- Кто-то ворует у нас? Ты шутишь.

- Мы не нанимаем помощников из церковных школ. Смысл в том, что мы должны ограничить доступ в погрузочные доки. В этом месте мы особенно уязвимы. Ребята выходят покурить и болтаются кругом. Не то, чтобы они что-то делали, но им здесь не место. Мы организуем новую систему проверки, и здесь ты пригодишься. Тон Каппи был раздраженным.

- И что, ты хочешь, чтобы я тут стоял с блокнотом, пересчитывал всяких придурков, и смотрел, чтобы у каждого был пропуск?

- Если ты хочешь так смотреть на это, то да. Когда груз внутри здания, кто-то должен проверить товары по декларации...

- Что за язык такой? Какого хрена значит “декларация”?- Список товаров. То же самое, что накладная. Все, что прислано к нам, и куда оно идет дальше. Пока что, мы держим все здесь, пока оно не будет готово к отправке.- Почему ты так сразу не сказал? Я не могу ничему научиться, когда ты читаешь мне лекции. Ты тяв, тяв, тяв, и оно в одно ухо входит, из другого выходит. Я не могу запомнить, если не увижу в написанном виде. Я учу глазами. Мне нужны факты и цифры, чтобы я понял, как сходятся все кусочки. Понимаешь, о чем я говорю? Процесс. Счета к оплате и тому подобное.

- Для этой области бизнеса у меня есть бухгалтеры. Ты мне нужен здесь.- Да, но ты на самом деле не сказал, откуда приходят эти грузы и куда они уходят. Я знаю, что это Союз Дистрибьютеров, но я не знаю, что мы продаем. Детское питание? Какой в этом смысл?

- Для тебя это не важно. Это имеет смысл для меня.

- Но где хранятся все документы? Все должно быть где-то записано. С тобой что-нибудь случится, и что тогда?

- Что за внезапное любопытство? Мы этим занимались годами, и тебе было наплевать.- Да пошел ты. Папа сказал, что пришло время мне учиться. Я здесь стараюсь, как могу, а ты меня критикуешь за то, что не интересовался раньше?- Это законный вопрос. Извини, что я настроен скептически, но чего ты ждал?- Что за дерьмо? Ты или доверяешь мне, или нет.

- Не доверяю.

- Ты обвиняешь меня в чем-то?

- Почему ты сразу защищаешься?

- Я не защищаюсь. Просто спрашиваю, как ты проводишь операции такого масштаба, без того, чтобы кто-нибудь записывал.

Данте опустил глаза, пытаясь контролировать свой темперамент. Если Каппи настаивает на информации, он ее получит.

- Ладно, черт с тобой. Я скажу тебе, как. Ты видишь компьютерный терминал вон там? Справа, сразу за дверью, которая вела на склад, был стол с компьютерной клавиатурой и монитором, процессор стоял в нише, на уровне колен. Данте видел, как взгляд Каппи устремился на темный экран.

- Что, эта штука?

- Эта “штука”, как ты ее назвал, это удаленный терминал, связанный с домом и офисом в городе. Это мозг бизнеса. Так мы держим все под контролем. Все копируется и сохраняется. Пароли меняются каждую неделю, а жесткий диск очищается каждый четверг. Чистая доска. Остаются только те цифры, которые выглядят законно.- Ты все стираешь? Как ты это делаешь?

- Да. Если суд затребует файлы, от нас он ничего не получит.- Я думал, файлы остаются в машине, даже если это выглядит так,что их стерли.- С каких пор ты что-то знаешь о компьютерах?

- Эй, я слышу вещи, как и все остальные. Я думал, в ФБР есть эксперты.- Мы тоже.

- Что если случится ляп?

- Какой?

- Не знаю. Электричество отключится, что-то такое. Компьютер зависнет, прежде чем чистка закончится.

- Тогда мы влипли. Еще вопросы?

- Нет, все нормально.

- Хорошо. Теперь, может быть, перейдем к насущной проблеме. Это дыра, которую надо заделать. Я хочу знать, кто у нас ворует, но более важно, я хочу это прекратить.- Почему я? Что если я не хочу стоять здесь в комбинезоне, как какой-то тупой засранец со склада?

Данте улыбнулся, желая врезать братцу от всей души.- У тебя проблемы с поведением, ты это знаешь?

- Это дерьмо собачье. Папа велел привести меня в дело. Все, что ты делаешь, это держишь меня в стороне.

- Это и есть дело. Там, где ты стоишь прямо сейчас. Хочешь больше, ты должен это заслужить, как сделал я.

Он оставил Каппи в погрузочном доке и поднялся по металлическим ступенькам на уровень мезонина, где операции проводились в пяти офисах, за стеной с низкими окнами. Оттуда он мог видеть большую часть работы склада - людей на погрузчиках, гоняющих по узким коридорам, между отсеками для хранения высотой в два этажа, людей, болтающих между собой, не зная, что за ними наблюдают. Его офис был простым, базовым, никаких изысков вообще. Погрузочный док не был виден, но там были установлены камеры, в стратегических местах.

Каппи был проблемой. Он вышел из тюрьмы шесть месяцев назад, его освобождение зависело от трудоустройства. Раньше он работал на стройке, оператором тяжелого оборудования, хорошо зарабатывал, пока его не уволили за пьянство на работе. В ответ он снова вскарабкался на бульдозер и врезался в строительный вагончик, разнеся его со всем содержимым, и едва не убив прораба, который пострадал от летящих обломков. Кроме списка материального ущерба, он был обвинен в нападении при отягчающих обстоятельствах, нападении со смертельным оружием и попытке убийства, в результате чего оказался в Соледаде.

Папа хотел привести его в бизнес, так что Данте включил его в список работников. Каппи отчитывался перед наблюдавшим за ним полицейским, не упоминая, что он никогда не появлялся на работе. Он сказал папе, что ему нужно провести время с женой и детьми. В основном, он занимался оттачиванием мастерства в бильярде, в гостиной дома в Колгейте. На публике он был осторожен, избегая баров, оружия и компании известных преступников. Дома он выпивал в день по две упаковки пива по шесть штук и бил жену по лицу, если она жаловалась. Через месяц Данте в конце концов настоял, чтобы тот вышел на работу, в чем он теперь раскаивался.

За неимением интеркома, Данте крикнул своей секретарше в наружном офисе:- Бернис? Можешь подойти сюда, пожалуйста?

- Минутку. Мне нужно кое-что закончить.

Данте покачал головой. Девчонке было девятнадцать. Он нанял ее четыре месяца назад, и она уже хорошо его изучила. Он разбирал бумаги на столе, пока Бернис не появилась в дверях. Она была высокая и худая, с большой копной светлых вьющихся волос, которые она завязывала в хвост. Она пришла на работу в джинсах и кроссовках, что его устраивало. Вот без топа с большим вырезом он мог бы обойтись. Современных женщин совсем не учат скромности?

- Что? - спросила она.

- Ты знаешь моего брата?

- Я похожа на идиотку? Все знают Каппи. Он совершенно чокнутый.- Я хочу, чтобы ты за ним присмотрела. Он новенький на работе. Еще не привык.- Я беру дополнительные деньги, чтобы быть нянькой.- Как насчет того, чтобы быть шпионкой?

Эта идея показалась ей более привлекательной .

- Вы хотите регулярные отчеты?

- Это было бы хорошо. А пока что, свяжи меня с Дэйдом О’Хэганом. Его телефон здесь. Он подвинул ей блокнот и смотрел, как она его перелистывает.- О’Хэган, это мэр?

- Бывший. Ты отстала от жизни. Это старый бизнес. За ним должок, если это вообще тебя касается.

Она улыбнулась.

- Круто.

- А то.

15

Я ушла из дома Марвина в 2.15, пообещав информировать о своем прогрессе. Я чувствовала себя более оптимистично. Упоминание Марвином путешествия во времени вызвало цепочку мыслей. Я тоже жалела, что не могу вернуться и оживить те моменты в парковочном гараже, где я упустила возможность взглянуть на номер черного седана. Добрый человек, который пришел мне на помощь, посоветовал известить охрану и написать заявление. В тот момент меня отвлекло мое возмущение, пульсирующая голень и разодранная ладонь. После случайной ремарки Марвина до меня дошло, что у меня действительно есть возможность вернуться в прошлое и пересмотреть события. Я знала женщину, которая отвечала за безопасность молла.

Мария Гутиеррес была участковым полицейским в нашем районе шесть лет назад. Когда я рабтала над последним делом, то встретила ее бывшего партнера, Джеральда Петтигрю, который теперь заведует группой кинологов в департаменте полиции Санта-Терезы. Имя Марии не всплыло в разговоре, но я о ней думала. Несколько месяцев назад я стояла позади нее в очереди в кассу в супермаркете. Она показалась знакомой, но была без формы, и я ее не узнала. Она меня опередила. Поприветствовала по имени и представилась. Приближаясь к кассе, мы обменялись новостями. Я рассказала о своей жизни, о делах Генри и о моей последней встрече с лейтенантом Доланом, с которым она была знакома по работе. Она сказала, что уволилась из департамента полиции и нашла работу в частном секторе. Тогла она вручила мне свою визитку. Я заехала в свой офис и порылась в куче визиток, которые я обычно складываю в нижний ящик. Через некоторое время нашла ее и уже собиралась позвонить, когда заметила, что мигает лампочка автоответчика. Я послушала сообщение.- Здравствуй, Кинси. Это Диана Алварес. Пожалуйста, не вешай трубку. Мне нужно поговорить с тобой о статье, которую я пишу. Я предлагаю тебе возможность прояснить факты и добавить возможные комментарии. В противном случае, она будет опубликована, как есть. Мой телефон...

Я не стала его записывать. Вместо этого я позвонила Марии. Я рассказала ей о случившемся и спросила, можно ли взглянуть на записи с камер за 22 апреля. Я думала, что она может насторожиться. Охранные меры считаются частным делом, и поэтому не распространяются для широкой публики. Утечкой информации скорее воспользуются преступные элементы, чем законопослушные граждане, так что будет лучше для всех нас, чтобы жулики оставались в неведении относительно расставленных ловушек. Видимо, в моею пользу сыграло то, что я была частным детективом и знакомой. Я гарантировала, что информация останется конфеденциальной. Мария сказала, что у нее встреча в 3.00, но если я успею приехать до этого, она будет рада помочь. Через две минуты я уже ехала в машине. Черт с ней, Дианой Алварес. Я нашла парковочное место со сторны Нордстрома в подземном гараже. Поднялась по лестнице на уровень, где входы в магазины были оформлены в стиле старинного испанского города. Узкие строения разной высоты, стоящие плечом к плечу. Некоторые щеголяли дорогими офисами на втором и третьем этажах, со ставнями на окнах и ящиками с цветами на подоконниках. Вдоль широкого коридора располагались рестораны со столиками снаружи, скамейки для уставших покупателей и киоски, в которых продавали солнечные очки, дешевые украшения и женские парики. Посередине была сцена, на которой музыканты играли для летних туристов. Я поднялась по широкой лестнице, выложенной красной плиткой, на второй этаж. Справа был зал для местных театральных трупп. Деловые офисы молла располагались слева по коридору.

Мария ждала меня, сидя за столом.

- Большое спасибо, что делаете это.

- Нет проблем. Полиция распространила информацию, так что мы знаем, что происходит. Включая бюллетень с фотографией Одри Вэнс.

- Вы ее узнали?

- Не я. Но я слышала, что продавщица из “Секрета Виктории” видела ее в тот же день. Видимо, она была постоянной покупательницей, и никто понятия не имел, что она ворует.Теперь они проводят инвентаризацию, чтобы понять, насколько пострадали.- Я думала, что эти банды происходят из Южной Америки.- Эти хуже всего. Могут очистить магазин, и глазом моргнуть не успеешь. Они врываются в город и так же быстро исчезают.

- Как это работает? Они должны быть очень хорошо организованы, но я не понимаю, как они действуют.

- Начинается с рабочих пчел, которые идут и воруют товары. Иногда им дается список, товары, которые барыга знает, что сможет продать. Например, большой популярностью пользуются бритвы “жилет”, тайленол, экседрин, тесты на беременность, полоски тестов для диабетиков. Я слышала, продукция “Ойл оф Олей"тоже пользуется спросом. Список можно продолжать и продолжать, и он все время меняется.- Вы упомянули “Секрет Виктории”.

- Конечно. Представляете, сколько лифчиков помещается в магазинный пакет? То же самое с колготками. Гораздо труднее воровать крупные предметы. Как набор мужского одеколона или видеомагнитофон. Ты не сможешь запихнуть себе в трусы телевизор.- Но где барыги избавляются от товаров?

- Ярмарки, рынки, комиссионки, такие места. Многое отправляется за границу.- Это все управляется мафией?

- Не в старом смысле слова. Если бизнес руководится мафией, это широко раскинутая сеть, которая уязвима для проникновения. Эти команды слабо связаны, если связаны вообще. Что делает аресты и наказание головной болью. В каждом городе разный расклад, в зависимости от того, сколько людей участвует и какой тип операций проводится в этом районе.

- Помню старые добрые времена, когда я только начинала. Тогда магазинные воры были любителями.

- Больше нет. У нас до сих пор есть дилетанты и подражатели, подростки прячут музыкальные диски в рюкзаки, думая, что прокатит. Дети, это меньшая из наших проблем. Хотя, если спросите меня, их нужно ловить и наказывать. Она отмахнулась.

- Лучше не начинать. Пошли, посмотрим, что у нас есть.- Вам до сих пор нравится новая работа?

- Очень, - сказала она через плечо.

Я прошла за ней по короткому коридору, в помещение с десятью телемониторами. Молодой человек сидел во вращающемся кресле и следил за изображениями. Мы стояли и смотрели. В зависимости от угла изображения, я почти точно могла сказать, где установлены камеры, хотя никогда не замечала их раньше. Оба входа и выхода парковочного гаража были покрыты. Еще шесть камер были установлены на втором этаже, каждая наведена на свой участок. Я проследила за одной покупательницей, с момента, как она вошла в молл со Стейт стрит, до того, как она свернула налево по главной улице и исчезла из вида. Другая камера показала ее, как она шла по проходу и вошла в магазин Мэйсис. Ни один из пешеходов не догадывался, что за ними наблюдают.- Все камеры работают одновременно, - сказала Мария. - Меняя кассеты, мы ведем запись круглые сутки, в течение месяца. Если нет причин сохранить кассету, мы записываем поверх старых записей. После разговора с вами, я нашла кассеты за прошлую пятницу. Она вернулась к своему столу и взяла четыре кассеты.- В соседней комнате есть видеомагнитофон.