Пока я не увидела, как она ворует, я бы определила ее как тип, который вовремя возвращает библиотечные книги и даже не помышляет лгать в налоговой декларации. Какой шок она должна была испытать, когда на нее вышел офицер охраны. Она уже дошла до молла и, должно быть, думала, что все в порядке, даже когда позади прозвучал сигнал тревоги. Из того, что рассказала Клодия о ее рыданиях и мольбе, она была прекрасной актрисой, или действительно в отчаянии. Оставим в покое искренность, она все равно должна была быть унижена, когда ее вывели в наручниках. Меня саму однажды бросили в тюрьму, и могу сказать, что это не тот опыт, который хотелось бы повторить. Закоренелые преступники, наверное, не боятся процесса ареста и поступления в тюрьму. Для них обыски с раздеванием являются нормой. Их заботит только поскорей найти поручителя под залог, так что они могут раскошелиться на 10% и исчезнуть в голубой дали. Бедная Одри Вэнс. Какой странный поворот событий. Интересно, знал ли ее жених о ее делах?

После первого удивления я почувствовала укол вины. Я была счастлива услышать об ее аресте, о том, что ее привлекли к ответственности. Идея, что она должна отвечать за последствия, вполне мне подходила. Каждый из нас в ответе за свой выбор, и если она выбрала нарушить закон, почему же не ответить за это? В то же время, как бы я ни радовалась, что она получила по заслугам, я не ожидала, что она умрет. В этой стране (по крайней мере, насколько мне известно) воровство в магазине не наказывается смертной казнью. Я не могла вообразить обладание такой властью во вселенной, что моя враждебность столкнула ее в могилу. За что я винила себя, так это за чувство морального превосходства.

Я машинально размышляла, обвинили бы Одри в преступлении или в проступке. Две пары пижам за полную стоимость (включая налог) превысили бы предел в четыреста долларов, переводя ее деяние с мелкой кражи в крупную. Но как насчет скидки в 75%? Была она из-за этого больше или меньше виновна в глазах закона? Имело ли преступление скидку для меньшего наказания?

В любом случае, несчастная женщина была мертва, и это казалось странным. Может быть, она страдала от хронической болезни, которая делала ее уязвимой к стрессам. А может, она испытывала боль в груди и (как многие женщины) решила ничего не говорить, потому что не хотела поднимать шум. Даже если она была под наблюдением врачей, смерть могла явиться неожиданно. Могло казаться, что у нее идеальное здоровье, никаких симптомов, и все равно она могла упасть мертвой при соответствующей провокации. Я была свидетельницей, присутствовала при одном из последних дней ее жизни и понятия не имела, как мало ей осталось. Странно было размышлять об этом, но я не могла выкинуть эти мысли из головы.

Взяла куртку и ключи и захватила с собой газету. Поехала в офис, надеясь отвлечься делами.Уселась за стол и занялась бумагами. Получалось хорошо, пока не зазвонил телефон.

- Расследования Миллоун.

- Кинси? - женский голос.

- Да, мэм.

- Это Клодия Райнс. Вы видели заметку в утренней газете? Я автоматически приложила руку к сердцу.

- Видела, и чувствую себя такой засранкой. Какие шансы, что это был сердечный приступ? Господи. Интересно, она знала, что с ней происходит? Последовал момент молчания.

- Вы не видели статью.

- Видела. Одри Вэнс, шестьдесят три года. Двое взрослых детей и жених. У меня газета с собой.

- Хорошо, но она не умерла от сердечного приступа. Она спрыгнула с моста Колд Спринг.- Что?

- “Диспэтч”, первая страница второй секции. Если она у вас под рукой, могу подождать.- Погодите.

Я прижала трубку к уху плечом, достала из-под стола сумку и вытащила газету. Сверху были некрологи. Фотография Одри посередине. Я положила трубку на стол и двумя руками вернула страницы к изначальной конфигурации. Наклонилась ближе к трубке и сказала:

- Извините. Еще минутку.

Первая страница, слева внизу. Там не было фотографии жертвы, и имя Одри не упоминалось. Согласно статье, мужчина из Санта Терезы ехал к мосту в воскресенье днем и заметил машину, припаркованную на насыпи. Он остановился посмотреть, думая, что машина сломалась, и водителю нужна помощь. Не было видно ни проколотой шины, ни записки на ветровом стекле, о том что водитель пошел искать ближайшую станцию обслуживания. Машина не была заперта, и можно было видеть ключи в зажигании. Его внимание привлекла сумка на переднем сиденье. Пара туфель на высоких каблуках была аккуратно поставлена рядом с сумкой. Это было нехорошо. Он пошел к ближайшему автомату и позвонил в окружной отдел полиции. Офицер прибыл через семь минут и оценил ситуацию точно так же. Он вызвал подкрепление, и начались поиски. Заросли чапарраля под мостом были такими густыми, что были вызваны поисковая команда и группа с собаками. Когда собака нашла тело, потребовалось сорок пять минут, чтобы его вытащить.

С тех пор, как мост был построен в 1964 году, с него спрыгнули 17 человек, и ни один не выжил. Водительские права жертвы были в ее сумке. Опознание произошло, сообщили близким.

- Вы уверены, что это она?

- Теперь да. Сначала, когда я прочитала статью, я не сопоставила ее с некрологом. Полиция нашла связь, когда они пропустили ее имя через компьютерную систему. Они позвонили и поговорили с мистером Косло, который выдвинул против нее обвинения. Мистер Косло рассказал парню, который мониторит камеры наблюдения. Рикардо позвонил мне сразу после его ухода.

- Это ужасно.

Я понимала, что кто-то, в муках физических или душевных страданий, мог считать самоубийство формой облегчения. Проблема в том, что это нельзя повернуть назад. Слишком сильное лекарство, и исключает альтернативы. Жизнь может показаться лучше через день или два.

- Почему она это сделала? Это так странно.

- Наверное, она не изображала истерику.

- Не говорите. А я так радовалась.

- Эй, я тоже, - сказала Клодия. - Что, если бы я не вызвала охрану? Была бы она жива сегодня?

- О, боже. Я бы на вашем месте не думала об этом. Интересно, что чувствует ее компаньонка?

- Ничего хорошего. В любом случае, мне нужно бежать. Я на перерыве. Я дам вам свой телефон, и можете позвонить попозже, если захотите поговорить. Я записала номер, хотя не могла себе представить, что еще смогу сказать. В этот момент я зациклилась на идее, что женщина покончила с собой. Когда мы слышим плохие новости, то сначала не можем в них поверить. Мозг не может принять простые факты, защищая себя от дальнейшей вовлеченности. Я не чувствовала себя виноватой в случившемся, но мне было стыдно за то, что я желала женщине плохого. Я испытываю высокомерную нелюбовь к нарушителям закона, конечно, если нарушение не мое собственное. В этом случае я нахожу пути, чтобы оправдать свое плохое поведение. Кто я такая, чтобы судить? Я ханжески указала пальцем, и теперь женщина, которую я так охотно осудила, бросилась с моста.

Я провела остаток утра и половину дня, приводя в порядок свои файлы, самоистязание, которое сосредоточило мое внимание на земных делах. Куда девался этот чек? Какие папки положить в коробку, которую я убираю в кладовку? Чей это номер телефона на куске бумаги? Сохранить, или выбросить?

Не знаю, что я ненавижу больше, завалы на письменном столе или занятие по приведению их в порядок. К четырем часам поверхности в моем офисе были очищены, а мои руки стали грязными, что казалось логичным. Я вымыла руки, а когда принесли почту, занялась сортировкой счетов от мусора. Там было письмо из отдела водоснабжения, с сообщением, что в следующий понедельник вода в офисе будет отключена на восемь часов, для ремонта протекающей трубы. Я сделала мысленную отметку работать дома в этот день, чтобы не оказаться в офисе с неработающим туалетом.

Нашла номер Генри в Детройте и позвонила. У них было почти семь вечера. Они с братом только что вернулись домой после дня, проведенного с Нелл, которую перевели в реабилитационный центр.

- Как она себя чувствует?

- Неплохо. Вообще-то, я бы сказал, хорошо. Она все еще испытывает боль, но смогла просидеть целый час, и ее учат пользоваться ходунком. Она не может опираться на ногу, но смогла проковылять несколько метров. Что происходит там? Я рассказала ему о смерти магазинной воровки, со всеми подробностями, чтобы он смог оценить, как я была поражена и как чувствовала себя виноватой от недостатка сочувствия. Генри издавал все положенные звуки, что немного облегчило мою вину. Мы договорились созвониться через пару дней, и я положила трубку, чувствуя себя лучше, хотя и с непрощенными грехами. Несмотря на мои попытки отклониться от предмета, призрак Одри Вэнс продолжал маячить на периферии моего сознания. Я не могла противиться желанию думать о ней. Конечно, моя связь с ней была условной. Я даже сомневаюсь, заметила ли она меня, несмотря на то, что мы находились неподалеку друг от друга в отделе нижнего белья. Женщина помоложе, конечно, заметила, но не было смысла волноваться о ней.

Без номера машины у меня не было никакой возможности ее найти. В 5.30 я заперла офис и остановилась в Макдоналдсе по пути домой. Когда дело доходит до утешающей еды, нет ничего лучше бургера с сыром и большой порции картошки. Я специально попросила диетическую колу, чтобы сбалансировать грехи от вредной пищи. Поела в машине, где следующую неделю пахло сырым луком и жареным мясом. Оказавшись дома, я оставила машину на подъездной дорожке Генри и отправилась к Рози. Меня не интересовал бокал плохого вина. Мне нужны были знакомые лица и звуки, и может, даже немного издевательств от Рози, если она захочет. Я бы не возражала поболтать с Клодией, но она не появилась, что тоже было неплохо. У меня была мысль опробовать свои идеи на Вильяме, но я от нее отказалась. Хотя мне хотелось обсудить безвременную кончину Одри Вэнс, но я не должна была нервировать его разговорами о смерти. Учитывая падение Нелл и его собственную глюкозу, он и так чувствовал себя уязвимым. В его голове, это было раз, два, и готово - от упоминания о смерти до ее прихода.

Вильям обожал похороны, посещая прощания, отпевания и предания земле раз или два в неделю. Его интерес был естественным продолжением его одержимости своим здоровьем. Для него не имело значения, знал ли он покойника. Он надевал костюм-тройку, вставлял в карман свежий платочек и отправлялся. Обычно он шел пешком. В центре Санта-Терезы было несколько похоронных домов, в радиусе десяти кварталов, что позволяло ему совершить моцион и проводить кого-то в последний путь. Я рассказывала ему о магазинной воровке в субботу. Сейчас я не думала. что будет мудро поставить его перед фактом ее падения через перила. Как оказалось, мне не надо было волноваться. В таверне было тихо, посетителей мало. Над баром работал цветной телевизор, хотя звук был выключен. Показывали какое-то игровое шоу, к которому никто не проявлял ни малейшего интереса. Не звучала обычная музыка на заднем фоне, и уровень энергии был на нуле.

Столик Генри был пуст. Один из дневных пьяниц сидел в кабинке, прихлебывая виски. Рози сидела на табурете в дальнем конце бара и складывала матерчатые салфетки. Молодая пара появилась в дверях, прочитала меню на стене и быстро удалилась. Вильям стоял за стойкой, облокотившись на локти, с ручкой в руке. Я думала, что он разгадывает кроссворд, пока не заметила фотографию Одри в середине страницы. Он обвел три имени, включая ее, и подчеркнул несколько строчек в соответствующих некрологах. Я уселась на табурет и заглянула за стойку.

- Что ты делаешь?

- Работаю над своим списком.

Я собиралась молчать, но не смогла удержаться.

- Помнишь, я рассказывала тебе про магазинную воровку? Я показала на фотографию Одри.

- Это она.

- Она?

- Угу. Бросилась с моста Колд Спринг.

- О, боже. Я читал об этом, но понятия не имел, что это она. В газете упоминают ее имя?- Имя не сообщалось, пока не нашли ближайших родственников. Я не читала статью, пока мне не сказали, где искать.

Вильям постучал ручкой по газете.

- Это все решает. Тут накладка в расписании, так что я все равно не могу пойти на все три. Значит, Одри Вэнс. Ты тоже, конечно, идешь.

- Конечно, нет. Я не знала эту женщину.

- Я тоже, но смысл не в этом.

- В чем же смысл?

- Посмотреть, чтобы она получила подобающие проводы. Это самое меньшее, что мы можем сделать.

- Но ты же совершенно чужой человек. Ты не думаешь, что это неуважение?- Но они этого не знают. Я ясно дам понять, что мы не были слишком близки, и поэтому я могу более объективно судить о ее несчастном выборе. При суициде члены семьи часто растеряны. Им будет полезно поговорить с кем-нибудь о ситуации, и кто найдется лучше меня? Конечно, там есть детали, с которыми они не будут делиться с друзьями. Ты знаешь, как это бывает. Опускается вуаль приватности. А я и беспристрастный и сочувствующий. Они оценят возможность привести в порядок свои чувства, особенно, когда узнают, что у меня есть опыт в таких вещах.

Так, как Вильям это описал, я была склонна согласиться.- Что если они спросят, откуда ты ее знаешь?

Его тон был скептическим.

- На похоронах? Как невоспитанно.Право высказать уважение не зарезервировано только для самых близких. Если кто-то будет настолько нетактичным, я скажу, что у нас было отдаленное знакомство.

- Настолько отдаленное, что вы никогда не встречались.- Это маленький город. Как кто-то может быть уверен, что наши дорожки не пересекались полдюжины раз?

- Ну, ко мне это не подходит. Я даже не знала, как ее зовут, до сегдняшнего утра.- Какая разница? Ты должна ко мне присоединиться. Мы хорошо проведем время.- Нет уж, спасибо. Как-то гнусно, на мой вкус.

- А что если придет ее подруга по преступлению? Я думал, ты хочешь ее найти.- Не сейчас. Я убеждена, что она замешана, но у меня нет ни капли доказательств.- Не будь бессердечной. Сообщница Одри несет часть ответственности за ее смерть. Я думал, что именно ты должна хотеть, чтобы правосудие свершилось.- Какое правосудие? Я видела, как Одри воровала, но не видела, чтобы другая женщина украла что-нибудь. Даже если бы видела, это все равно будет только мое слово против ее. Продавщица понятия не имела, что они вдвоем.