Аэропорт Батуми был маленьким и уютным. Яков отметил это, когда прилетел, но как-то отстраненно. Теперь же размеры его сильно усложняли Аскерову жизнь. И милые кафешки не манили, ведь столики в них стояли вплотную друг к другу.

Яша остановился у киоска с печатью, делая вид, что разглядывает продукцию. На самом деле он смотрел в стекло, чтобы следить за тем, что творится за его спиной.

В витрине отразились очереди на регистрацию. В конце одной из них стоял Борис, он же Эдуард Львович. На нем был спортивный костюм с капюшоном, все та же кепка, а к сумке прибавился чемодан на колесиках. Улетать он собирался в Москву.

Три дня Яков следил за Борисом. Вычислил, где тот поселился, и стал, как бы сказал профессионал, его пасти.

— Дядь, хочешь, я за тебя подежурю? — услышал он как-то звонкий голос над своим ухом. Это к нему, сидящему на ступеньках заброшенного приморского кафе, обращался подросток с гидроскутером под мышкой. — Вижу, ты за дедом в кепке следишь…

— Ты ошибаешься, пацан.

— Мне все равно, зачем ты это делаешь. Но если нужно подменить, ты скажи.

Аскерову нужно было отлучиться по делам, поэтому он решил воспользоваться предложением.

— Сколько хочешь за услугу?

— Сто баксов.

— Не жирно? Пятидесяти, думаю, будет достаточно.

— Ты в следующий раз, когда торговаться надумаешь, часы свои сними, — усмехнулся подросток. — Видно же, что ты, дядя, при бабках. Так что, по рукам?

Пришлось согласиться. А вечером получить отчет о том, что дед в кепке весь день купался в море, пил боржоми, ел принесенный с собой обед из хачапури и овощей, читал толстую книгу, на обложке которой нарисован мужик в треугольной шляпе (Наполеон, как понял Яша).

— Он все время был один?

— Даже не разговаривал ни с кем. Только у продавца кукурузы зажигалку стрельнул, когда уходил с пляжа. Живет он, кстати, в «Орби». — И указал на махину апарт-отеля, стоящего через дорогу от набережной. — Если надо, узнаю, в каком номере.

Это Яша и без него бы узнал, но решил, что надобности нет. Отдав пацану вторую половину гонорара, он отправился на ужин с девушкой, которую выбрал в эскорт-агентстве. Так уж повелось, что от навязчивых мыслей и терзаний Яков отвлекался при помощи секса. Чтобы стопроцентно получить его, нужно заплатить, потому что ни времени, ни настроения, ни моральных сил на то, чтобы женщину добиваться, у Аскерова нет.

Ту ночь он отлично провел. Девочка из Молдовы оказалась не только красивой, чувственной, но и неглупой. За ужином с ней было о чем поговорить, за завтраком — о чем помолчать. Последнее тоже важно, ведь глупая болтовня раздражает и хочется поскорее избавить себя от нее. С молдаванкой же Яша готов был остаться еще на сутки, да та была ангажирована другим клиентом.

Очередь на регистрацию двигалась быстро. Вот уже Борис и у стойки. За ним — никого.

Аскеров глянул на часы. Те самые, что не оставили равнодушным батумского подростка. Выглядели они скромно, но стоили баснословно. Аскеров чуть не плакал, покупая их. Он хоть и был весьма обеспеченным человеком, но на предметы роскоши денег жалел. Успокоило лишь то, что швейцарские часы — это инвестиция. И имидж, конечно. Серьезные люди понимали ценность аксессуара. Странно, что ее понимал и батумский подросток…

Или, наоборот, закономерно? Сейчас в город столько миллиардов инвестиций вбухивают, что даже детвора научилась отличать люксовые вещи от базовых.

Часы показывали час дня. Значит, регистрация заканчивается. Скоро стойки закроются, и надо успеть подойти к той, у которой стоит Борис, до того, как это случится.

— Гамарджоба, — поздоровался с работником Яков, когда подскочил к ней. Парень уже собирался уходить.

— Вас зарегистрировать? — нахмурился он. — Но, если верить спискам, все пассажиры уже прошли процедуру.

Аскеров молча протянул тому свой паспорт. Когда регистратор открыл его, то первое, что увидел, это купюру в двести евро. На ней лежала записка: «Нужны паспортные данные мужчины, который последним прошел у вас регистрацию». Яков накорябал ее впопыхах, не зная, что еще предпринять. Не говорить же открытым текстом, что ему нужно, в аэропорту кругом камеры, и кто знает, со звуком они пишут или без.

Парень бросил на Яшу оценивающий взгляд. Вдруг проверка? Такой работникам аэропорта еще не устраивали, но мало ли…

— Пожалуйста, — мягко попросил Аскеров. — До конца регистрации осталось всего две минуты. — Это значит, компьютеры выключатся, и сведения он уже не добудет.

Ровно в час десять, когда время истекло, Яша получил назад свой паспорт. Уже без купюры, но с новой запиской, в ней данные паспорта Бориса Борисовича Красноперова.

Убрав ее в портмоне, Аскеров направился в другой конец аэропорта. План дальнейших действий он составил по дороге в аэропорт. Он знал, что «объект» улетает, и тоже собрал вещи. В Москву в этот день отправлялось несколько самолетов. Изучив все рейсы, Яков понял, что сможет отправиться следом за Борисом через сорок пять минут. Борт будет садиться в том же аэропорту, а это значит, он сможет перехватить его там. Надежда на это появилась не просто так. Во-первых, авиакомпания, которую выбрал Борис, бюджетная, ее самолеты отправляются с задержками, а летят медленно. Во-вторых, он будет получать багаж, а Яша лишь с ручной кладью. В-третьих, он полетит не только премиальной авиакомпанией, но еще и бизнес-классом, а пассажиров из него всегда выпускают первыми.

Пока все складывалось более чем удачно, и Яков верил в успех. Чтобы не дать сомнениям ни шанса, он зашел в бизнес-зал и выпил там два бокала «Хванчкары». Взял бы себе и третий, да пригласили на посадку.

Весь полет Яков проспал. Крепко и безмятежно, попросив бортпроводников не беспокоить его, когда будут предлагать еду и напитки. Пробудившись, узнал, что прибыли они вовремя и погода за окном отличная. В хорошем настроении Яков покинул борт, но на паспортном контроле его испортил дотошный пограничник. Когда же Аскеров наконец от него отделался, то лента, на которую выгрузили багаж с предыдущего рейса, оказалась пустой, а возле нее никого не было. В холле аэропорта Яша также не нашел Бориса взглядом. И на стоянке…

«Объект» потерян!

Удрученный, Яков поехал в отель. Заселившись, связался с начальником технической службы своей фирмы. Тот уже не раз пробивал для директора людей, с которыми тот планировал сотрудничать или строить отношения. Увы, мошенниц на его пути попадалось не меньше, чем кидал. И если аферистов от бизнеса Аскеров обычно распознавал сам, то с женщинами ему нужна была помощь. Прибегать к ней он стал после того, как одна предприимчивая особа на его деньги купила своему мужу (о существовании которого Яша не догадывался) грузовик. Узнал он об этом случайно и долго и недобро над собой смеялся. Думал, начал женскую фальшь различать, но нет, каким был идиотом, таким и остался!

Информации о Борисе Борисовиче Красноперове оказалось так мало, что она поместилась на половину страницы. Вся она подтвердила его слова: работал на ЖД, был женат, прописан в Орехово-Зуево. Ни судимостей, ни задолженностей, ни даже кредитной истории. Простой, честный гражданин пенсионного возраста. Неподозрительный настолько, что…

Подозрительный!

На следующий день Аскеров поехал в Орехово-Зуево. Послонялся возле дома Красноперова. Соседи, заметив его, доложили, что Борис давно тут не живет. Как на пенсию вышел, квартиру сдал, а сам на даче. Где она находится, не знают, но уверены, что недалеко, потому что вещи он перевозил не на грузовике, а на своей «Ниве» частями.

Ни с чем Яша вернулся в Москву. Сидя в баре гостиницы, принял решение забыть о Борисе Борисовиче. Он — не Эдуард Львович. Глупо предполагать, что такой человек, как Мазур, чудом оказавшийся на воле, стал бы влачить жалкое существование заурядного пенсионера. Богатым он не был, но денежки у тестя водились. А значит, и заначки.

«Мне нужно с кем-то поговорить об этом! — мысленно возопил Яша. — Иначе я с ума сойду!»

В Москве у него были старые приятели. Со многими он поддерживал связь, а с одним, еще институтским товарищем, несколько раз пересекался в Европе. Тот всегда звонил, если собирался в отпуск, и предлагал встретиться. Вместе они побывали на Октоберфесте в Мюнхене, прокатились на яхте вдоль Лазурного Берега, сходили на игру «Барсы». Институтский друг пару дней гостил у Яши в Вене и всегда звал его к себе. Но тот хотел держаться от Москвы подальше…

И вот он тут! А друг живет где-то рядом, но не с ним Якову хотелось говорить о Мазуре. Он ничего не знал о той трагедии, в результате которой погибла его жена, а зять отделался лишь шрамом и ночными кошмарами. Темными тайнами своей супружеской жизни Аскеров ни с кем не делился. О них знал лишь один человек — Белла Григорьевна. И только она ненавидела Эдуарда Петровича больше, чем Яша.

— Еще виски? — обратился к нему бармен. Аскеров не заметил, как опустошил стакан.

— Жвачку и бутылку воды.

Закинув в рот мятную пластинку и подхватив бутылку, Яша спустился с барного стула и достал телефон, чтобы вызвать такси. Адрес он до сих пор помнил.