Мы пошли в соседний офис, который был скромно меблирован, и выглядел так, будто им пользовались изредка, например, когда приезжает начальство и нуждается во временном помещении. Мария подвинула мне простой стул, а сама уселась во вращающееся кресло за столом. Магнитофон был присоединен к маленькому черно-белому телевизору, который выглядел как что-то из 60-х годов, крошечный экран и огромная коробка. Она проверила дату на первой кассете и вставила ее в машину.

- Вы сказали, между 5.30 и 6.15?

- Примерно. Было пять двадцать шесть, когда я посмотрела на часы. Это когда я первый раз увидела, как Одри кладет пижамы в сумку. Она была старшей из двух женщин, которые работали в отделе дамского белья. К тому времени, когда вызвали офицера охраны, и разыгралась вся сцена, я бы сказала, что было ближе к 5.45. Я могу ошибаться. Время искажается, когда ты участвуешь в таких делах. В конце концов, все смешалось, поэтому я и пропустила номер машины. Я была настолько поражена случившимся, что больше ни на что не реагировала.

- Мне знакомо это чувство. С одной стороны ты очень четко все осознаешь, а с другой - не помнишь деталей.

- Аминь. Я ни за что на свете не смогла бы вернуться назад и воссоздать инцидент.- Я не знаю. Преследование, которое, ты клянешься, продолжалось пятнадцать минут, могло занять вдвое меньше времени. Иногда работает в другую сторону. Мария включила быструю перемотку. Даты и время мелькали в верхнем правом углу. Это было, как смотреть старое кино, люди двигаются дерганой походкой, машины проносятся так быстро, что кажется, что они оставляют хвост остаточных изображений. Я удивлялась, как много может заметить глаз из этой серии бегущих картинок. Достигнув 22 апреля, она уменьшила скорость до обычной. Я показала пальцем:

- Вот.

Мария нажала на паузу и отмотала немного назад. Черный мерседес, который был на полпути к выходу, поехал назад и пропал из вида. Мария запускала пленку кусочками. машина снова появилась, и я увидела, как женщина отдала талон служащему парковки, который проверил время, отложил талон в сторону и сделал знак проезжать. Женщина посмотрела налево и улыбнулась, довольная собой. Это я помнила. Когда машина проехала дальше по пандусу, Мария остановила пленку снова, заморозив изображение бампера. Рамка была на месте, но номер был вытащен.- Теперь вы знаете, почему не заметили.

- Вот невезуха. Я думала, если узнаю номер, кто-нибудь из отдела полиции может посмотреть, кому принадлежит машина.

- Давайте взглянем еще раз.

Она поймала мерседес на его пути вверх по пандусу.

- Посмотрите на рамку. Наверху написано: “Гудите”. А внизу: “ Я перезагружаюсь”. Она прищурилась и наклонила голову набок.

- Что там, с правой стороны бампера?

Там был стикер. Я встала и посмотрела поближе, но картинка расплывалась. Мы с Марией попятились назад. Она улыбнулась.

- Это должно помочь.

- Вы можете прочесть?

- Конечно. Вам нужно проверить зрение. Там написано: “ Моя дочь - отличница в Академии Климпинга.”

- Ой, вау! Это здорово!

- Точно. Вам нужно только найти машину.

- В свое время у меня была работа потяжелее.

- Не сомневаюсь. Сообщите, как пойдут дела. Я хочу узнать, что из этого получится.

Ведение наблюдения - это упражнение в изобретательности. Обычно сидение в припаркованной машине долгое время заставляет публику нервничать, особоенно в школьной зоне, где родители обеспокоены наркотиками, похищениями из-за выкупа и прочими, ориентированными на детей, преступлениями. Хортон Равин - это естественное обиталище для богатых людей с дорогими вкусами. Там может быть сотня черных мерседесов, проезжающих туда-сюда через передние и задние ворота. Моей единственной надеждой заметить машину, было правильно выбрать наблюдательный пост и ждать. После быстрого изучения местности я решила, что очевидным местом было начало частной дороги, поднимавшейся на холм к Академии Климпинга. Я должна была учитывать, что стикер на бампере мог устареть. Ее дочь могла уже закончить Климпинг. Она могла перейти в другую школу. Даже если она училась сейчас, привозить и забирать ее из школы мог отец, на другой машине. Пока что мне нужно было придумать правдоподобное объяснение своего присутствия на дороге, где я собиралась вести наблюдение. На короткое время могут сработать проблемы с машиной. С поднятым капотом, озадаченным видом и инструкцией по пользованию машиной в руках я могу продержаться час, если только добрый самаритянин не придет на помощь. Это случается с раздражающей частотой, когда помощь мне нужна меньше всего. Такому изворотливому созданию, как я, идея пришла в голову сразу. Я покинула Хортон Равин и отправилась по 101 дороге в Колгейт, где я видела большой магазин принадлежностей для ручного труда, рядом с магазином канцтоваров. В последнем я купила ручной цифровой счетчик, устройство, которое добавляет одну цифру с каждым нажатием кнопки. В другом магазине я купила два плакатных щита и десять упаковок самоклеющихся букв, с бонусным пакетом наиболее часто употребляемых гласных и согласных.

Приехала домой и занялась работой на кухонном столе. С помощью щитов и букв я соорудила объявление-сэндвич, с текстом, видимым с двух сторон. Закончив работу, я прислонила щит к стене и поднялась по спиральной лесенке в спальню. Порылась в вещах в шкафу и достала фальшивую униформу, одежду, которую придумала сама, много лет назад. Брюки и рубашка, сшитые из крепкой бескомпромиссной синей саржи, с латунными пуговицами, погончиками и петлями для пояса, в которые я продела широкий черный кожаный ремень. К каждому рукаву я пришила круглую эмблему с вышитой надписью СЛУЖБЫ САНТА-ТЕРЕЗЫ. В центре был неясный государственный символ. Если надеть тяжелые черные туфли на шнурках и держать в руках блокнот, можно легко сойти за городскую служащую.

Я повесила униформу на вешалку, готовую к завтрашней работе. Было уже почти пять часов, и я решила позвонить Генри в Мичиган. Я не разговаривала с ним с понедельника и чувствовала вину за то, что бедняжка Нелл и ее сломанное бедро вылетели у меня из головы. Я села за письменный стол и набрала номер в Мичигане, мысленно суммируя происшедшее за последние пару дней. После пяти гудков, когда я уже думала, что включится автоответчик, трубку снял брат Генри, Чарли.- Питтс. Это Чарли. Говорите громче. Я глухой, как столб. Я повысила голос.

- Чарли? Это Кинси. Из Калифорнии.

- Кто?

- КИНСИ. СОСЕДКА ГЕНРИ ИЗ КАЛИФОРНИИ. ОН ТАМ?- Кто?

-ГЕНРИ.

- О. Подождите.

Я услышала приглушенный разговор, потом Генри взял трубку.- Это Генри.

Разобравшись, кто есть кто, он рассказал мне о состоянии Нелл.- С ней все нормально. Она крутая, как гвоздь, и никогда не жалуется. Он сказал, что она пробудет на реабилитации еще десять дней. Они составили план по обезболиванию, чтобы помочь ей вынести сеансы физиотерапии дважды в день. Пока что Генри, Чарли и Льюис проводили с ней большую часть дня, играя в настольные игры, чтобы отвлечь ее мысли от ее проблемы. Как только она начнет пользоваться ходунком, ее отпустят домой.

- Как твоя нога? - спросил Генри.

Я засучила штанину и посмотрела, как будто он тоже мог это видеть.- Больше синяя, чем фиолетовая, а моя ладонь почти зажила.- Что ж, это хорошо. Все остальное в порядке?

Я рассказала ему о последних событиях, включая то, что Марвин Стрикер нанял меня расследовать смерть Одри, мою поездку в Сан Луис Обиспо и мою теорию о ее участии в организованной преступности.

Генри проявлял сочувствие, озадаченность и гнев, в зависимости от того, какую часть я рассказывала, и задавал уместные вопросы.

- Я бы предложил помощь, но я не много могу сделать на расстоянии.- Вообще-то, можешь. Мне нужно одолжить твой “универсал” на день-два.- Нет проблем. Ты знаешь, где я держу ключи.

Мы продолжили в том же духе и когда наконец попрощались, я увидела, что разговор продолжался сорок пять минут.

Как обычно, я до смерти проголодалась, поэтому сгребла сумку и куртку, заперла дверь и потопала по улице к Рози. За столиком возле двери сидела Клодия Райнс. Перед ней стоял напиток, по виду грейпфрутовый сок, возможно, сдобренный водкой.- Привет, как дела? - спросила я.

- Нормально. Такое впечатление, что я не разговаривала с вами несколько недель.- Прошло пять дней, но я знаю, что вы имеете в виду. Вы встречаетесь с Дрю?- Как только он уйдет на перерыв. А вы собираетесь выпить?- Я бы хотела, но только до его прихода. Я не хочу мешать вашим планам. Это водка и грейпфрутовый сок?

- Да. Вильям пренес свежевыжатый сок специально для меня. Вы должны попробовать.- Минутку.

Мы обе повернулись, чтобы привлечь внимание Вильяма. Клодия подняла свой стакан, показывая. что ей нужно снова его наполнить. Я показала на себя и подняла два пальца. Он кивнул и наклонился к маленькому холодильнику под стойкой. Я повернулась к Клодии.

- Так что нового?

- Жаль, что вы не пришли раньше. Вы упустили свою подругу.- Печально слышать. Кого?

- Диана, не запомнила фамилии. Она работает в местной газете.- Вы шутите. Когда это было?

- Не знаю, может, минут пятнадцать назад. Она пришла сразу после меня, подошла и представилась. Сказала, что не хочет меня беспокоить, но у нее есть несколько вопросов по поводу моей встречи с Одри Вэнс.

- Откуда она знала, кто вы?

- Я думала, вы ей сказали.

- Я никогда не говорила ни слова.

- Это странно. Она знала, что я работаю в Нордстроме и была там, когда Одри арестовали. Она сказала, что проверяет факты, несколько вопросов, которые ее редактор хотел подтвердить. Я решила, что она сначала поговорила с вами и просто заполняет пробелы.- Ничего подобного. Она заявилась ко мне в офис в среду, просто лучшая подруга. Я не говорю с ней ни о чем, потому что знаю, как она действует. Она выуживает всю информацию и клянется направо и налево, что это не для публикации.- Она сказала это только что, буквально, слово в слово. Я сказала, что не буду обсуждать работу Нордстрома. Мистер Косло плохо относится к репортерам. Еще он не хочет оказаться вовлеченным в судебное дело. Тут, правда, его нет.- Так что вы ей сказали?

- Ничего. Послала ее к нему. Похоже, она разозлилась, но я не хотела рисковать своей работой, даже если она ваша подруга.

- Она мне не подруга. Клянусь. Я ее терпеть не могу. Она наглая расчетливая стерва.

Я рассказала о ее отношении к Майклу Саттону, и как разразилась катастрофа.- А почему ее интересует Одри?

- Она услышала о самоубийстве Одри и теперь хочет написать статью обо всех людях, которые бросились с моста Колд Спринг. Она ходила на церемонию прощания и увидела мое имя в списке гостей. Потом подкатила к Марвину, и он сделал ошибку, послав ее ко мне. Я здорово разозлилась, когда поняла, что происходит. Рада сообщить, что с тех пор он раскаялся.

- О боже. Похоже, от нее можно ждать неприятностей. Я понятия не имела. Я подняла голову и увидела, что Вильям подходит к столику с нашим заказом.- Спасибо. Выглядит чудесно.

-Надеюсь, вы получите удовольствие, - сказал он и вернулся к бару. Мы с Клодией продолжили разговор, хотя больше не касались этой темы. Она была рада услышать, что не обидела меня, отказавшись обсуждать Одри Вэнс с моей доброй подругой Дианой Алварес, а я чувствовала облегчение по поводу того, что она держала рот закрытым, по своим собственным причинам.

В интересах работы я пропустила пробежку на следующее утро. Съела миску хлопьев, приняла душ и облачилась в свою униформу, а ля Службы Санта -Терезы. Погрузила свой щит-сэндвич в “универсал” Генри и выехала из гаража. Занятия в Академии Климпинга начинались в восемь. В семь тридцать я припарковалась в начале дороги, со щитом, на котором было написано:

Этот подсчет транспорта является частью изучения влияния на окружающую среду и представляет ваши налоги в действии. Благодарим вас за соучастие и просим извинения за любые неудобства. Безопасной езды!

Я стояла на краю дороги в своей униформе, со счетчиком в руках, нажимая на кнопку, когда мимо проезжала машина. Хорошей новостью было то, что нога моя чувствовала себя лучше.Синяк был на месте, но она не болела. Плохой новостью был посетитель. Через пять минут после того, как я обосновалась, подъехала патрульная машина Хортон Равин и остановилась на обочине. Водитель вышел и направился в мою сторону. На нем были темные брюки и белая рубашка с коротким рукавом. Я не думала, что он был “настоящим” полицейским. Возможно, ему и хотелось быть копом, но у него не было ни черно-белой машины, ни значка, ни настоящей униформы полицейского департамента Санта-Терезы или департамента шерифа. Вдобавок, у него не было ни пистолета, ни дубинки, ни тяжелого фонарика, который мог послужить оружием, если меня надо было бы успокоить. Я была поглощена подсчетом машин, так что не могла уделить ему полное внимание. Блондин, лет тридцать с чем-то, аккуратный, с приятными манерами. Он вытащил ручку и блокнот и собрался вести записи или выписать штраф, я не была уверена.- Доброе утро. Как поживаете? - сказал он.

- Спасибо, хорошо. А вы?

- Хорошо. Могу я спросить, что вы делаете?

- Конечно. Я считаю машины для округа.

Последовала пауза, пока он переваривал мой ответ.

- Вы знаете, что это частная дорога?

- Конечно. Никаких сомнений, но если к ней есть доступ публики, она идет в мой отчет.- У вас есть разрешение?

- Для этого? Мне сказали, что оно не нужно для анализа использования дороги.- Можно взглянуть на ваши документы?

- Мои водительские права лежат в сумке. Буду рада показать их вам, если вы сможете подождать, пока будет перерыв в потоке машин.

Он смотрел, как две машины проехали мимо. Одна повернула вверх, к школе, другая поехала дальше, в Хортон Равин. Клик, клик. Я сосчитала обе. Как только образовался промежуток в движении, я достала через окно из машины свою сумку. Он терпеливо ждал. Я вытащила бумажник, открыла и предложила ему. Он взял его и записал в свой блокнот мое имя, номер удостоверения и домашний адрес.- Миллоун, с двумя “л”, - сказала я. - Многие пропускают одну. Я заметила, что его имя было Б.Аллен.