Джун была за кассой и подняла голову, когда я вошла. С тех пор, как я ее видела, она покрасила волосы. Широкая лента седины, заметная неделю назад, исчезла. Ее очки тоже были другими. Эта пара была в ярко-зеленой оправе, что лучше подходило к ее вьющимся золотисто-рыжим кудрям.

- Здравствуйте, Джун. Я Кинси Миллоун. Мы приходили с Пинки Фордом, когда он забрал обручальное кольцо своей жены.

Она окинула меня проницательным взглядом.

- Вы - частный детектив.

- Я не думала, что вы запомните.

- Я видела ваше имя в газете, после того, как эта женщина упала с моста. Насколько я поняла, репортер вас не любит.

- Спасибо, что сказали это. Я думала, у меня паранойя.- Ни капельки. У нее так получилось, будто вы полностью отказались сотрудничать.- И “ с причудами”. Не забудьте об этом.

- Это детектив придумал. Неприятный тип. Я имела с ним дело раньше, и не в восторге от него. Не могу поверить, что он отмел идею об организованных кражах. Он знает лучше, иначе зачем он приходил поговорить со мной?

- Наверное, в процессе расследования.

- Вот именно. Жаль, что он так задирал нос, иначе я бы кое-что рассказала.- Попробуйте меня. Мне пригодилось бы образование.- Что именно?

- Ну, я знаю, что профессиональные воры находятся здесь, Одри Вэнс была одной из них. Я пытаюсь узнать, где они организовали магазин. Им нужны места, чтобы сбывать товар.- Еще бы. С крадеными товарами всегда есть барышник. Ничего не идет через нас, если вы интересуетесь.

Я улыбнулась.

- Это таки приходило мне в голову.

- Это распространенное заблуждение. Люди думают, что ломбарды - это магнит для краденых вещей, но ничего не может быть дальше от правды. За нами строго следят. По закону мы обязаны требовать документ с фотографией и отпечаток большого пальца, детальное описание, включая серийные номера для каждой вещи, которую мы принимаем. Мы передаем информацию в полицию, чтобы они могли проверять, нет ли там краденого. И наоборот. Если они расследуют ограбление, то предупреждают нас, чтобы мы знали, что может появиться.

- Так как же это работает? Кто-то должен покупать, или рынок пересохнет.- Зависит от товара. Одежда освобождается от магазинных ярлыков и вывозится подальше. То же самое с обувью. Кто хочет платить полную цену,если можно получить то же самое за половину? Существует большой рынок для фирменных вещей за рубежом. И здесь тоже.- Кто-то говорил о ярмарках.

- Конечно, и другая нерегулируемая торговля - блошиные рынки, магазины секонд хэнд, гаражные распродажи. Вы даже можете взглянуть на объявления в местной газете. Причина того, что большая часть таких товаров вывозится из одного места и циркулирует в другом, заключается в том, что лучше положить как можно большую дистанцию между источником и окончательной продажей. Вам не нужно, чтобы кто-то опознал вещь, которую видел на полке в Робинсоне.

- Похоже на правду. Что вы знаете о барыгах в городе? Она помотала головой.

- Не могу вам с этим помочь.

- Но, конечно, слухи ходят.

- Возможно. Проблема в том, что ты сделаешь заявление на эту тему, и на тебя подадут в суд. В наше время у преступников адвокаты лучше, чем у остальных.- Это правда.

Я достала визитку и дала ей, написав на обороте домашний телефон. Я так часто его давала, что с таким же успехом могла его напечатать с лицевой стороны.- Если вы подумаете о чем-нибудь еще, можете мне позвонить?- Нет проблем. Приятно было увидеть вас снова.

- Мне тоже. Возможно, вы увидете меня опять, если мне понадобится помощь. Спасибо за ваше время.

Я протянула руку, и мы обменялись рукопожатием.

- Одна поправка, - сказала Джун, когда я повернулась, чтобы уходить. Я оглянулась.

- Вы спросили, что я знаю о барыгах. Вы не спросили, что я подозреваю. Комиссионный магазин, которым посоветовала заняться Джун, находился на Чапел, среди череды магазинов, которые я видела бесчисленное число раз. На углу была обшарпанная забегаловка фастфуда, с окошком на тротуар. В сторонке стояли несколько металлических столиков и стульев. После тщательной проверки отдел здравоохранения наградил это заведение оценкой 3, что подразумевало наличие тараканов и крысиных какашкек там, где вы их не ждали. Я умирала от голода и была готова поступиться своими и так низкими стандартами, если забегаловка была открыта.

К своей большой радости я обнаружила место для парковки впереди, после чего оказалось, что все заведения уже закрыты. Табличка на дверях комиссионки указывала рабочие часы с 10 до 18 с понедельника по пятницу и с 10 до 16 в субботу. Быстрый взгляд на часы показал, что я опоздала на двадцать минут.

Слева от комиссионки был магазин, торгующий париками из материала, который даже отдаленно не напоминал человеческие волосы. Я видела Барби с лучшими локонами, в этих равномерно распределенных лунках, которые всегда меня пугали. Парики, надетые на безлицые пенопластовые головы, были бы идеальны для костюмной вечеринки, на которую вы пошли под дулом пистолета. За магазином париков был магазин непристойного нижнего белья, а за ним - проход, со стрелкой, показывающей на дополнительную парковку сзади. Я обошла кругом и посмотрела. Все, что я увидела, это переполненные мусорные баки и пустые парковочные места. У каждого магазина была своя территория, причем магазин неприличных трусов отхватил львиную долю. За комиссионным магазином лежала кучка потрепанных картонных коробок, сложенных и перевязанных шпагатом. Насколько можно было видеть, ничего особенного, но, по крайней мере, я удовлетворила свое любопытство. Я приехала домой и поставила универсал Генри перед его гаражом, рядом со своим “Мустангом”. Утром поставлю в гараж. Я обошла дом Генри. Несколько последних дней я наблюдала, как включался и выключался свет в его окнах, чтобы обмануть потенциальных грабителей. В гостиной лампы включались в четыре и выключались в девять, потом включались в спальне и выключались около 10.30.

Почти как если бы Генри был дома. Пока что уловка работала, потому что никто не вломился в дом. Его не было неделю, и сам воздух пах одиночеством. Я намочила губку и протерла стол и полки, которые покрылись пылью. Кроме этого все было в порядке. Я заперла дом.

Ненадолго забежала к себе, остановившись, чтобы умыться. Я встала много часов назад, и с поездкой в Сан Луис Обиспо, была без сил. Решила поужинать пораньше у Рози и пораньше отправиться спать. Включила настольную лампу и свет на крыльце, в ожидании своего возвращения. Заперла дверь и прошла полквартала до Рози. Было около пяти, и единственными посетителями была парочка дневных пьяниц, которые, возможно, сидели на тех же табуретах с полудня.

Рози обслуживала бар и налила мне бокал плохого вина, прежде чем удалиться на кухню, где, видимо, готовила свои эксцентричные венгерские закуски. Вскоре появился Вильям. Он до сих пор носил свою деревянную трость с загнутой ручкой. Непохоже, чтобы он в ней нуждался, но она придавала ему щегольский вид. Судя по его костюму-тройке и сияющим туфлям, я подозревала, что он вернулся с похорон. Я ожидала поток сплетен и информации, внутренние секреты, которые только такой любознательный парень, как Вильям, мог выпытать у совершенно незнакомых людей во время их часа скорби. Вместо этого он приветствовал меня пачкой брошюр, которые он получил от мистера Шаронсона.

- Что это? - спросила я, когда он сунул одну мне в руку.- Предварительные распоряжения относительно похорон. Посмотри. Я не могла поверить, что он не думал об этом сам. Я пробежала глазами информацию, пока Вильям взял другую брошюру и открыл ее.

- Ты только послушай. “ Планирование похорон заранее позволит вам определить тип церемонии и размещение, о котором вы всегда мечтали. У вас есть время, чтобы обдумать важные детали и обсудить их со своими близкими. Предварительное планирование избавит ваших родных от неуверенности в сделанных в последнюю минуту решениях.” Не могу дождаться, чтобы рассказать Рози. Она будет в восторге.- Нет, не будет. Ты только послушай себя. Она командирша. Она любит все контролировать. Если ты умрешь, она будет в своей стихии. Она доведет мистера Шаронсона до слез, когда он будет пытаться ей угодить. Конечно, ты не предлагаешь испортить для нее этот момент.

Вильям нахмурился.

- Это не может быть правдой. Ты уверена? Потому что здесь говорится :” Ваши близкие могут жить спокойно, уверенные, что несчастье этого глубоко личного момента будет минимизировано благодаря вашим длительным размышлениям.”- Это и значит испортить ей все удовольствие. Посмотри с ее точки зрения. Она своевольная и властная. Ничего бы ей не понравилось больше, чем ругаться с мистером Шаронсоном по поводу каждой малейшей детали.

- Что если мы поработаем над этим вместе?

- И нарушите действующий мир? Я думала, вы с Рози неплохо ладите.- Да.

- Так зачем все портить? Помяни мое слово, если ты заговоришь об этом, Рози будет в бешенстве.

- Но это казалось таким естественным. Что она будет довольна. Рози толкнула дверь мощным бедром и появилась из кухни с тарелкой жареной картошки, которую скормила местным пьянчужкам, в надежде сбалансировать худший эффект поглощения алкоголя. Одним ловким движением Вильям забрал брошюру из моей руки и убрал все во внутренний карман пиджака . Возвращаясь, Рози посмотрела на него и остановилась. Ее острый взгляд переместился с его лица на мое.- Што?

Должно быть, Вильям догадался, что если ответит “ничего”, то для него будет все кончено. Она знала, что у него проблемы. Я закрыла собой амбразуру.- Я просто спросила, чем так вкусно пахнет. Он сказал, что ты готовишь что-то особенное, но не был уверен, как оно называется.

- Холодец. Сделала вчера и холодеет, пока говорим.

- А, - сказала я.

- Ты брать пять венгерских женщин, и будет спор, кто делает лучший холодец. Никаких ошибок. Это я, и я дам тебе секретный семейный рецепт. Сядь, и я диктовать. Я села за ближайший столик и послушно порылась в сумке. Выудила ручку и конверт, в котором, как я успела заметить, был неоплаченный счет за электричество. Я отложила его и достала блокнот. Рози уже теряла терпение.

- Ты не писать.

- Ты еще ничего не сказала. Я готовлюсь.

- Я ждать.

- Это что-то специфическое?

- Абсолютно. Это все, что захочешь. Я годами работаю над рецептом, и он идеальный.- Что ты сказала, это такое?

- Холодец? Это желе...как это называется?

- Свиные ножки в желе, - вставил Вильям. Вдрогнув, я подняла ручку от бумаги.

- Эм...Знаешь Рози, из меня никакой повар.

- Я говорю тебе, што делать. Именно што я говорю. Ладно, так ты кладет одно свиное ухо, одну щеку и один хвост. Плюс один свежий свиной сустав, разрубленный пополам, плюс одну свиную ножку. Я иногда кладу две. Медленно доводишь до кипения и держишь на слабом огне один час. Потом добавить...

Она продолжала. Я видела, как шевелятся ее губы, но меня полностью отвлекла картина, нарисованная ею, части свиньи, далеко не самые лучшие, кипящие в воде. Рози остановилась на середине фразы и указала на мой блокнот.- Запиши про пену.

- Пену?

- Пену снимать. Неудивительно, ты не готовить. Ты не слушать. К тому времени, когда она кончила рассказывать, какими нежными должны быть ножки, когда их выкладываешь, меня всю перекосило. Когда она продолжила описывать гарнир, который состоял из макарон-ракушек, фаршированных телячьими легкими, я думала, что мне придется засунуть голову между колен. В это время Вильям потихоньку удалился и занялся чем-то в баре.

Рози извинилась и вернулась на кухню. Это был мой единственный шанс сбежать. Как только я потянулась за сумкой, она ворвалась назад с блюдом холодного свиного желе и миской чего-то, что выглядело как равиоли, заполненные темными сгустками. Она поставила две посудины передо мной и покачивалась на месте, сжав руки под передником. Равиоли были окружены прозрачным бульоном, и пар, поднимавшийся с поверхности, пах горелыми волосами.

- У меня нет слов.

- Ты пробуй. Я смотрю, как тебе нравится.

Что мне было делать? Я зачерпнула скромную ложечку бульона. Поднесла к губам и издала прихлебывающий звук, сказав:

- О, боже. Это идеально с этим вином.

Она могла бы надавить больше, потому что любила подробные комплименты с кучей прилагательных. Но, к счастью, вошли несколько посетителей, и у Рози были обязанности на кухне. Как только за ней закрылась дверь, я схватила сумку и извлекла из глубин кошелек. Оставила на столе щедрую сумму и удалилась. Позже придумаю убедительную историю, чтобы прикрыть свой поспешный уход. Я не думала, что угроза рвоты могла быть расценена как комплимент. По крайней мере, было достаточно того, что я сбежала, и мне не пришлось ничего есть.

Оказавшись снова на улице, я сдерживалась, чтобы не пуститься бегом. Было не совсем темно, но мрак сгущался под деревьями, которые только начинали терять листву. Я остановилась на тротуаре и подождала, пока проедет машина. Окна были опущены, и музыка включена так громко, что казалось, машина пульсирует. Я перешла через дорогу на углу и пошла дальше к своему дому, по противоположной стороне улицы. На подъездной дорожке Генри стоял голубой седан. Я видела, как со двора вышли двое мужчин, один сел на заднее сиденье, другой - на пассажирское. Машина выехала на улицу и поехала прочь. Свернула на углу на Бэй и исчезла. Что два незнакомца делали у Генри на заднем дворе? Его “универсал” стоял там, где я его оставила. В доме горел свет. У меня свет не горел. Я помедлила, сердце колотилось. Когда я уходила, было еще светло, но я понимала, что вернусь затемно, и включила настольную лампу.

Я повернулась и вернулась на перекресток, где была таверна Рози. В этот раз я выбрала боковую улицу и дошла до переулка, который подходил к задней части участка Генри. Я не раз пользовалась этим путем, который позволял проскользнуть через кусты у ограды, за его гаражом. Отодвинув проволочную сетку, я могла пробраться на задний двор незамеченной.