Я вернулась на главную дорогу, а с нее - на шоссе 101, которое привело меня в родной город. Приехала в офис. На автоответчике мигал огонек, и я почувствовала раздражение, потому что хотела вернуться к работе, и у меня не было настроения отвлекаться. Несмотря на это, будучи хорошей девочкой, я включила воспроизведение. Меня ждало сообщение:- Привет, Кинси, это Диана. Ко мне пришли с историей, которую, я думаю, ты должна услышать. Надеюсь, что ты отложишь в сторону плохие чувства, которые испытываешь ко мне, и перезвонишь. Пожалуйста.

Потом она продиктовала номер. Я сказала машине:

- Ага, конечно, Диана. Как будто я собираюсь звонить тебе, после того, что ты мне сделала.

После чего стерла сообщение.

Достала портативную пишущую машинку и поставила на стол. Обычно я хорошо пишу отчеты, всегда зная, что лучше запечатлеть информацию, пока она свежая. Если пройдет слишком много времени, половина деталей потеряется. В любом расследовании маленькие находки иногда приносят столько же пользы, сколько драматические открытия. Пока что, в папке Одри была только копия чека Марвина. Настало время исправиться. Я достала бумагу и копирку и заправила первый лист в машинку. Положила рядом каталожные карточки и начала печатать свои заметки.

Когда я закончила, был почти полдень. Я устала. Я не очень опытная машинистка, хотя печатаю лучше, чем одним пальцем. Что мне дается хуже - это работа по переводу голых фактов в связное повествование. Некоторая информация существовала только в общих чертах, с пробелами, которые я еще не заполнила. Несмотря на это, казалось ясным, что я имею дело с чем-то серьезным.

Я аккуратно сложила листки и убрала одну копию в сумку, вместе с каталожными карточками, которые скрепила резинкой. Другую копию я положила в незапирающийся ящик, в папке, маркированной “ Гинекология и проблемы женской гигиены”, предметы, которые, как я надеялась, отпугнут любого среднего воришку. Настало время поговорить с Марвином, дом которого был не очень далеко. Я продвинулась, но мне все равно надо было оформить свои находки, чтобы они имели смысл для него. В сущности, меня оставили в подвешенном состоянии. Теперь я надеялась убедить его подписаться на следующую фазу моего расследования. Если его не будет дома, есть хороший шанс, что он в баре. Серьезный пьяница расценивает воскресенье как любой другой день недели, он начинается с” Кровавой Мэри” и прогрессирует до пива, бурбона или текилы, в зависимости от компании и сезонных спортивных событий. Я была голодна, как обычно, и решила зайти в бар поесть, будет там Марвин, или нет. Свернула на Стейт и доехала до дома Марвина. Постучала в дверь и подождала. Ничего. Подождала и постучала опять. Снова ничего. Заглянула в окно и не заметила никаких признаков, что он дома. Вернулась в машину, проехала квартал до бара и припарковалась на боковой улочке, как делала раньше.

Было странно заходить в бар в такую рань в воскресенье. Видимо, другим это было нипочем, потому что народу было достаточно. Работали все четыре телевизора. Музыкальный ящик ревел, и десять или двенадцать посетителей собрались у стойки, где Олли, хозяин, казалось, смешивал напитки обеими руками. Воздух уже затуманился от сигаретного дыма, и я морщилась при мысли, что он осядет на моей одежде. Марвин был среди собравшихся и разговаривал с одной из своих подруг - Эрлдин, если не ошибаюсь. Он пил бурбон со льдом, темный, как чайная заварка. Зажал губами сигарету и поднес огонь сначала Эрлдин, потом - себе. Я похлопала его по плечу. Когда он узнал меня, его выражение слегка сменилось, от расслабленного к отвлеченному.- Эй, смотрите, кто пришел. Как дела?

Его тон был равнодушным, и это должно было меня насторожить, но я не обратила внимания. Я заметила вспышку в его глазах, но подумала, что ему стыдно, что я застала его за курением. Как далека я была от истины.

- Я обновила свой отчет. Если у вас есть минутка, я расскажу, что узнала с нашей последней встречи.

- Да вот, я тут занят, так что, может, нам лучше поговорить в другое время, - сказал он и отвел взгляд.

Теперь было видно, что он злится на что-то, и я поняла, что нужно остановиться и разобраться с его плохим настроением.

- Что случилось?

- Не думаю, что вам будет интересно. Вы не относитесь по-хорошему к любому, кто с вами не согласен.

- Да ладно, Марвин. Вы явно чем-то расстроены. Хотите мне рассказать? - Просто, как я сказал. Или по-вашему, или никак.

Я посмотрела на Эрлдин, которая жадно следила за разговором. Ее не удивляло поведение Марвина, что говорило о том, что они обсуждали это до моего появления.- Мы можем пойти куда-нибудь и поговорить?

- Здесь достаточно хорошо.

- Тогда расскажите мне, что случилось.

По моему опыту, когда такие люди, как Марвин, сердятся, их не надо долго уговаривать высказаться.

- Я бы с удовольствием, только если не буду пострадавшей стороной в споре.- Я не спорю.

- Прошел слух, что неподалеку видели одного бывшего зэка, как раз в то время, когда Одри упала с моста. Он только что отсидел, и у него опасные дружки. Возможно, у нее была информация, из-за которой он мог снова сесть, так что он бросил ее через перила.- Какая информация?

- Извините, но не могу сказать. Мне рассказали конфеденциально, так что вы должны поверить мне на слово. Если вы помните, она пробыла два часа в заключении, пока я не внес залог. Предположительно, она увидела что-то, чего не должна была видеть.- Что именно?

- Я уже сказал, я не могу углубляться в подробности. Смысл в том, что если бы она донесла на этого парня, он вернулся бы обратно в каталажку. Могло быть нечто большее. Копы иногда мухлюют с уликами. Возможно, она прознала об этом.- Вы говорите, что ее убили, потому что она о чем-то узнала.- В полицейском участке. Это то, о чем я только что сказал.- Так что она не была связана с воровской организацией.- Вы прекратите крутить эту пластинку? С первого дня вы преувеличивали весь инцидент. Ну, стащила она пару вещиц. Подумаешь.

- Как насчет специальных карманов?

- Нет докакзательств, что они у нее были. Это все попытка ее дискредитировать. Вы сами этого не видите?

- Конечно, нет. Тогда я не знала Одри, так откуда мне было знать о ее трусах?- Давайте придерживаться фактов. Вы видели эти карманы? Конечно, нет. За все время нашего знакомства, видел ли я эти карманы? Тоже нет. Только то, что какой-то коп написал об этом в отчете, не делает это правдой.

Я стояла и смотрела на него, переваривая, что он сказал. Хотела напомнить, что не читала полицейский отчет, но это не имело значения. Он вернулся к отбеливанию репутации Одри, но по какой причине? Я взглянула на Эрлдин, которая подперла подбородок кулаком, завороженная дискуссией. Мне хотелось дать ей по физиономии, но я удержалась.

- Что-то новенькое, - сказал Марвин. - Впервые вы не находите слов.- Потому что я слышу, что теперь вы верите, что Одри стала жертвой заговора полиции.- Мне кажется, что в этом больше смысла, чем в вашей теории.- Что заставило вас изменить мнение?

- Я ничего не менял. Я с самого начала говорил, что она невиновна. Что из того, что она прикарманила боди? Это не делает из нее закоренелой преступницы. Я промолчала и дала ему продолжить.

- Знаете, в чем ваша проблема?

Он сделал жест сигаретой, которая опасно приблизилась к моему лицу.- Вы верите в худшее в людях. Неважно, есть доказательства, или нет.- О чем вы говорите?

- Вы были замужем за офицером полиции, которого обвинили в избиении человека до смерти, так?

- Я вам об этом рассказывала.

- Нет, не рассказывали. Вы упоминали, что были замужем за копом, который был другом детектива Придди, и сказали, что Придди - придурок. Чего вы не сказали, что с вашего мужа сняли обвинения. Интересно, что вы решили опустить именно эту часть.- Не вижу связи.

- Не видите? Что ж, подумайте. Вы были так уверены в своей правоте, что бросили парня, когда он больше всего нуждался в вас.

Он бросил сигарету на пол и затоптал.

- Все было не так.

- Можете уворачиваться, как хотите, но я угадал, верно?- Марвин, вы пытаетесь провести параллель между моими отношениями с бывшим мужем и моей верой в виновность Одри. Вы говорите, что Микки в конце концов оправдали, и поэтому ее тоже оправдают. Так?

- Верно. И она мертва, так же, как ваш бывший.

Он поднял глаза вверх и постучал себя по подбородку, как персонаж из мультика.- Хмм.. давайте посмотрим, что общего в этих историях?- Эти истории такие разные, что я даже не знаю, я чего начать, чтобы вразумить вас.- Не надо оправдываться. Я просто говорю, что мне сказали.- Лен Придди.

- Я не сказал, что это он.

- Конечно, он.

Марвин пожал плечами.

- Вам не нравится этот парень, но это не значит, что он пытается вас уничтожить. В любом случае, простите за невежливость. Я должен был спросить, зачем вы пришли. Дайте угадаю. Вы потратили все деньги и теперь надеетесь получить еще.- Это правда, но игра изменилась, так? - сказала я мягко. Я говорила тихим голосом, потому что гнев поднимался во мне волной, а я не решалась дать ему волю.- О, боже. Теперь вы обиделись. Надеюсь, вы не собираетесь уволиться, - сказал он шутливым тоном.

- Уволиться? Нет, дорогуша. Я в этом деле всерьез и надолго, будете вы мне платить, или нет.

Он отшатнулся.

- Вы не можете этого делать. Я не хочу, чтобы вы вмешивались в ее дела. Прошлое Одри - не ваша забота.

- Извините, но не соглашусь. Это моя работа, и я ею занимаюсь. Жаль, что вы меня не уволили, когда у вас был шанс.

22

Данте

Данте считал круги в бассейне. Его голова поднималась слева, чтобы сделать вдох и опускалась в воду для выдоха. Кроме выдыхаемых пузырьков не было слышно почти никаких звуков.

Он осознавал силу своих рук, двигаясь через массу воды, ладони разрезали воду, преодолевали сопротивление и толкали его вперед. С каждым гребком он мысленно повторял цифры. Восемнадцать, восемнадцать, восемнадцать, вдоль всей длины бассейна. Семнадцать, семнадцать, семнадцать - на обратном пути. Было легко сбиться, где он находится, и как далеко продвинулся, когда вода такой идеальной температуры, и нет ничего, чтобы прервать легкий поток энергии. Назойливый шум в его голове уступал простым повторам: руки, ноги, вдох, выдох. На следующий день после уходы мамы папа выпустил воду из бассейна у дома, где они жили, оставив большую пустую дыру в земле, чтобы напоминать им об удовольствиях, которые она забрала с собой. Дождь и опавшие листья гнили вместе, заполняя дно черной слизью. Данте знал, что отец сделал это нарочно, чтобы лишить их утешения, которое она предлагала и уверенности, которую она внушала. Какую бы боль она ни причинила мужу, он удваивал ее, когда обращал на своего сына. Данте больше не заходил в воду, пока не купил этот дом и не установил в нем свой собственный бассейн. Последний круг был лучшим. К этому времени его тело расслабилось, а разум был спокоен. После последних гребков, когда он выбрался из воды на бетонный бортик, его руки и ноги казались резиновыми. Он прижал полотенце к лицу, разгоревшемуся от движений. Если поднятие тяжестей накачивало его мышцы, то плавание растягивало и сохраняло высоким и стройным. Он увидит Нору днем, если она решит прийти. Когда он добрался до жилого помещения, тело остыло и понадобился горячий душ, чтобы согреться. Обычно он не брился в воскресенье утром, но сделал это сегодня. Конечно, из-за Норы. С тех пор, как он впервые ее увидел, все касалось Норы. Он не знал, как назвать это влечение и не задавал вопросов. Такого раньше с ним не случалось, и у него не было объяснений. Какая разница, почему он был одержим? Главное, что был. Он заглянул в спальню. Лола еще спала, погребенная под весом одеяла. В ее теле было так мало жира, что она все время мерзла. По ночам, если она прижималась к нему, ее кожа была холодной, как кожзаменитель. Он прикрыл двери гардеробной и натянул одежду: легкие брюки, красную шелковую рубашку и лоферы на босу ногу. У Софи по воскресеньем был выходной, так что он зашел на кухню один. Поверхности сверкали, и стальное оборудование отливало серебром. Кофеварка была запрограммирована заранее, и термоколба была полна. Софи приготовила для него кофейный кекс и завернула в пленку. Данте отрезал себе щедрый кусок и ел его одной рукой, пока другой наливал себе кофе. Добавил молока и забрал кружку с собой, отправившись по туннелю в свой офис в Коттедже.

Лола смеялась над его страстью к подземным туннелям, но ему нравилось переходить с места на место, оставаясь невидимым. Она заявляла, что это для него способ вернуться в чрево матери, утверждение, которое он находил неприятным. Что вообще она знала? Для него это касалось возможности спастись. Он был человеком, для которого всегда существовал выход.

От Коттеджа он перешел через газон к дому для гостей. Сиделка присматривала за его дядей последние пять месяцев. Она была под метр восемьдесят ростом и сложена как атлет - сплошные мышцы и сухожилия. Сильные черты, коротко подстриженные светлые волосы. Он встречался с ней девять лет назад, хотя отношения были недолгими. Кара была распутной по натуре и долго не думала, перед тем как заняться первым попавшимся мужчиной. Женщина тоже годилась, если мужчин не было под рукой. Когда она подала заявление на работу, он колебался, размышляя, будет ли мудро иметь ее поблизости. Лола стала бы ревновать, и ему пришлось бы ее постоянно заверять и успокаивать. Ему не надо было беспокоиться. Девять лет, это девять лет, и физическое влечение угасло. Кара была компетентной и трудолюбивой, и он знал, что дяде Альфредо нравится на нее смотреть.

Она встретила его у дверей.

- Он тебя ждал. Проснулся в полночь и хотел компанию. Мы почти всю ночь играли в карты и смотрели телевизор. Не знаю, откуда он берет энергию. Данте прошел за ней в гостиную, где его дядя Альфредо сидел у камина, завернутый в пушистый желтый плед .Апрельские ночи еще были холодными, и утра не намного теплее. Данте подошел к камину, наклонился и поцеловал дядю в макушку. Альфредо схватил его за руку и приложил ее к своей щеке.