- Не надо торопиться. Дело в том, что я не сомневаюсь в вашей квалификации, или в вашей искренности. Просто полиция не верит, что это дело связано с воровской бандой. Вы должны признать, что это выглядит притянутым за уши, о чем я все время говорил.- Я не собираюсь спорить. Знаете, почему? Потому что это будет звучать как самозащита, как будто я продвигаю свою теорию, чтобы защитить свою работу. Вы - босс. Вы можете верить, чему хотите. Одри была ангелом, несправедливо арестованным и несправедливо обвиненным. Она не прыгала с моста, а споткнулась и упала.- Теперь вы искажаете мои слова. Я принимаю то, что Одри воровала вещи. Я уже говорил вам в последний раз.Это предположение, что там что-то большее, как большой заговор. Коп этого не покупает, а он должен знать, как вы думаете?- Марвин, у нее было товаров на сотни долларов, спрятанных в специальные карманы в белье. Кражи в магазинах не были хобби. Она была профессионалкой.- Это не значит, что она была участницей организованной группировки. Коп вполне ясно дал понять, что вся идея - это фикция.

- Лен Придди будет издеваться над всем, что я скажу. Вы понятия не имеете, с каким пренебрежением он ко мне относится.

- Об этом я и говорю. Вы будете продолжать, он не будет помогать, что значит, вы с полцией действуете наперекор друг другу.

- Что вы хотите делать? Задайте основное направление, и будем ему следовать. Он пожал плечами, видимо, не желая высказываться, предварительно не помучившись. Такой была его версия честной игры.

- Я думал, нам нужно обсудить несколько возможностей, например, вы могли бы ограничиться вопросом, как она умерла, а остальное оставить полиции.- Если вы думаете, что ее смерть была убийством, департамент шерифа находится в лучшей позиции для расследования, чем я. Они очень сильно постараются узнать, что произошло. Я подхожу к событям с другой стороны. Выясняю, во что она была замешана, и могло ли это привести к ее убийству.

Он покачал головой.

- Мне не кажется это правильным.

- Мне тоже.

- Должен быть компромисс. Мы разделим наши разногласия, так что вы получите, что хотите, и я тоже.

-Это деловое соглашение. Компромисса не получится. Я думаю, более честно будет, если мы разделимся. Без обид. Вы пойдете своей дорогой, а я - своей. Пожмем руки и разойдемся.

- Я вас очень уважаю.

- Ага. Конечно.

- Нет, правда. Знаете что? Продолжайте, пока не отработаете деньги, которые я заплатил, а потом поговорим. Таким образом я не буду выглядеть нечестным или скрягой.- Вы не скряга. Не будьте смешным. Кто это сказал?

- Диана упоминала, что возможно я не решаюсь порвать с вами, потому что вы можете не отдать задаток, а я не хочу потерять деньги.

- Давайте больше не будем о ней говорить, ладно? Потому что вот что меня беспокоит. Я не думаю, что вы должны мне платить, если вы явно убеждены, что я упрямая идиотка. Если вы думаете, что я на ложном пути, это напрасная трата ваших денег и моего времени.- Я вам доверяю, только не тому курсу, который вы взяли. Проблема в том, что вы можете оказаться правы, и как я буду выглядеть, если вас уволю?- Я не могу помочь вам в том, как вы выглядите в глазах других. Я сочувствую, что вы попали в такой переплет и стараюсь помочь.

- Тогда почему я чувствую себя виноватым? Мне это не нравится.- Ладно. Чтобы чувствовать себя лучше, не принимайте решения сейчас. Подождите. Чего бы вы ни решили, я не обижусь. Мы не можем все время ходить кругами, как сейчас.- В таком случае, я возвращаюсь к своему предложению. Как насчет того, чтобы вы отработали деньги, которые я заплатил? Можете распределять свое время как хотите. Вам даже не нужно расписывать, где вы были и что делали. Деньги закончатся, и мы поговорим, как сейчас, и вы сможете рассказать, что нашли.- Не надо надо мной смеяться.

- Нет, нет. Я не хотел. Сколько времени вы уже потратили?- Понятия не имею. Мне нужно вернуться и посчитать.- Тогда посчитайте и используйте оставшееся как хотите. Договорились? Я посмотрела на него. Мне ничего из этого не нравилось, но я не хотела, чтобы Диана Алварес и Лен Придди одержали верх.

- Конечно.

Мы закончили разговор, который ни одному из нас не принес покоя. Весь аспект игры изменился. На поверхности она выглядела такой же. У меня в перспективе была женщина помоложе. Еще полдня, и я узнаю, где она живет, а из этого - кто она такая. Рано или поздно она выдаст себя. Неизбежно я дойду до момента, когда начну работать за свой счет. Ну и что? Даже если я опозорюсь, бывают вещи и похуже. Циничный голосок внутри меня спросил: “Ой, правда? Назови, какие?”

Я сказала вслух:

- Дать плохим парням выиграть.

В 2.45 я припарковалась недалеко от въезда в Хортон Равин, развернув “универсал” так, чтобы подъем к Академии Климпинга был хорошо виден. Я не могла себе представить, чтобы водитель эвакуатора решил вывезти вышедший из строя мерседес через задние ворота, но была готова последовать за ним в любом случае. Тем временем, поскольку я вообще-то находилась внутри Хортон Равин, я была вне юрисдикции псевдо-копа. Он был достаточно любезным во время нашей первой встречи, но я не хотела рисковать. Я выключила зажигание и достала из бардачка карту Калифорнии. Разложила карту поверх руля, надеясь, что выгляжу как туристка, которая остановилась, чтобы определить, где находится. Я включила радио и настроилась на канал, который передает песни-хиты круглые сутки. Прослушала две песни Майкла Джексона и “Where Do Broken Hearts Go” Уитни Хьюстон. Диджей объявил, что она только что вытеснила с первого места Билли Оушена. Я не знала, хорошая это новость или плохая.

В 3.00 машины начали свой исход, стекая по холму из Климпинга, одна шикарная машина за другой. Когда я училась в школе, я пользовалась общественным транспортом. У тети Джин был пятнадцатилетний “олдсмобиль”, на котором она ездила на работу и с работы. В те дни у подростков не было ни прав, ни чувства, что им должны. Мы знали, что мы - граждане второго класса, полностью отданные на милость взрослых. Были ребята с собственными машинами, но это не было нормой. Остальные не жаловались. Я представила себе эту неизбалованную молодежь, которая даже не знала, как ей повезло. После 3.30, когда я уже начинала волноваться, мимо проехал эвакуатор и поднялся на холм. Мысленно я видела парковку, которая уже почти опустела. Заметить расстроенную девицу было легко. Водитель остановился и вышел из машины. Девушка объяснила проблему, показывая на шины. Я представила себе, как он присел, чтобы взглянуть, и быстро понял, что это была работа человека. Я оставила на асфальте два колпачка клапанов, по одному у каждой спущенной шины. Она должна была их заметить, и если пожаловалась, что стала жертвой розыгрыша, водитель, наверное, привез портативный воздушный компрессор. Ему не понадобится много времени, чтобы надуть шины и прикрутить на место колпачки. Минуты три, может, четыре, учитывая вежливые разговоры.

Я проверила часы, включила зажигание и выключила радио. Посмотрела вверх, как будто меня осенило, и сказала “А!”, потому что проехал эвакуатор и свернул направо у подножия холма. Мерседес следовал за ним. Хотя я и знала, что крутые частные школы принимают детей со всего города, но предполагала, что девушка живет где-то в Хортон Равин. Однако, вместо того, чтобы повернуть налево, она тоже свернула направо. Я сидела, отвернувшись, изучая карту, до сих пор лежавшую передо мной. Мы не были знакомы раньше, но учитывая небольшой шанс встречи в будущем, я не хотела, чтобы она видела меня здесь.

Эвакуатор притормозил на перекрестке и свернул направо. Она была на некотором расстоянии. Я сложила карту и оставила на пассажирском сиденье. Как только она проехала перекресток, я огляделась, сделала незаконный разворот и поехала за ней. Эвакуатор поехал прямо, мерседес свернул в правый ряд. Девушка въехала на 101 дорогу и присоединилась к потоку машин на юг. Я притормозила, давая другой машине встать между нами. Машин было немного, и следовать за ней было нетрудно. Она держалась в правом ряду и проехала съезд на Литтл Пони Роуд. Она воспользовалась съездом на Миссил стрит. Машина между нами увеличила скорость, а мы обе застряли у светофора внизу съезда. Я видела, как она настроила зеркало заднего вида и начала красить губы. Когда загорелся зеленый, она не сразу отреагировала. Я была терпелива, не желая привлекать к себе внимание даже коротким гудком. Она свернула налево и поехала по улице. На каждом перекрестке приходилось останавливаться у знака “стоп” или у светофора. Я держалась от нее на растоянии трех машин. Похоже, она меня не замечала, да и с чего бы? У нее не было причины беспокоиться из-за старого “универсала”. Я видела, как она трясет плечами и подпрыгивает на сиденье. Она подняла правую руку и прищелкивала пальцами под слышную только ей музыку. Я снова включила радио, на том же канале поп-музыки. что и раньше. Я не узнала женщину-певицу, но пританцовывание девушки было полностью синхронизировано с песней. Она свернула налево, на Санта-Тереза стрит, проехала три квартала и повернула направо, на Джунипер лэйн, которая оказалась совсем короткой. За десять метров до угла я остановилась у тротуара, напротив маленького зеленого дома. Выключила зажигание и вышла из машины, стараясь вести себя так, будто никуда не тороплюсь. Газеты были рассыпаны по ступенькам, а почтовый ящик переполнен. Я благословила владельца дома за то, что был в отъезде, и в то же время поругала, за то, что не нашел никого присмотреть за домом. Грабители теперь могут спокойно вломиться и завладеть его коллекцией монет и серебряными приборами его жены.

Я пересекла двор по диагонали, счастливая, что не нужно волноваться насчет свидетелей. В углу участка росла огромная плакучая ива. По краю росла метровая живая изгородь. Я посмотрела поверх аккуратно подстриженных кустов. В дальнем конце Джунипер Лэйн было только три дома. В центре был двухэтажный дом а-ля Тюдор, слева от него - одноэтажное ранчо, а справа - коттедж с деревянной обшивкой. Мерседес подъехал ко входу в Тюдор. Широкие чугунные ворота отворились со скрипом металла о металл, и мерседес въехал на дорожку. Через чугунную решетку я видела, как поднялась дверь в средний из трех гаражей. Девушка въехала внутрь, и ворота закрылись, с таким же скрипом.

Я вернулась в машину. Достала ручку и бумагу из сумки. Посмотрела направо и записала номер зеленого дома, у которого остановилась. Включила зажигание и доехала до угла. Повернула направо и медленно проехала по улице. Записала номера домов слева: 200, 210 и 216. С правой стороны улицы было четыре дома, под номерами 209, 213, 215 и 221. В конце квартала я развернулась и поехала в библиотеку.

17

Я уселась за свой любимый стол в читальном зале библиотеки. Взяла с полки справочник по Санта-Терезе и теперь работала над ним, водя пальцем по страницам. В том разделе, который я открыла, улицы были размещены по алфавиту. Для каждой улицы дома были расписаны по порядку. Напротив каждого номера было дано имя и занятие владельца, с именем супруга или супруги в скобках. В другом разделе были перечислены жители, в алфавитном порядке, с адресом и номером телефона.

Переходя из одного раздела в другой, можно получить больше информации, чем вы думаете.

Я записала в блокнот имена жильцов, которые меня интересовали, включая обитателей фальшивого Тюдора, их соседей с каждой стороны и жильцов домов напротив. Еще я нашла владельцев зеленого дома на углу Санта-Тереза и Джунипер. Вот что составляет счастье в моей жизни - накапливание фактов.

Сообщницу Одри звали Джорджия Прествик. Теперь я знала ее адрес и номер телефона, по которому у меня, наверное, не будет случая позвонить. Ее мужа звали Дэн. Занятие - пенсионер. Если бы я хотела узнать, чем он занимался до пенсии, я могла проверить справочники за прошлые годы, пока не поймала бы его на месте. Из другого источника мне было известно, что у Прествиков есть дочь, отличница в Академии Климпинга. Владельцем зеленого дома был Нед Дорнан, жену которого звали Джин. Он работал в комиссии городского планирования, хотя справочник не уточнял, в каком качестве. Я вышла из библиотеки, села в машину и поехала домой. Было уже 4.30, и мой день даже не приближался к завершению. Я уселась за письменный стол. Автоответчик весело мигал. Видимо, там было несколько сообщений, и я догадывалась, что все они были связаны со статьей в газете. У меня не хватало терпения выслушивать все ля-ля-ля от людей, с которыми я не разговаривала годами, и почему я должна им что-то объяснять? Я открыла нижний ящик и достала телефонную книгу. Полистала ее и нашла универсальный номер для городских учреждений. Набрала его и попросила соединить меня с офисом городского планирования. Когда мне там ответили, я попросила к телефону мистера Дорнана. Мне сказали, что его нет, и он будет в понедельник, 2 мая. Я поднялась по спиральной лесенке наверх и убрала с поверхности сундучка, который использую как прикроватный столик, настольную лампу, будильник и книги. Подняла крышку, достала фотоаппарат, вставила новые батарейки и отложила его в сторону, вместе с парой запасных пленок. Потом закрыла крышку и вернула все на место, остановившись, чтобы стереть пыль носком, который я вытащила из корзины с бельем.

Должна признаться, я действовала по наитию, без всякого плана, но у меня была надежда нацелиться на женщину, которая помогала и поддерживала Одри в ее воровских приключениях. Я ни за что не могла рисковать столкнуться с ней лицом к лицу. Хотя она не проявила никаких признаков узнавания, когда мы встретились в дамском туалете в Нордстроме, она точно знала, кто я такая, когда пыталась переехать меня в гараже. Если я хотела узнать, как она действует, мне лучше приготовиться подождать. Я подошла к “Мустангу, Grabber Blue”, 1970. Этот монстр я купила в замену фольксвагену, на котором ездила многие годы. Признаюсь, что машина была ошибкой. Она была слишком заметной и привлекала внимание, которое служило плохую службу при моем роде занятий. Я была более чем готова избавиться от зверюги, если поступит приличное предложение. Я отперла дверцу с пассажирской стороны, открыла бардачок и достала бинокль. Еще я достала с заднего сиденья портфель и убедилась, что мой Heckler & Koch на месте, вместе с достаточным количеством патронов. Я не собиралась ни в кого стрелять, но чувствовала себя лучше, зная, что оружие под рукой. Я переложила пистолет и портфель в багажник и заперла его (мудрое решение, как оказалось).