- Да-да. Я вспомнил, что она говорила. Она понятия не имела, почему он ее остановил. Она хотела сотрудничать и делала все, что ей говорили. Она была в ужасе, когда поняла, что у нее в сумке были вещи. Потому что, ладно, она взяла пару вещей, но потом решила положить их обратно. Знаете, как это бывает. Как это называют, раскаяние покупателя. В любом случае, она задумалась о чем-то другом, а это вылетело у нее из головы. Она сказала, это простой недосмотр, который раздули бог знает до чего. Это было глупо с ее стороны. Она признала это.

Я уже мотала головой.

- Я так не думаю. Не-а. Я это не покупаю.

- Я просто рассказал, что она сказала.

- Я понимаю, Марвин, но думаю, что тут происходит что-то большее. Я два года работала в полиции и имела дело с такими ситуациями. Люди расскажут вам что угодно, лишь бы соскочить с крючка. Это не был простой недосмотр, она работала с кем-то еще, с молодой женщиной, которая воровала вещи в том же отделе.

Его выражение лица было страдальческим, и я видела его сопротивление.- Что, они с этой женщиной были сообщницами?

- У меня сложилось такое впечатление. Одри пошла к эскалатору, и только встала на него, та женщина, с которой они разговаривали раньше, вышла из туалета. Они переглянулись, и что-то промелькнуло между ними, такой контакт без слов, который происходит между людьми, хорошо знающими друг друга. Женщина помоложе развернулась и опять пошла в туалет.

- Что ж, это железобетонное доказательство, - сказал он ехидно.- Вы хотите слушать, или нет?

- Опишите женщину.

- Сорок с чем-то, светлые волосы до плеч, никакой косметики. У нее есть маленький шрам, вот здесь, между подбородком и нижней губой.

- Непохоже, чтобы я ее знал. Возможно ли, что вы не так поняли, что происходило?- Нет.

- Никаких сомнений?

- Никаких.

- Почему вы так уверены? Из того, что вы рассказали, вы никогда раньше не встречали этих женщин. Теперь вдруг они у вас вовлечены в преступный сговор. Я не спорю. Я хочу узнать, на чем основана ваша вера.

- Как насчет обучения и опыта? Последние десять лет я зарабатываю на жизнь, имея дело с преступлениями и преступниками. Мне за это деньги платят.- С другой стороны, вы так привыкли искать плохих парней, что видите их кругом.- Знаете что? Я не уверена, что мы поступаем мудро, разговаривая об этом сейчас. Вам нужно многое переварить и вы до сих пор в шоке. Может быть, нам лучше подождать, пока у вас будет время привыкнуть.

- Не надо. Со мной все в порядке. Я никогда не привыкну, поэтому, пожалуйста, продолжайте. Давайте выложим все карты, чтобы я знал, с чем имею дело.- Ладно, - сказала я, наполнив слово скептицизмом.

- Хорошо. Итак, сейчас Одри на эскалаторе, а дальше что?- Когда она вышла из магазина, сработала сигнализация. Охранник задержал ее сразу у двери. Клодия Райнс была с ним, когда он отвел Одри в офис охраны на первом этаже. Когда Одри открыла свою сумку, и там оказались краденые вещи, она пыталась отговориться. Когда это не получилось, она устроила истерику.- Ну, подумайте теперь, как она должна была себя чувствовать, опозоренная и униженная. Когда я ее забрал она была так расстроена, что тряслась с ног до головы, а ее руки были как лед. Дома она выпила пару рюмок и немного успокоилась, но все равно была не в себе.- Разве это не поддерживает идею, что она прыгнула? Если у нее был такой стресс...- Нет, нет. Все было не так.

- Что возвращает нас к началу. Теперь моя очередь спросить: почему вы так уверены?- Вы не знали Одри. Я знал. И не надо разговаривать со мной свысока, юная леди.- Извините. Я не хотела.

Я подумала о его словах. Интересно, можно ли найти другой подход?- Рассажите мне об аресте. В чем ее обвиняли?

- Она не говорила об этом, а я не настаивал. Она и так была сама не своя, так что, вместо того, чтобы зацикливаться на плохом, я пытался заверить ее, что все будет хорошо. Мы наймем адвоката, и он обо всем позаботится. Я даже назвал ей имя и хотел позвонить, но она отказалась.

- А когда полиция сообщила, что ее нашли, что еще они сказали? Он помотал головой.

- Не много. Я видел, что они старались быть вежливыми, но ничего не говорили, как будто бы мне не положено знать. Конечно, мы не были женаты, но мы были помолвлены, а они относились ко мне как к чужаку, который зашел с улицы. Они не были бы со мной вежливы, если бы я не подал заявление в субботу.

- Вы подали заявление о пропавшем человеке накануне?- Это не было официальным, потому что они не восприняли меня всерьез. Я выразил беспокойство, и они записали информацию, но не объявили розыск. Сказали, что при данных обстоятельствах у них нет причины.

- И так они узнали, что надо связаться с вами, когда ее нашли?- Конечно. Иначе я до сих пор ничего не знал бы и сходил с ума. К счастью, какая-то умная душа связала имя в заявлении с информацией из ее сумки. В водительских правах был ее предыдущий адрес, маленький домик, который она снимала в Сан Луис Обиспо. Местная полиция связалась с тамошней и попросила послать кого-нибудь в дом. Конечно, там все было закрыто, потому что она переехала ко мне. Она оставила там большую часть вещей, кроме самого необходимого. Она ждала, когда мы поженимся, чтобы поменять адрес. Хотела все поменять сразу, фамилию, адрес, все такое. Сан Луис Обиспо, в полутора часах езды к северу, обычно называют Сан Луис, СЛО или СЛО-таун.

- Похоже, ваша дочь не знала, что вы собираетесь пожениться.- Мы держали это в секрете. Она волновалась, что девочки огорчатся, так что мы ничего не говорили.

- Почему вы вообще подали заявление?

- Я должен был что-то сделать, и эта единственная вещь, о которой я подумал. Одри была пунктуальной. Это ее натура. В субботу утром она, как обычно, пошла в парикмахерскую. Я не хотел, чтобы она шла, но она снова расстроилась, и я отступил. У нас была назначена встреча в час, и она обещала вернуться домой к тому времени. Она не пришла, что для нее было немыслимо. Даже опаздывая на пять минут, она звонила и говорила, где находится. Она не оставила бы меня в подвешенном состоянии. Никогда, за миллион лет.- Что это была за встреча?

- Мы встречались с ее подругой, агентом по недвижимости, чтобы посмотреть на дома. Это еще одна причина, почему я не могу поверить, что она это сделала. Она была в радостном возбуждении. Она нашла объявления в газете, и Фелисия, ее подруга-агент, договорилась. чтобы нам показали пять или шесть домов. Час пятнадцать, час тридцать, Одри нет, она не звонит, так что я отменил встречу с Фелисией. В три я был в полицейском участке.

- Вы не подумали, что она могла заболеть, попасть в аварию, или еще что-нибудь?- Я просто знал, что случилось что-то плохое.

Я сменила тему.

- Как давно вы были знакомы?

Он отмахнулся, как будто отогнал от лица комара.

- Вы разговаривали с Сабриной. Она сказала, что общалась с вами в похоронном доме. Я знаю, к чему вы ведете. Ответ - семь месяцев, ни больше, ни меньше. Для некоторых может показаться слишком быстро. Я до сих пор живу в доме, который мы с женой купили в 1953-м. Одри не возражала, но когда у нас все стало серьезно, я решил, что нам с ней нужен свой дом. Мои девочки думали, что я сошел с ума.- Какой работой она занималась?

Он пожал плечами.

- Она занималась продажами, так же, как и я, поэтому постоянно была в разъездах. Две с половиной или три недели каждый месяц. На ее хонде 1987-го года было почти полмиллиона километров. Она всегда была в дороге, что меня немножко огорчало. Я надеялся, что она угомонится. Думал, что собственный дом ее вдохновит.- Какой вид продаж?

- Я не уверен. Она не рассказывала о своей работе. У меня было впечатление, что это мягкие вещи. Знаете, одежда или что-то в этом роде.

Я подумала, что к “мягким вещам” можно отнести боди и шелковые пижамы, но промолчала.

- Что за компания?

- Понятия не имею. Она работала за комиссионные, так что была, скорее, независимым агентом, чем тем, кто работает с девяти до пяти.

- Как насчет вас?

- Моя работа? Я был представителем завода Джон Дир. Ушел на пенсию досрочно. Я всю жизнь проработал, как собака, и были вещи, которые я хотел сделать, пока у меня еще оставалось здоровье.

- Как вы познакомились?

- У меня по соседству есть бар. Заведение такого типа, как в сериале Cheers. Однажды вечером она пришла туда, и я тоже.

- Вас познакомили друзья?

- Нет. Мы разговорились. Я - вдовец. Моя жена умерла год назад, и я не знал, что мне делать. Мои девочки были возмущены, когда я сошелся с Одри, что было просто смешно. Я вынужден был напомнить, что многое им прощал, когда они были моложе. Они все время гуляли, возвращались пьяными. Парни, с которыми они встречались, были лузерами, грязные и безработные. Но они надолго не задерживались. Был постоянный круговорот этих придурков. Я сказал им, что мои отношения - не их дело. Одри была первой женщиной, с которой я встречался после смерти их матери. Единственной женщиной, могу добавить. Маргарет была любовью моей жизни, но сейчас она мертва, а я - нет. Я не собираюсь быть затворником, только для того, чтобы удовлетворить внезапное чувство приличия девочек. К черту это. Я уверен, Сабрина прожужжала вам все уши.

- Она сказала, что вы не смогли связаться с детьми Одри. Они когда-нибудь появлялись?- Нет, и это меня беспокоит. Я все обыскал - письменный стол, комод, сумку. Ни записной книжки, ни писем, ничего, связанного с ними.

- Как насчет дома в Сан Луис Обиспо? Может, она хранила записную книжку там?-Возможно. Я, наверное, должен туда съездить, но я трус. Я там никогда не был и боюсь войти, когда не знаю, чего ждать.

- Верно. Все, что вы знали, у нее был муж и дети.

- Господи. Не говорите этого.

- Это я из вредности. Не слушайте меня. Что насчет ее прошлого? Она говорила, откуда она?

- Родилась в Чикаго, но жила в разных местах.

- Вы пробовали посмотреть справочник Чикаго?

- Большая потеря времени. Я пробовал, но там сотни людей с фамилией Вэнс. Я не знаю, говорила ли она о самом городе или о пригороде. Ее родители умерли. Думаю, давно. Она говорила, что ее дети работают в Сан-Франциско, в чем у меня не было причин сомневаться. Она сказала. что ее дочь замужем. Я не знаю, сохранила ли она девичью фамилию или взяла фамилию мужа. Там не было Дона Вэнса, но может, его номер засекречен. Это не значит, что он там не живет.

- Она не рассказывала о своем прошлом? Большинство людей рассказывают истории. Она могла упоминать какие-то кусочки, которые бы вам помогли.- Она не говорила о себе. Ей не нравилось быть в центре внимания. Тогда это не казалось важным. Я просто думал, что она застенчива.

- Застенчива? В некрологе сказано, что она была веселой и жизнелюбивой.- Она была. Ее все любили. Ее интересовали другие люди. Если перевести разговор на нее, она отмахивалась, как будто ее жизнь не стоила того, чтобы о ней говорить.- Так что, в результате, вы ничего не знаете.

- Что ж, да, и насколько это стыдно? Думаете, вы близки, а потом случается что-то такое. И оказывается, вы не знаете ни черта.

- Если вы знаете о ней так мало, почему же вы так уверены, что она не покончила с собой? Может, она была душевнобольной. Она могла провести последние два года в психушке. Может поэтому она не хотела говорить о себе.

- Нет. Абсолютно нет. Она не была сумасшедшей, и у нее не было депрессии. Далеко от этого. У нее был солнечный характер. Ни перемен настроения, ни постменструального синдрома, ни плохого темперамента. Ничего такого. И она не принимала лекарств. Маленькая таблетка аспирина в день, и все. Можно было бы предположить, что копы проводят расследование.

- Верьте мне, они проводят. Просто не делятся с вами результатами.- Расскажите мне об этом. То-есть, черт. Что бы вы делали на моем месте?- Вернулась бы в полицию.

- Еще одна большая потеря времени. Я пытался и ничего не добился. Я надеялся, что вы с ними поговорите. Они отнесутся к вам как к профессионалу. Я - просто приятель с личными интересами.

- Может быть.

- Допустим, я вас нанимаю, что потом?

- Вам не кажется, что это конфликт интересов, если я ответственна за ее арест? Вроде, я должна быть последним человеком на земле, которого вы бы наняли, чтобы что-то делать.- Но, по крайней мере, вы там были и знаете часть истории. Ненавижу, если мне придется сесть и объяснять кому-то все с самого начала. Кроме того, вы не сможете сделать ничего хуже, чем сообщить мне, как было дело.

- В этом есть смысл.

Я покрутила предмет в голове, размышляя, с чего начать.- Помогло бы, если бы мы знали, в чем ее обвинили, и не было ли других арестов.- Вы серьезно? - спросил он недоверчиво. - Вы думаете, что ее могли задерживать раньше?- Это вполне возможно.

Он в отчаянии повесил голову.

- Это будет делаться все хуже и хуже, да?

- Я бы так предположила.

10

Нора

В пятницу утром Нора зашла в отделение банка Уэлс Фарго в центре города, где у нее был депозитный ящик. Она показала документы и расписалась, потом подождала, пока сотрудница сравнит ее подпись с той, что хранилась в ее файле. Она последовала за женщиной в хранилище. Каждая из них воспользовалась своим ключом, чтобы открыть отсек. Сотрудница вытащила ящик и поставила на стол. Как только она вышла, Нора открыла ящик. Там был ее паспорт, важные документы, золотые монеты, украшения, которые она унаследовала от матери, и пять тысяч наличными. Она разложила все на столе. В сумке у нее лежал чек на семь тысяч, которые Морис Берман заплатил ей за серьги и браслет. Раньше она продавала небольшие украшения, чтобы иметь деньги для игры на бирже. Она открыла счет в компании Шваб и за последние три года заработала почти шестьдесят тысяч, десять из которых хранила на черный день, пять - дома, и еще пять - в банке. Остальные деньги она вложила. Это не такая сумма, которой большинство игроков стало бы хвастаться, но она испытывала тайное удовлетворение, зная, что доходы были результатом ее проницательности. Она положила паспорт в сумку и вернула остальные предметы в ящик.