Толстяк продолжил игру. Парень в зеленой фланелевой рубашке обдумывал свои возможности, выравнивая стопки фишек перед собой. Сделал ход, но без уверенности. Филлипу захотелось еще раз заглянуть в свои карты, но он и так их знал. Он проверил свои инстинкты и решил, что сыграет один круг и сбросит карты, если ничего не подвернется.

Остальные игроки бросили карты без борьбы.

Дилер снял верхнюю карту и выложил открытыми бубновую тройку, пиковую пятерку и пиковую двойку. Филлип почувствовал, как его сердце пропустило удар. Вдруг перед ним замаячило “колесо” - туз-два-три-четыре-пять. Он следил, как шла игра вокруг стола, прикидывая силу комбинаций на руках у игроков.

Женщина не сделала ставки в этом раунде, так же, как и толстяк, и парень в зеленой рубашке. Филлип сделал ставку, забирая контроль над игрой. Пошли ставки, и все ему ответили. Дилер снял карту. Открыл пикового туза. Блондинка сделала ставку. Это говорило, что у нее тройка или флеш. Это он мог побить. Он проверил оригинальный расклад. Один туз - у него, один - на столе, при семи игроках в начале игры, шансов того, что у нее на руках два оставшихся туза очень мало. Он бросил взгляд на нее, но ничего не смог прочесть. Она играла с легкой улыбкой на лице, как будто реагировала на интимную шутку. Его сводная сестра была такой же - самодовольная, вызывающая, насмешливая. Ему никогда не удавалось взять над ней верх, и это уязвляло его самолюбие. Филлип отогнал эту мысль и сосредоточился на игре. Толстяк и парень в зеленой рубашке бросили карты. Филлип сделал ставку.

Когда открыли последнюю карту, это была пиковая восьмерка, делающая флеш для нее определенной возможностью. В таком случае, его стрит не стоил ни черта. По существу, его комбинация не изменилась, но что это значило? Он по-прежнему мог быть на высоте за столом. Вопрос был в том, повышать ли ставку, и если да, то на сколько. Только двое остались в игре. Блондинка сделала ставку. Он повысил, а блондинка повысила еще. Что за монстр был у нее на руках? Он пытался отбросить все мысли, но знал, что его лицо покрылось потом, и это невозможно было скрыть. Он насчитал на столе восемь тысяч. Если он сделает ставку, это будет стоить ему две тысячи.Если он выиграет, то получит в четыре раза больше. Все взгляды были устремлены на него. Его комбинация была хорошей, но не настолько хорошей. У нее должен быть флеш или сет. Он был в состоянии эйфории, но знал, что она не продлится долго. Наверное, он не должен был заходить так далеко, но не хотел сдаваться ей. Он знал, что она расставляет для него ловушку, и это последний шанс уклониться. Агонизируя, он бросил свои карты на середину стола. Дилер подтолкнул фишки блондинке, и она забрала их, улыбаясь своей загадочной улыбкой.

Он пытался убедить себя, что это была покерная комбинация, а не дуэль между ним и женщиной напротив. Это была ее усмешка, которая его достала. Он взглянул на нее.- Это был блеф?

- Я не обязана говорить.

- Я знаю. Просто интересно. У вас был флеш или сет? Она подняла два пальца, как будто показывала знак мира.- Две карты, валет и шестерка.

Кровь отлила от его лица. Она перехитрила его, и он был в бешенстве. Потом мысленно встряхнулся. Нет смысла упрекать себя. Что сделано, то сделано. Хотя он потерял деньги, но получил ценный урок и в следующий раз использует это против нее. Он сделал перерыв, оставив фишки на столе, пока сходил в свою комнату. Посетил туалет, помыл руки и лицо и забрал остаток денег, которые обменял на фишки. Через шесть часов игры на столе скопилась серьезная сумма, может быть пятнадцать тысяч. Он не видел, чтобы блондинка выходила из-за стола, ни в уборную, ни подышать воздухом. Ее игра была агрессивной и непредсказуемой. Она ему совсем не нравилась, и ее дерзость действовала ему на нервы.

В следующем заходе ему достались два туза. На стол выложили бубновую двойку, потом бубновую десятку и трефового туза. Они с блондинкой включились в игру, повышая ставки одну за другой. Следующей была бубновая дама. В конце появилась пиковая двойка, в пару к бубновой. Он решил, что у женщины на руках короли или дамы. А если у нее король и валет, или две бубны, она нацелилась на стрит или флеш. У него был фул хаус, три туза и две двойки. Эта комбинация побьет все. Он не отводил глаз от блондинки. Больше всего на свете ему хотелось стереть ее в порошок. Она снова блефовала. Он это знал. Он был в той же ситуации, что шесть часов назад, но на этот раз у него была сильная комбинация. Он сидел, пытаясь предугадать, что у нее на руках. Как ни посмотри, у него была лучшая позиция. Он изучал карты на столе, представляя все возможные комбинации, с тем, что он видел, и двумя тузами, которые были у него на руках.

Она блефовала. Она должна была блефовать. Он повысил ставку. Ничего драматического, потому что ему не хотелось ее пугать. Она поколебалась, потом ответила на его ставку и подняла ее на двести. Он собирался сделать ошибку. Он чувствовал это в глубине души. Но в чем состояла эта ошибка? Бросить карты и дать ей выиграть с дрянной комбинацией, как случилось раньше? Или прижать ее к стенке? Или он недооценивает ее карты? Он не знал, что будет, и потерял свою интуицию. Он не мог рассуждать. В голове было пусто. Когда ему везло, он мог видеть карты. Это было как рентгеновские лучи. Шансы танцевали у него в голове, как феи, и он чувствовал магию. Сейчас он видел только зеленое сукно, резкий свет и безразличные карты, которые ничего не шептали ему. Если он заберет этот выигрыш, то будет свободен. Он мог представить, как соблюдает этикет и не тянется за фишками в первый момент. Дилер подтолкнет фишки к нему. Он даже не взглянет на блондинку, потому что, какое ему до нее дело? Это был его момент. Сомнения заслонили его первоначальные инстинкты. Он не мог вспомнить, что нутро подсказывало ему. Время, казалось, растянулось.

Она ждала, и дилер ждал, и остальные игроки прикидывали его шансы, как он делал сам. Если он сейчас выиграет, то бросит. Он дал себе обещание. Он встанет, заберет выигрыш и уйдет, как свободный человек.

Она была женщиной, которая блефует. Она поймала его однажды, и если она была убийцей, сделает это еще раз. Какие были шансы того, что они идут голова к голове, как сейчас, и она блефует во второй раз? Насколько у нее хватит нервов? Насколько она расчетлива? Она бы не стала этого делать, разве нет?

Он должен был принять решение. Он чувствовал себя, как будто стоит на доске, на десятиметровой высоте, покачиваясь на краю и собираясь с силами, чтобы прыгнуть. Черт с ним, подумал он и поставил на кон все свои фишки. Он не даст этой стерве взять над ним верх. Он раскрыл свои карты, глядя, как каждый игрок за столом составляет комбинацию: его два туза, плюс трефовый туз, плюс две двойки на столе, что дает ему фул хаус. Взгляд, который она подняла на него, был странным. Он не понимал, пока не взглянул на карты, которые она выложила перед собой. Все дружно вздохнули. У нее на руках было две двойки. Добавка двух двоек на столе давала ей четыре одинаковых карты. Он не верил своим глазам. Двойки на руках? Никто не делает ставки до конца с такой парой. Она должна быть ненормальной. Но вот они, четыре двойки... четыре острые стрелы в его сердце.

Дилер ничего не сказал. Он подвинул блондинке выигрыш, и она его забрала. Филлип был в шоке. Он настолько был убежден в победе, что не мог принять ее четыре двойки. Какой лунатик может держаться за две двойки и повышать ставки всю дорогу, до конца? Во рту у него пересохло, а руки начали трястись. Взгляд, который она задержала на нем, был почти сексуальным, мягким от удовлетворения. Она играла им, и только он подумал, что от нее избавился, она снова выдернула ковер у него из-под ног. Он резко встал и отошел от стола. От его десяти тысяч осталось четыреста долларов фишками. Он поднялся на лифте на четвертый этаж, удивившись, что на улице темно. Его руки так дрожали, что он открыл дверь только со второй попытки. Он запер дверь за собой и сбросил одежду, оставив лежать ее на полу: туфли, носки, брюки, рубашку. От него пахло потом поражения. В ванной он бросил в стакан две таблетки алка-зельцера и выпил бурлящую смесь. Он принял душ и побрился, потом натянул гостиничный белый махровый халат, который доходил ему до колен и неприлично распахнулся, когда он сел на край кровати. Набрал номер обслуживания и заказал сэндвич со среднепрожаренным стейком, жареную картошку и два пива.

Прошло сорок пять минут, пока принесли еду. К этому времени и картошка и стейк были холодными. Мясо было слишком жестким, чтобы откусить. Пришлось убрать булку и резать мясо ножом. Он жевал, пока мясо не превратилось в безвкусный комок. У него не было аппетита. Он страдал. Отодвинул тележку с едой в сторону. Он проспал час и спустился в казино, чтобы еще раз попытать удачу. У него действительно не было выбора. Он понятия не имел, как сможет подняться, имея четыреста долларов фишками, но никак не мог покинуть город без денег для Данте.

Раздался стук в дверь. Он посмотрел на часы. 9.25. У него хватило ума, чтобы повесить на дверь табличку “не беспокоить”, и было заманчиво проигнорировать стук. Может быть, фрукты в подарок от гостиницы или бутылка плохого вина. Такие вещи всегда приносили в неудобное время, когда от них не было никакого толку. Постучали снова. Он пересек комнату и выглянул в глазок.

В коридоре стоял Данте. Филлип разглядел еще двух человек, подходивших по коридору. Когда он раньше вернулся в свою комнату, то запер дверь на задвижку. Какова вероятность того, что троица уйдет, если он не ответит на стук? Данте никак не мог знать, что он дома. Он мог уйти, оставив табличку висеть на ручке двери. Он подумал и решил, что лучше встретиться с Данте. Его единственная надежда - попросить продлить срок. Данте почти должен согласиться. Что еще ему остается делать? У Филлипа нет денег, и если их нет, их нет.

Филлип открыл дверь. Данте сказал:

- Я уже начал думать, что тебя нет.

- Извините. Я разговаривал по телефону.

Последовало молчание.

- Ты собираешься впустить меня?

Его тон был мягким, но Филлип почувствовал его раздражение.- Да-да, конечно.

Филлип отступил, и Данте вошел в комнату. Двое его компаньонов, не торопясь, последовали за ним. Дверь осталась открытой, и Филлипу не нравилось, что каждый, проходящий по коридору, может заглянуть внутрь. Он чувствовал себя уязвимым, босой, одетый в гостиничный халат, едва закрывающий колени. Его одежда по-прежнему валялась на полу. Остатки обеда на подносе сильно пахли кетчупом и холодной картошкой.

Данте был одет в светло-серую шелковую рубашку, расстегнутую у ворота, и бежевые слаксы. Его туфли и ремень были сделаны из одинаковой кожи медового цвета. Двое его спутников были одеты скромнее.

Данте кивнул в сторону одного.

- Мой брат, Каппи. А это Нико. Вы знакомы.

- Я помню. Приятно увидеться снова, - сказал Филлип. Ни один из мужчин не отреагировал. Каппи было сорок с небольшим, лет на восемь меньше, чем брату. Ростом, наверное, метр семьдесят пять, относительно метра восьмидесяти пяти Данте. У него были светлые волосы, непослушная копна, уложенная шипами с помощью геля, модная двухдневная щетина, светлые глаза и слегка выдающаяся вперед челюсть. Торчащие вперед зубы портили его, в остальном привлекательную, внешность. Он не был таким щеголем, как брат. В то время как одежда Данте была высокого качества и подогнана по фигуре, Каппи был одет в черно-серую рубашку из полиэстера, выпущенную поверх потертых джинсов. Интересно, есть у него пистолет? Нико, массивный и мягкий, был одет в джинсы и футболку, слишком тесную для выпирающего живота.

Каппи двинулся к открытой двери, а Нико заглянул в ванную, чтобы убедиться, что она пуста. Данте подошел к окну и повернулся, оглядывая комнату. Низкий потолок, мебель, скучное ковровое покрытие, вид с четвертого этажа.

- Неплохо. Не помешало бы вложить в это место серьезные деньги.- Тут хорошо. Спасибо, что замолвили за меня словечко.- С тобой хорошо обходятся?

- Прекрасно. Не может быть лучше.

- Рад это слышать. Я прилетел час назад. Давно здесь не был, и раз уж оказался по соседству, решил посмотреть, чем ты занимаешься.

Филлип не мог придумать подходящий ответ, поэтому ничего не сказал. Он смотрел и пытался определить, какой это Данте, добрый или тот, скрытый, со злым сердцем и мертвыми глазами. Он надеялся, что добрый, но предпочел не делать заключений. Данте облокотился на комод.

- Ну, как дела? Ты обещал, что придешь ко мне. У нас была назначена встреча. Когда это было, 11 августа? Позавчера.

- Я знаю. Извините, я не пришел. Но кое-что случилось. Последовала пауза, пока Данте переваривал новость. Он не казался огорченным.- Со всеми случается. Неплохо было бы позвонить, но вот он ты. Его манера была небрежной, как будто ему было все равно. Филлип почувствовал осторожное облегчение. Он знал, что пропустил дату, и наполовину ожидал, что Данте устроит скандал.

- Спасибо, что вы понимаете.

- Ты можешь прекратить свои долбаные благодарности? Действует на нервы.- Извините.

Данте отошел от комода. Он засунул руки в карманы брюк и двинулся вдоль комнаты, заглянул в меню, которое еще лежало на телевизоре.

- Что именно случилось? У тебя были социальные обязательства, что-то, из чего ты не мог вырваться?

- Я собирался позвонить, но отвлекся.

- Что ж, это все объясняет. И как дела обстоят сейчас? Ты не выглядишь счастливым.- Сначала я играл хорошо, но потом у меня была полоса неудач. Мне не хотелось отдавать вам не всю сумму, поэтому я ждал, когда она у меня будет.- Достаточно честно. И когда же?

- Я как раз собирался спуститься в казино. Весь день провел за столом и зашел отдохнуть и освежиться.

- Выворачивай карманы, и посмотрим, что у тебя есть.- Пока это все.

Он собрал свои фишки и протянул Данте.

- На четыреста долларов? Из десяти тысяч, которые я тебе доверил, у тебя осталось четыреста? Ты с ума сошел? Я одолжил тебе деньги. Объяснил, сколько это тебе будет стоить. Что-нибудь неясно? Не думаю. Пошла вторая неделя, и процентов набежало до пяти тысяч. Что я должен делать с этим?- Это все, что у меня есть. Я могу достать остальное через неделю.- Я не предлагал тебе отсрочку. Ты знаешь условия сделки. Я сделал, что мог, чтобы помочь тебе. Теперь ты помогаешь мне.