Розе показалось, что кто-то пробил ей перепонки в ушах.

Через несколько минут он вышел с другим - младшим. Говорили шепотом. Симон на мгновение тронул его за плечо - коротко, как-то слишком искренне. Тот кивнул.

Симон открыл дверцу:

— Госпожа Винниченко, сотник Коновалец.

– Очень приятно, – сказала Роза, уже без уточнения, что она не Винниченко.

Молодой человек поклонился.

- Все хорошо, - добавил он и исчез.

Ехали молча. Под домом Симон тихо добавил:

– À bientôt, madame. (Еще увидимся, мадам)

> ГРУШЕВСКИЙ М., Воспоминания: В то время в Киев отовсюду наплывали галичане. Все они хотели под протекторат Ц. Совета, а еще точнее С. Петлюры.

7. НОЧЬ

"Замок врача". Маловладимирская, 60. (Сейчас Гончара).

Роза пришла со свертком — детская кофточка, теплые носки.

Открыл Симон. В мундире, застегнутый к шее. Посмотрел на сверток.

- Они во Львове. Еще со вчера, — сказал спокойно. – Проходите. Вы вся мокрая. В душ.

Проклятый дождь, хоть бы не заболеть. В ванной идеальная чистота: полотенца, мыло, чашка под щетку. Квартира была готова. Даже коты где-то делись.

Мила руки, услышала — входная дверь щелкнула. Мужской голос. Незнакомый, тихий. Несколько слов. Ушел.

Вышла — Симон стоял у стола, в очках, окутанный дымом, переводил тяжелую папку с бумагами. Кожаная, с ремешком. На обложке — штамп на немецком. Уже в свитере.

- Кто будет? – спросила она.

Он отвел глаза от документов. Выпустил дым.

— Нет, мадам. Держите бруслю. Это Олина. Грейтесь.

Было тепло. В кухне пахло гречкой, немного сыром и чем-то еще, после Оли. Симон достал коньяк, налил в чашки удобно держать.

– Это вы, – тихо сказала Роза. Она и сейчас видела ту руку с золотым отблеском поверх своей юбки в Семадене.

Он молчал. Отставил бутылку.

— Что вам нужно? - Спросил.

– Но как? – она вздрогнула. — Я видела ваш почерк.

- Видели. Один. Я пишу, как мне удобно, обеими руками.

Роза застыла, словно что-то внезапно осознала.

Помолчал. Улыбнулся сам себе.

– Говорят, у меня глаза меняются.

– Вы и это контролируете? – Роза уже не знала, что думать.

– Нет. Это когда становится по-настоящему.

Роза долго молчала. Наконец спросила:

— Но ведь вы женаты. У вас ребенок.

Симон кивнул.

– Это не весь я.

- А Оля?.. Она знает?

— То, что нужно, знает.

— А вы… все эти годы… с кем-то были?

Он посмотрел прямо.

– Вас это не обходит.

Роза сникла, но не отступила:

– Вы ее любите?

Симон выдержал паузу, ответил просто:

– Я никогда их не покину.

Тишина повисла. Роза опустила глаза в чашку, отхлебнула коньяк.

– Сколько это длится? С Володей.

Симон не отвел взгляда.

- Ни разу, - сказал ровно. – Он вам не изменяет.

Роза скривилась.

- Да. Только со всеми женщинами вокруг.

Вздохнула, отставила чашку.

– Это же… неправильно, – прошептала Роза. — Вы… забираете нашу любовь.

Симон засмеялся.

— Себе не лгите. Володя вам нужен только такой, как есть со мной внутри.

Без меня он станет как все: слабо, быстро, раз в неделю.

И вы сами его вывернете, как старье.

Она хотела что-нибудь сказать, но не успела. Направился ближе.

Хлопнул ладонью по столу.

Каждое слово вошло в Розу гвоздем:

– Ты кончаешь по четыре раза.

Он каждый день вытаскивает меня. С себя. Часами.

Не может завершить.

Тебе хорошо.

Этим живешь.

А я утром – опять там.

Роза молчала.

Симон встал, погасил сигарету. Шепотом:

– Это длится тринадцать лет. Я все знаю.

И уже ровно:

– Последнее…

Сифилис. Давно. К вам.

Ему было плохо. Очень.

Требовалась поддержка.

(Пауза)

– Он носит все в себе. До крови.

Я знаю, потому что я там. Теперь.

Молчит.

Йбаный котелок.

(Спокойно продолжил)

- Проверьте здоровье. Ваше – и его.

> ПРИМЕЧАНИЕ. У В. Винниченко в промежутке 1908–1910, до Розалии, был сифилис, от которого он вылечился. И несколько попыток суицида.

8. ФИНАЛ

Там же. Утро.

Роза поняла, что сама в квартире. Тихо. На столе записка. Почерк с крестовой буквой Т.

«Кофе – для вас. Еда. На столе.»

## #19. Ультиматум

ПРОЛОГ. 5 ЛЕТ К ТОМУ

Канны, Франция. 1912.

Сухой песок. Блеск воды.

Роза – на шезлонге. Шампанское.

На коленях — Boule de Suif, "Пышка" Мопассана. Читает, как цмулит.

Рядом – Володя. Загар. Легкий костюм. Глаза – злые.

В руке – защупанное письмо.

— Какая пошлая херня твоя книга.

Роза:

— Вы ничего не понимаете.

(Ты ничего не понимаешь.)

Володя прячет письмо в карман.

— Учись говорить нормально, Роза. Быстрее. Кажеш, як блюєш.

Смотрит на нее как на неразрешимую проблему. Обнимает сзади. Запах персика. Руки в бюстье. Лоб к ее шее.

А в кармане – бумага. Выжигает кожу до костей.

Где-то в гнилой Москве он.

Тащит женщину. Младенец. На трех работах.

И украинское издание. Без гонорара.

Придурок.

I. 53 ДНИ К ТОМУ

[Саймон]

Центральный Совет.

Красная гниль. Ноябрь, 1917.

В России – октябрьский мятеж.

Киев трясло. Провокаторы – на каждом шагу. Открытки с ядом.

— Земля — крестьянам!

— Мир — солдатам!

— Власть — советам!

В Центральной Раде – Комитет охраны революции. Председатель – Порш (за роспуск армии). Dream team.

Симон с краю. Не смешно. Курва.

– Никакой конфронтации, – сказал Порш.

- Надо переговоры. С монархистами…

Поедет Симон. Больше некому.

Белая гвардия – казенный зал. Цари на стенах.

Саймон:

— Готовится мятеж. Предлагаем координацию.

Старший офицер вздохнул:

— Вы кто? Хохлы?

Симон: "Мы - Киев."

— Киев мать городов. Русских. А вы — предатели.

Вернулся. Комитет распущен. Все полномочия – Генеральному Секретариату.

Володя.

В stercore revertimur. (Снова в гной.)

II. 40 ДНЕЙ К ТОМУ

[Саймон]

Третий универсал, провозглашение.

Киев, Софийская площадь. 20.11.1917

Суета. Толканья. Групповое фото. Под Богданом.

> “Отныне Украина становится Украинской Народной Республикой.

Не отделяясь от России и сохраняя единство ии, мы твердо станем на нашей земле, чтобы силами нашими помочь всей России, чтобы вся Россия стала федерацией свободных народов.”

Буквы Володины. Без Грушевского.

Не театр. Цирк.

В Питере ленин. Граница прорвана. Красная опухоль разрастается.

"Не отделяясь от России".

Центральная Рада легла под то, чего не было. Россию со свободными народами.

Грушевский – слева. Хвастается новым томом Истории Украины-Русы.

Володя в шляпе – сзади. Гениальный текст гордится.

Vermis politicus (лат. политический червь) Думает Симон.

Володя дует в ухо:

- Что, балерина?

Пролез без мыла? Поздравляю с должностью.

(перекривляет Симонов голос)

— Это люди так захотели, ага?

Крест не поможет. Скоро исчезнешь, вылупку.

Теперь у Симона портфель.

"Министр войны", секретарь по войску.

– Смотрите сюда. Камера! Мотор!

Кадр загус.

Все вокруг – кто куда.

Один человек – по центру.

Обращена прямо к тебе, зритель.

В кожухе и смушковой шапке.

Это он. Симон.

*Фото это — повсюду. Даже на обложках учебников.

> ПРИМЕЧАНИЕ. Неделей раньше Войск. Съезд во главе с С.Петлом. принял резолюцию требования полной независимости.

> УЧЕБНИК ИСТОРИЯ У.:

В. К. Винниченко был националист и сторонник демократии. Верил в независимость Украины.

> ВЕСТНИК ПРАВИТЕЛЬСТВА:

Винниченко В. "слухи об отделении Украины от России - либо контрреволюционная провокация, либо обывательская неосознанность".

III. 39 ДНЕЙ К ТОМУ

[Саймон]

Сечевые стрелки.

Киев. Маловладимирская, 60. (Сейчас Гончара).

Квартира Симона.

Холодно. Оли нет.

Зеркало.

Стрелковая форма, чуть шею чешет. Эффектная. На нем всякая форма хорошо.

Плечи ровные. Тело тонкое. Узкая талия.

Манжет с галуном. Упомянул.

Роза. Володина баба.

Пришла. Похерила личную жизнь.

Так долго готовился.

Подстраивал.

Хотел расслабиться.

Теперь – когда?

Он уже публичен. Под колпаком.

Ремень, пряжка. Снова похудел.

На поясе – австрийский револьвер. Заряженный.

Волосы распадаются. Примеряет разные выражения лица. Пальцы перебирают четки.

В куче вещей — узкий конверт. Не сейчас.

Что Володя забыл у власти?

13 лет не может разобраться в себе.

***

УЧРЕЖИТЕЛЬНОЕ ВЕЧЕ СЕЧЕВЫХ СТРЕЛЬЦОВ

Киев.

Людей более двух тысяч.

Из Галиции, Буковины, Подолья. С фронта. Из госпиталя.

Все.

У входа - Евгений Коновалец. Глаза блестят.

— Господин, — успокаивается, — поймали группу провокаторов. До ленина возмущали. Агитация. Объявление. Женщина среди них, Бош.

Симон ровно:

– На кол. Потом – голову оторвать.

Евгений замирает. Зрачки расширяются.

Саймон усмехнулся:

- Шучу, Евгений. Посадить. Женщину - отпусти.

Коновалец с облегчением смеется.

- Да, сударь.

***

Толпа гудит.

Выступают:

Масарик (чешская делегация),

Исопеску (румыны),

Никовский (украинцы-федералисты).

Потом – Симон. Министр войны.

— Чтобы не допустить насилия над частью украинского народа,

нужна сила. Реальная.

Я верю: Галичина и Буковина будут с нами.

Но только тогда, когда у нас будет сильное войско.

- Без лишних слов.

Плески:

— Все пойдем сразиться за наш край!

Евгений смотрит. Увлечения. Преданность.

Симонов наследник.

Пока не в командовании.

Но уже скоро.

После выступления. Евгений:

— Вы сегодня взяли толпу. Мое уважение. Я слышал, что Винниченко хочет договориться с Лениным. Это правда?

Симон не отвечает.

Если бы ты, парень, знал, сколько грязи в политике…

Хоть бы времени хватило.

> ПРИМЕЧАНИЕ. Томаш Масарик через год станет первым президентом Чехословакии. Древний друг Симона. Не раз пересекались.

IV. 25 ДНЕЙ К ТОМУ

Встреча в отеле.

Киев. Ноябрь 1917. Гостиница «Петербургская», Владимирская, 45.

В коридоре запах пыли. Парфюмы.

Белые офицеры. Царь и отечество.

Симон поднимается. Потертая форма и сапоги. Волосы от дождя слиплись.

Рецепции ждут, хоть он здесь и чужой.

Комната №7. Павел Скоропадский.

Карта фронта, серебряный чайник, аккуратная канцелярия.

Павел - как всегда "с обложки".

Встает, приветствует.

Поменялся. Без превосходства.

Павел (с акцентом):

- Добрый вечер.

Или "вечер хороший"?

Симон улыбается:

- Оба правильные.

(садится, не снимая шинели)

Павел (наливает чай): - Сами приехали?

Саймон:

- Есть что сказать без посредников.

Павел:

- Вы знаете, что на фронте уже пошло ваше имя? Петлюровцы. Сами себя называют. Даже… сердюки. И то ваше… Свободное казачество?

Саймон:

– Программа это сложно. Фамилия – легко. Моя.

Полтора месяца. Организовал штаб, украинизировал несколько подразделений, собрал добровольцев, запустил Свободное казачество.

Совет испугался. Законы пишут. Чтобы распустить.

Павел:

— А сердюки?

Саймон:

- Я их "отец". Вы забрали. Теперь ваши.

(Павел наливает вторую чашку)

Павел:

— Мне ближе порядок, чем политика.

Я даже начал учить мову. Пока с акцентом. Но щиро.

(улыбается)

– Хочется быть своим.

Симон (пристально):

— Язык должен сплачивать людей.

Павел:

— Мы разные с Вами. Но. Кажется не враги.

Саймон:

— Скоро здесь будет красное поветрие. Настоящие враги.

(Встает, собирается уходить)

Саймон:

– Спасибо. За остатки доверия.

(пауза. Вращается).

Павел, странно, по имени:

— Симон. Вы, я помню, давно с Винниченко. Задавите его. Пока не поздно. Давний друг. Я понимаю. Но он утопит все.

Симон (кратко):

– Меня он уже не слушает.

(после паузы)

Но, может, еще слышит.

Прищурился, смотрит на Скоропадского:

– Кстати. Сердюки в черных жупанах – чистый эпатаж. Разбудить врага до смерти.

(Смеётся)

Я даже театр вспомнил. Костюмы, сцена, сабли. Только шары настоящие.

Павел (улыбается):

— Театр — то нічого. Держать стиль — тоже часть дисципліни. Вы себе выпишите одну форму. Вам пойдёт.

Симон (весело):

– Теперь ни один враг не устоит. Павел, еще раз спасибо. Встретимся.

(выходит)

> ПРИМЕЧАНИЕ: За 1.5 мес. министром С.Петлюра успел развернуть украинизированные части, основать Свободное казачество и сердюкский шалаш. Часть впоследствии возглавил П. Скоропадский. Те части, которые не взял под крыло П. Скоропадский, — разогнала Ц.Рада.

V. 19 ДНЕЙ К ТОМУ

Спецоперация "Разоружение"

После захвата Харькова москали планировали в Киеве красное восстание. Украинцы должны не допустить этого. Отсчет времени в часы. Успех зависел от координации.

Кабинет Симона. Штаб.

Бумаги – кипами. Дым – повсюду. Симон в очках над картой. Не прикасаясь к столу. За его плечами – Коновалец, Мельник, Капустянский, Никонов. Молча. В этой теме.

- Все, что имеет оружие, должно быть либо с нами, либо без оружия, - Симон, не оборачиваясь. – До утра. Тихо.

На карте отметки: Арсенал, Печерск, 3-й авиапарк.

Операция началась ночью. 29/30 ноября. Украинские части заходили в казармы одна за другой. Без крика. Выгребали красную дрянь. Любители ленина – чемодан, вокзал, матушка россия. Эшелонами.

Все прошло без сопротивления. Только в 3-м авиапарке – 1 наш убитый, 4 раненых. Симон узнал на рассвете. Молча выписал деньги.