1

Если волейболисты из Виру пригласили лидайнцев, решил Клав Калнынь, то надо ехать, пусть даже их ждет неудача.

Лидайнцам, естественно, хотелось выиграть — какие же спортсмены не стремятся к этому всей душой? Но ведь по той же причине к выигрышу стремятся и эстонцы, это уж точно.

В прошлом году, когда волейболисты из Виру гостили в Лидайне, соотношение сил было примерно равное. Первую партию выиграли лидайнцы, вторую — гости, третью — опять лидайнцы, а четвертую — эстонцы. В пятой партии, когда счет был 12:12, исход борьбы решили удачные гасы Роланда Пурвиня. Ясно, что эстонцы хотели теперь у себя дома взять реванш.

В воскресенье утром на лидайнской рыночной площади отъезжающих ждал синий шестнадцатиместный автобус. Волейболисты, ехавшие в Виру защищать честь своей школы, начали сходиться еще задолго до отъезда.

Клав Калнынь пришел вместе с Калваном. Директор тоже надумал поехать с волейболистами.

— Смотри, — Инт толкнул Валдиса, — И Вера тут!

Стайка девушек спешила к рыночной площади, и среди них шла Вера Ирбите.

— А как же она? — не унимался Инт. — Поедет с нами или нет?

— Да что ты! Очень она нам сегодня нужна!

— Эстонцы еще на смех поднимут, что мы девчонок с собой возим! — усмехнулся Роланд.

Думая о соревновании, он уже теперь был весь как натянутая пружина. Ясно, что нужно победить, иначе быть не может. Борьба, конечно, будет нелегкой, по трудно завоеванная победа приносит еще больше радости. К шести часам вечера они вернутся, тогда весь город узнает о них.

Вот Вера уже теперь принесла цветы. Интересно, кому она их отдаст?

Вера и сама не знала, кому преподнести цветы. Может быть, правильнее всего было бы отдать их Роланду — он ведь капитан команды. Может быть… Но юноша и без того выглядел слишком самодовольным. Еще невесть что вообразит… Инту? Он казался ей самым близким, самым лучшим из всех ребят. Отдать Инту цветы… Нужно ли это делать?

Тогда девочка увидела Калвана и… Калныня. Клав был в синем тренировочном костюме республиканской сборной команды. Немного хмурый и задумчивый, как всегда… Вера уже шагнула вперед, взгляд ее встретился с серыми глазами Калныня, и в эту минуту девочке очень захотелось подарить цветы ему. Но тут вдруг сердце ее заколотилось часто-часто, оно приказывало ей спрятаться, исчезнуть. Но она поборола себя и двинулась дальше. Прошла мимо директора и Калныня и, не сказав ни слова, сунула цветы Топиню.

— Мне? — удивленно протянул тот не своим голосом. Вера задорно кивнула головой.

— Ну что жe, надо exать! — сказал директор. — Вся команда в сборе?

Роланд доложил, что всe в сборе.

— Счастливо! Возвращайтесь с победой! — кричали провожающие, когда волейболисты сели в aвтобyc и тот, тяжело подпрыгивая, покатил по булыжной мостовой в сторону шоссе.

Лидайнские волейболисты чувствовала себя так, словно они, простившись с близкими, отправились в дальний путь. Peбятa из одиннадцатого класса даже затянули песню:

Прощай, Вадземе, poдная…

Голоса их долетали до провожающих до тех пор, пока автобус не свернул с главной лидайнской улицы.

Вере почему-то стало грустно.

2

Уже с первых минут игры Клав понял, что эстонцы хорошо подготовились к соревнованию. Глаз опытного спортсмена видел еще и другое, чего пока не замечали ни директор Калван, ни лидайнские волейболисты. Противник зорко следил за Роландом Пурвинем. Стоило Роланду подойти к сетке и подпрыгнуть, как навстречу мячу вскидывались две или даже три пары рук. Было ясно, что Роланд для эстонцев теперь уже не так опасен.

При ничейном счете — 7:7 — удачно погасил мяч Абелит, а чуть погодя на площадку противника мяч забил Жидав. Эстонская команда попросила минутного перерыва.

Лидайнцы полукругом обступили Калныня.

— Спокойно, только спокойно! — уже в который раз наказывал он. — А самое главное — чтобы играли все, а не один Пурвинь, за которым эстонцы особенно следят.

Судья дал знак продолжать игру. Эстонцы волновались. Да и как им не волноваться, если так тщательно продуманная тактика вдруг оказалась негодной! Кто же мог предвидеть, что у лидайнцев будут гасить трос, а не один Пурвинь, как в прошлом году?

Не успели эстонцы справиться с замешательством, как лидайнцы уже выиграли первую партию. 15:9 — это звучало совсем неплохо.

— Наши все-таки молодцы! — Калван подошел к Калныню, довольно улыбаясь. — Если так пойдет дальше, то мы победим и на этот раз. Отдай этих ребят в надежные руки, и ребята играют так, что любо смотреть.

Началась вторая партия.

Эстонский школьник, стройный белокурый парень, подбросил мяч и сильным ударом послал его через сетку на сторону лидайнцев. Подача получилась почти неотразимая, однако Топинь, падая, достал мяч кулаком. Мяч подскочил вверх и полетел не вперед, а назад — далеко за площадку, в толпу зрителей.

Эстонцы радостно закричали. Вторую подачу тоже не удалось принять, а после третьей, которую Инт принял обеими руками, судья свистнул и показал в сторону эстонцев. Над площадкой опять раздались ликующие возгласы.

Во второй партии эстонские волейболисты были впереди со счетом 3: 0.

После этого эстонцы потеряли мяч, и лидайнцы выиграли два очка подряд, затем опять допустили оплошность: Абелит неудачно погасил мяч — и противник вырвался вперед.

— Не подавай Валдису, — тихонько сказал Роланд Топиню.

Топинь подал Роланду, но тот забил мяч в сетку.

При счете 12:4 Клав попросил минутный перерыв. Ничего нового он сказать не мог, но все же такие перерывы частенько вызывают перелом в ходе игры.

В начале третьей партии Клаву стало ясно, что лидайнцам на этот раз не победить. Все, чему они выучились за эти несколько недель, вдруг исчезло, как туман в ветреное утро. Ребята помнили указания Клава лишь до тех пор, пока все шло хорошо. А теперь они опять надеялись только па Роланда.

Клав Калнынь очень хорошо понимал, что времени для тренировок было слишком мало, что вряд ли ему удастся одолеть смятение, охватившее ребят после атаки эстонцев. Но, может быть, все-таки попытаться спасти положение? Может быть…

Клав быстро принял решение. Если ребята и не добьются победы, то хотя бы поймут, что они очень хорошо могут играть и без Роланда.

В четвертой партии, когда счет опять был в пользу эстонцев, Клав объявил о смене игроков. Шестой номер, юноша, несколько раз неудачно передавший мяч, вытер ладонью лоб и хотел было уйти с площадки, но Клав остановил его и сказал судье, что сменяется Пурвинь.

В первую минуту Роланд не поверил своим ушам. Калнынь сменил его! Его, единственного, который еще мог сопротивляться сильным эстонцам, его, который боролся почти с отчаянием, чтобы пробиться через все преграды и послать мяч на площадку противника! Все ведь видели, кто самый опасный игрок у лидайнцев! Видели и эстонцы по ту сторону сетки, только один Калнынь не хотел этого видеть.

Спокойно, совсем спокойно, стараясь не показать своей досады, Пурвинь ушел с площадки. Настолько он еще владел собой.

Юноша поймал на себе взгляд директора. Калван был удивлен не меньше других, однако ничего не сказал.

Но очень скоро Калван понял, почему сменили Роланда Пурвиня. Теперь, когда его больше не было в команде, бороться были вынуждены все. Теперь играл коллектив.

Лидайнцы выигрывали очко за очком. Вокруг площадки стоял страшный шум. Эстонцы, видя, что лидайнцы грозят нм поражением, хором подбадривали своих.

Роланд. стоявший рядом с Клавом Калнынем, нахмурился. Он видел, как его товарищи борются, переживал их удачи и неудачи. И с каждой минутой все больше и больше убеждался, что команда может бороться и без него.

Чем же он, Роланд, был лучше своих товарищей? Тем. что умел гасить немного сильнее других? Нo разве это давало ему право сказать Топиню, чтобы он не подавал Абелиту, а только ему, Роланду?

— Товарищ учитель, — юноша тронул Калныня за локоть.

Клав оглянулся и понял — Роланд вернулся на площадку.

— Нажимайте! — голоса запасных игроков из лидайнской школы влились в общий хор.

Счет был 14: 12 в пользу эстонцев, но теперь лидайнцы отыграли еще одно очко.

Игра становилась все более горячей. Были минуты, когда казалось, что вот-вот случится чудо и лидайнцы наверстают потерянное. Но чуда не случилось. Встреча закончилась победой эстонцев.

Счет 3:1 — это ужа звучало не совсем хорошо, но что поделаешь?

Простившись с эстонскими школьниками, лидайнцы в сумерки сели и автобус и поехали домой. Теперь уже никому не хотелось петь.

3

Нелегко спортсмену возвращаться домой с поражением. Особенно когда это поражение оказалось совершенно неожиданным. В автобусе лидайнцы долго молчали и смотрели на скользившие за окном деревья. И странно: чем ближе к дому, тем тоскливее делалось у ребят на душе. Хорошо еще, что автобус приедет в Лидайне, когда совсем стемнеет.

Вот впереди из-за поворота дороги вынырнули огни эстонской Валги, затем машина прогрохотала по камням латышской Валки и снова покатила по большаку. Через полчаса, самое позднее минут через сорок они будут в Лидайне.

Топинь громко вздохнул.

Клав Калнынь, сидевший на передней скамье рядом с директором, обернулся и, улыбаясь, спросил:

— Неужели уж у вас такое горе?

— Конечно, горе, и вообще… — протянул Топинь. — Как после всего этого не огорчаться?

— Нечего, нечего голову вешать! — сказал Клав и подсел поближе к ребятам. — С соседями мы еще не раз померимся силами.

— Хороши соседи! — не успокаивался Топинь. — В прошлом году играли как люди, а теперь прямо звери. Разве у таких можно выиграть?

— Но первую партию мы выиграли, — вмешался в разговор Валдис.

— Правильно, — подтвердил Клав.

— И могли выиграть весь матч.

— Ну вот, — продолжал Клав, — вы же сами считаете, что это не так уж страшно. Сегодня мы учились проигрывать, а теперь будем учиться побеждать. Впереди ведь еще вся зима.

— За зиму все забудем, — махнул рукой Топинь.

— Почему? Разве вы не слыхали об украинских спортсменах? Они уже давно тренируются круглый год. Если снега будет слишком много, поработаем лопатами и расчистим площадку.

— Вот это здорово! — Топинь толкнул Инерауда. — Это вообще был бы номер 1.

Настроение в автобусе сразу изменилось. В самом деде, почему бы лидайнцам не тpeниpoваться и зимой? Ведь это так просто, а никому до сих пор в голову не пришло!

— И кроме того, — Калнынь взглянул на Калвина, — думаю, что директор нам тоже поможет: в школе есть актовый зал, там проводят уроки гимнастики. Натянем сетку и по вечерам будем играть в волейбол.

— Ну, это еще как сказать, — задумался директор. — Выбьете, пожалуй, стекла. Бог если только заорать окна решетками?

Топинь сразу оживился:

— У нас дома есть загородки для кур. Такая мелкая сетка, что даже цыпленку не пролезть, принесу в школу, и загородим ею окна.

— Сначала надо родителей спросить, — остановил Топиня директор.

— Мама разрешит! Ферма теперь у соседей, и наша сетка им не подходит.

— Обдумаем, как это все устроить. — сказал Клав. — А теперь, ребята, давайте споем! Пускай не думают, что у нас душа в пятки ушла.

Впереди уже поблескивали далекие огни. Автобус подъезжал к Лидайне. Топинь был певцом не бог весть каким, во что поделаешь, если у человека нет слуха. Зато, когда спели песню, он не вытерпел и продекламировал:

— Песня спасла народ!

Недаром за последние две педели Топинь прослыл знатоком поэзии.

Это прозвучало, правда, довольно странно, но все же верно: ребята выходили из машины уже не такими мрачными, как садились.

— Победили? — Валодзе протянула Калныню руку.

— Почти, — улыбнулся Клав. — 3:1 в пользу эстонцев, но кое-что обрели и мы.

— Вы неисправимый оптимист.

— Оптимисты никогда не бывают неисправимыми, — продолжал Калнынь в том же тоне. — Спортсмен всегда должен быть оптимистом.

— Видимо, это так.

— Вы идете в город? — спросил Клав.

— Нет, я буду дежурить в общежитии.

— Тогда спокойной ночи!

— Спокойной ночи!

Они пожали друг другу руки.

Клав догнал Инга и Роланда:

— Ну, ребята, теперь мы начнем по-настоящему.

— Нажмем! — решительно ответил Роланд.

— И думаю, что нажмем не только на спорт. Вы — друзья, и поэтому не обижайтесь, Пурвинь, что я спрашиваю при Жидаве: какие у вас теперь отметки по алгебре?

— Двойка и четверка.

— Значит, в четверти тройка выйдет?

— В четверти у меня по алгебре будет четверка.

— Вы человек слова?

— Конечно, человек слова, товарищ учитель.