит, что задумал Каппи. Ты должен это остановить, пока не вышло из-под контроля.

- Как?

Дядя страдальчески поморщился.

- Что такое с тобой? Сам знаешь. Ты никогда не должен задавать этот вопрос. Знаешь в чем твоя проблема?

- Уверен, ты меня просветишь.

- Ты слишком деликатничаешь. Было время, когда ты обо всем бы позаботился. Без разговоров и колебаний.

Данте улыбнулся.

- Деликатничаю. Это что-то.

- Ты знаешь, что я имею в виду. Человек в твоем положении не может позволить себе иметь совесть. Это неуместно. Ты не отворачиваешься от трудностей. Ты делаешь то, что должно быть сделано.

- Ты не веришь, что мы - то, что мы делаем?

- Конечно, верю. Мы просто должны принять это о себе. Что мы испорчены, что наши грехи смертные. Бог знает, что мои лежат тяжестью на душе.- И ты желаешь мне такую же муку?

- Ты знаешь, что правильно.

- Не что правильно. Я знаю, что целесообразно. И пытаюсь хоть раз подняться над этим. Дядя Альфредо покачал головой.

- Против твоей натуры.

- Я бы хотел думать, что я стал лучше, на этой поздней стадии жизни.- Твой брат не разделяет твоей моральной чувствительности, что ставит его в лучшую позицию.

- В любом случае, он так смотрит на это.

Данте взял свою машину,” Мазерати” 1988 года, серебристую, с черной кожей внутри. Он приехал к бару в 12.45 и припарковался за углом. Он дал выходной шоферу и телохранителю, выбрав вместо них заряженный кольт, который хранил в специальном отделении на дверце. Он установил серьезную охрану два года назад, когда банда колумбийцев появилась в Пердидо, в сорока километрах к югу от Санта -Терезы. Команда из десяти человек, шесть мужчин и четыре женщины, пользовались документами, которые определяли их как пуэрториканцев. Они посягнули на территорию, контролируемую его другом, настоящим пуэрториканцем по рождению, который оскорбился, не только их вторжением, но и поклепом на его родину.

Поскольку друг Данте находился в это время в тюрьме, он предложил вмешаться своим людям. Они загнали в угол колумбийцев в комнате мотеля, где взорвался обогреватель, убив обитателей и снеся половину крыши. С тех пор оставшиеся колумбийцы соблюдали дистанцию, но дали понять, что расквитаются, когда придет их время. Друг Данте пал от пули снайпера в первый день выхода из тюрьмы, и с этого момента Данте настоял на вооруженной охране и пуленепробиваемом транспорте. Войдя в бар, Данте кивнул Олли и занял место, откуда была видна дверь. Ему хотелось бурбона с водой, но он решил воздержаться. Заказать выпивку казалось нечестным, как будто он не мог встретиться с Норой, не подкрепившись алкоголем. Он не знал, что будет делать, если она не придет. Точно так же он волновался от мысли, что она придет. Что тогда? Он сказал себе не надеяться, но надеялся.

В баре было много посетителей, лица, которые он видел раньше. Он не был здесь несколко месяцев, но ничего не изменилось. Он огляделся, представляя, каким Нора увидит это место, захудалое и непривлекательное. Ни характера, ни обаяния. Он выбрал его из-за того, как он сказал Норе, что там для нее не было опасности наткнуться на знакомых. Люди из ее социального круга, наверное, никогда не слышали об этом баре, и если бы слышали, ни за что на свете сюда бы не пошли.

Он посмотрел на дверь, которая стояла открытой, впуская колонну дневного света, затуманенную по краям. Как будто на линзу фотоаппарата поместили фильтр. Туман наполнял комнату духом старины, декорация времен второй мировой, фон для утраты, смерти и предательства. Веселенькая перспектива. Он совершенно ее не знал, например, понятия не имел, пунктуальна ли она, или всегда опаздывает. Он посмотрел на часы и увидел, что было ровно 1.00. Еще десять минут, и он или закажет выпить или встанет и уйдет. Она - счастливая в замужестве леди, или так сказала, так что зачем ей встречаться с ним здесь, или в другом месте? Она была элегантной. Она была стильной. Она была сдержанной и самодостаточной. Что-то было в ее лице, от чего ему хотелось плакать, что заставляло его хотеть видеть ее, любой ценой. Было три минуты второго, когда она появилась в дверях, заслонив на мгновение свет. Он встал. Она увидела его и подошла.Он отодвинул для нее стул, и она села. На ней был белый шерстяной костюм с короткой юбкой. Пиджак аккуратно облегал ее, и там, где лацканы встречались с воротником, была отделка из красного кружева. Он тихонько протянул руку и провел пальцем между ее грудей.- Я не думал, что вы придете.

Ее улыбка была мимолетной.

- Я сама сомневалась.

Она перевела взгляд на неоновую рекламу пива на стене и оттуда на стрелку, указывающую на женский туалет.

- Я бы предложил вам выпить, но вам здесь неуютно.

- Конечно, нет. Весь этот сигаретный дым? Когда я приду домой, вся одежда провоняется, и мне придется мыть голову.

- У меня есть лучшая идея. Место, которое я хочу вам показать. Вам понравится.- Мы идем куда-то еще?

- Не надо так нервничать. Ничего с вами не случится.

Она опустила взгляд.

- Я ограничена во времени.

- Мы не уезжаем из города. То-есть, на короткую дистанцию за город. Самое большее, пятнадцать минут.

- А что с моей машиной?

- Я привезу вас назад. Во сколько вам надо быть дома?- В четыре.

- Нет проблем.

Когда Данте встал, Нора задержала его, положив руку на его рукав.- Оставьте меня у моей машины, и я поеду за вами.

Он наклонился близко к ее уху, вдыхая запах ее волос и легкий аромат сирени от ее кожи.- Вы просто хотите держать все под контролем.

Казалось, она вздрогнула, почувствовав его дыхание.

- Это то, чего вы хотите, разве нет?

Он встал и придержал ее стул.

- Где вы припарковались?

- За углом.

- Я тоже. Я проведу вас через боковую дверь. Тогда вам не нужно будет проходить перед этими мужланами. Они на вас пялились.

Он легонько взял ее за руку, заслоняя от взглядов.

- Куда вы меня повезете?

- Не скажу. Это эксперимент на доверие.

- Почему я должна вам доверять?

- Вы уже доверились. Я плохой, но у меня честное лицо.- Вы не плохой, разве нет?

- Не полностью. Опять же, я не полностью честен.

Данте проводил Нору до ее машины .Это был броский новенький бирюзовый “Тандерберд”. Каким-то образом это его обрадовало. Он припарковался за три машины позади. Он повернул ключ зажигания и отъехал. Она подождала, пока он проедет мимо, и пристроилась позади. Он повел ее по улицам, наблюдая в зеркало заднего вида. Она не отставала. Проезжая каждый перекресток, он убеждался, что она следует за ним. Он выехал на шоссе 101 в южном направлении и проехал пару километров. Съехал на Палома Лэйн, которая шла параллельно шоссе, по длинной полосе вдоль океана. Справа несколько лет назад была проложена железнодорожная ветка, но, если не считать грохота поездов дважды в день, это был отличный район. Большинство домов не были видны с дороги, значит приватность была гарантирована. Солнечный свет пробивался сквозь листву вечнозеленых растений и эвкалиптов.

Данте притормозил и активировал автоматические ворота из обветренного дерева. Дома по обе стороны от участка скрывались за кустами мирта, некоторые метров десять высотой. Данте въехал на дорожку и последовал налево, пока не остановился на площадке, где могло поместиться шесть машин. Он вышел, подождал, пока Нора припарковалась, и открыл ей дверцу. Подал руку и помог ей выйти.

- Это ваш дом? - спросила она.

- Место для выходных. Никто не знает, что оно мое.

Они подошли к входной двери, и он достал ключи. Дом был отделан досками и рейками, выкрашенными в желтый цвет, окна закрыты белыми ставнями. Металлическая крыша была с низкими скатами, что намекало на тропический тип архитектуры - южная Флорида или Ямайка. Маленький двор был наполовину покрыт песком, наполовину - травой. Там росли пальмы.

Входная дверь распахнулась, Нора вошла в небольшое фойе и огляделась. Передняя стена гостиной состояла из окон от пола до потолка. Прямо за окнами находилась широкая деревянная веранда, окруженная доходящим до пояса деревянным барьером, поверх которого шли панели из затененного стекла, которые сохраняли океан видимым, в то время как любой, стоявший на веранде, был скрыт из вида.

Нора подошла к стеклу и выглянула наружу. Воздух был пропитан запахом океана, и Данте видел, как она закрыла глаза и глубоко вдохнула.

- Вам нравится?

Она улыбнулась.

- Это идеально. Я люблю океан. Я - дитя воды. Рыбы.- Я тоже. Только я - Скорпион.

- Давно у вас этот дом?

- Три дня.

- Вы купили его на этой неделе?

- Я его снимаю с перспективой покупки. Вы - моя первая гостья.- Я польщена.

- Хотите посмотреть? Я вам устрою тур.

- С удовольствием.

Они двигались из комнаты в комнату. Его комментарии были минимальными, потому что дом был небольшим, и все говорило само за себя. Кухня, большая спальня, одна гостевая комната, две ванных, гостиная, с обеденным уголком в конце. Дом был меблирован и оборудован, вплоть до постельного белья.

- Я люблю покупать по наитию, - сказала она. - Но, должна признаться, не могу себе представить такие покупки в таком масштабе.

- Это была со всех сторон выгодная сделка. Владелец дома должен мне деньги, так что он выплачивает долг. Я позвонил и сказал, что хочу этот дом, и он был счастлив оказать услугу. Пятнадцать тысяч в месяц. Мы закончим через тридцать шесть месяцев. С его точки зрения очень дешево.

Нора казалась ошеломленной.

- Сколько он вам должен?

- Много. Я предложил ему скидку, чтобы подсластить сделку.- Зачем кому-то одалживать так много?

- Жизнь дорожает. Рынок падает. Этот парень известен в городе, и должен держать фронт.Его жена не имеет понятия, в какой дыре он оказался.- Они не пользуются домом?

- Больше не пользуются. Он сказал, что его продал.

- Просто так и сказал?

- Конечно.

- И ее имя не значилось в документах?

- Ее имя нигде не значилось. В этом смысле он как Ченнинг. Она помедлила, возможно не желая развивать эту тему, но любопытство взяло свое.- Что это значит?

- Я предполагаю, что дом в Малибу записан на его имя.- Он владел им до нашего знакомства.

- И когда вы поженились, он декларировал его как только свою и отдельную собственность.

- Конечно. У меня тоже есть отдельная собственность. Мы оба были в браке раньше, так что это правильно.

- Как насчет дома здесь? Ваше имя есть в документах?- Ну, нет. Но он сказал, что это из-за налогов. Я уже не помню, как он это объяснил.- Сколько раз он разводился, прежде чем женился на вас? Нора подняла два пальца.

- Могу поспорить, его оба раза обманули и бросили, да?

- Он так говорит.

- Вот почему вашего имени нет в документах. Потому что он заранее вас обманывает.- Перестаньте. По закону нашего штата, если мы разведемся, я все равно получу половину всего.

- Нора, он адвокат.Все его друзья - адвокаты, а если нет, то они знают других адвокатов, для которых весь смысл жизни в том, чтобы держать имущество подальше от таких женщин, как вы. Он сказал, из-за налогов? Говорят, что платить высокие налоги - это не платить их с умом.

- Не думаю, что нам нужно это обсуждать. Это неуместно.- Неуместно. Что ж, это взгляд с одной стороны. Хотите мое мнение? Вы - красивая женщина. У вас неприятности, и вы это знаете. Я вижу это на вашем лице. Еще я вижу, что в вас есть безрассудная черта, в милю шириной. Вы были бунтаркой и делали, что хотели.- Я думала, что это и значит быть молодой.

- Вот именно. Так мы стареем. Слишком много думаем о вещах, которые раньше делали не раздумывая.

- Пожалуйста, не продолжайте.

- Почему?

- Я не должна была приходить сюда. Я сделала ошибку.- Мы разговариваем. В этом нет ничего плохого.