Люди сновали вокруг, не замечая ее. Аэрин стояла на улице и смотрела на лавку. Колокольчик снова зазвенел, возвещая о новых покупателях. Аэрин любила наблюдать за этим местом. Ей казалось, что без всякой магии оно было окутано волшебством. Один старик пек тут булочки.

Ей уже четырнадцать. Благодаря своему маленькому росту и щуплому телосложению она все еще походит на мальчишку. Правда, у нее начала расти грудь, и это доставляло неудобства. Приходилось туго стягивать ее куском ткани.

Киэс же в свои пятнадцать уже выглядел взрослым юношей. Проделки с кражей удавались ему все реже и реже. Они вдвоем зависели от того, получится ли у Аэрин стянуть кошель или еду. И Киэса это злило.

Возможно, поэтому в последнее время он начал странно себя вести. Странно смотреть. А в один вечер…

На крыше борделя было, как всегда, шумно и от этого спокойно. В общей суете они были невидимыми. Никому ненужными. И потому – в безопасности.

Они сидели в тишине и смотрели на небо. Напротив них тлел закат. Киэс развалился на лежаке, Аэрин прилегла рядом. Каждый уже давно обзавелся своим местом для сна и теплым покрывалом, но иногда было приятно посидеть, облокотившись друг о друга.

Киэс задумчиво поглаживал ее по плечу. И совсем незаметно его рука переместилась ближе к ее шее.

Поглаживания стали нежнее. Пальцами он проник под ворот ее рубахи и коснулся ключицы. Аэрин подняла на него удивленный взгляд. Киэс встретил его. Задумчиво провел пальцами вверх по ее шее, обхватывая затылок. И вдруг прижался к ней губами. От неожиданности она не отстранилась, позволив ему этот поцелуй.

Сначала сухой и неумелый, но со временем все более настойчивый. Киэс прижался к ней всем телом. И Аэрин будто очнулась. С силой отпихнув его от себя, она непроизвольно оттерла губы рукавом.

– Ты с ума сошел?! – не смогла сдержать своего возмущения Аэрин.

Кажется, он обиделся. Поднялся, бросив на нее осуждающий взгляд, и пропал в сгущающихся сумерках вечера. А на следующий день не вернулся. И на следующий – тоже.

Киэс не показывался уже несколько дней. Все ли с ним в порядке? Аэрин вздохнула. Звон колокольчика отвлек ее от мыслей о Киэсе. В лавку зашла женщина с ребенком. Аэрин следила, затаив дыхание. Вот женщина выбирает выпечку и подходит к прилавку, чтобы расплатиться. Малыш с интересом рассматривает все вокруг. Мастер опускается на одно колено и здоровается с ним. А потом вкладывает в маленькую руку булочку. Аэрин даже знала, как эта булка пахнет. Медом. Корицей. И чем-то солнечным. Она не могла объяснить, что это за аромат.

Залюбовавшись на эту картину, от которой у нее каждый раз что-то щемило внутри, она не заметила, как к ней подобралась опасность. Вначале она услышала звонкий мальчишеский голос.

– Это он! Смотри!

Аэрин не успела среагировать, как ее обступили парни постарше.

– Ты на нашей территории, гаденыш.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, оборванец, – как можно грубее и басистее отрезала Аэрин.

Все-таки одета она была в разы лучше и выглядела как из семьи среднего звена. А вот парни, что ее обступили, явно были бедняками. Ее взяли под локоть и затолкали в переулок между домов. Порядка десяти воришек этого района окружили ее.

После этого последовал весьма ощутимый толчок. Из круга ей не дал вылететь другой паренек, откинув обратно в середину.

– А вот Пилк говорит, что видел, как ты вытаскиваешь кошель у одного горожанина. Недалеко, за углом. Мы знаем, что твое холеное шмотье лишь маскарад.

Нужно звать на помощь. Но Аэрин понимала, что никто не придет ее выручать. Все предпочитали обходить стороной потасовки уличных мальчишек. Даже несмотря на то, что она одета хорошо, никто не захочет лезть в драку. Поэтому она молчала. И прикидывала, есть ли у нее шанс выпутаться.

Она знала, чем закончится этот «урок». Видела подобное. Поэтому понимала – целой ее из круга не выпустят. Она останется лежать здесь, в крови и с переломанными пальцами рук. Чтобы больше не лезла на чужую территорию.

Расплата не заставила себя долго ждать. Первый удар пришелся в ногу. Что-то острое воткнулось в место чуть ниже колена. Аэрин пронзительно вскрикнула – ногу прошила острая боль.

– Верещит как девчонка.

Еще один толчок. Аэрин не удержалась и упала на землю, оцарапав руки и лицо.

– Что здесь происходит? А ну, отпустите его.

Старик из лавки пролез внутрь круга и помог ей подняться.

– Отойди, старик. Или тебе тоже достанется вместе с ним.

Аэрин не боялась. Уличная жизнь научила ее не страшиться расправы. Но ей стало не по себе, что именно он, этот старик-булочник, видел ее сейчас избиваемую уличными ворами.

Один парнишка с силой оттолкнул старика прочь. Он не удержался на ногах и упал на землю.

– Прекратите! Не трогайте его! – в отчаянии закричала Аэрин. – Помогите! Кто-нибудь!!!

За углом дома мелькнули лица, кто-то заглянул меж домов. А потом послышался крик:

– Мастер Патц. Это мастер Патц там! На него напали! Помогите же ему!

На истеричные крики сбежались другие женщины и мужчины. Многие знали мастера, многие покупали его выпечку и были благодарны за его щедрость. Одно дело пройти мимо незнакомого мальчишки, другое – закрыть глаза, когда кто-то средь бела дня избивает человека, которого ты знаешь.

Воришки, увидев, что собирается толпа, тут же дали деру и разбежались в разные стороны.

– Все хорошо, мастер Патц?

– Да-да, Сервик. Спасибо тебе. Помоги занести мальчишку в лавку. Ему крепко досталось.

Аэрин замотала головой, протестуя, но ее протесты никого не интересовали. Ее внесли в помещение и положили на скамью за прилавком. Рана кровоточила. Мастер принес таз с водой и тряпицы. Обработал ногу, ссадины на лице, наложил мазь.

– Где ты живешь? Нужно отправить за твоими родителями.

– Я, знаете… Спасибо, я сам пойду.

Аэрин попыталась встать. Но боль в ноге лишь заставила сжать зубы сильнее и чаще дышать. Старик покачал головой.

– Я видел, как ты стоял на той стороне улицы. Поэтому и забеспокоился, когда тебя увели те парни. У тебя есть дом?

Аэрин опустила голову.

– Знаешь, еще немного, и ты не сможешь скрывать, что ты не мальчишка. Время ведь против тебя в этой игре с переодеванием.

Аэрин удивленно подняла глаза на старика.

– Я не хочу тебе вреда. Знаешь, моя жена всегда мечтала о лавке. Чтобы в нее приходили дети и радовались. Она мечтала о своих детях, что будут помогать нам. Я уже стар. Стоять на ногах целый день все сложнее и сложнее. А у тебя ловкие пальцы. Ты можешь мне помочь. Лучше, чем всю жизнь прятаться и в конце концов быть пойманной. Согласна?

– А где ваша жена?

– Ее больше нет. Она погибла во время нападения дракона на Цитрию. А я, к своему большому горю, был не здесь.

Аэрин с сожалением посмотрела на старика.

– Подумай. Мне нужна помощь, а тебе нужен дом. Боюсь представить, что может ждать девушку на улице без защиты семьи.

***

От сна ее пробудил солнечный луч, что упал на лицо. Аэрин открыла глаза и с удивлением обнаружила, что уже день. Она сладко потянулась. Как прекрасно лежать и нежиться в кровати. Странная бодрость и ощущение радости сменились растерянностью. Она вспомнила, где находится и как сюда попала.

Рука метнулась к шее, провела по грудной клетке. Она оглядела себя, нащупала пальцами свежий неровный рубец. Он был покрыт засохшей кровью. Боли не было.

Несмотря на произошедшие события, Аэрин ощущала невероятный подъем и жизнеутверждающее настроение. Богиня! Она жива! Ее вылечили. Но зачем?

Что произошло в зале? Ритуал. Она проводила Ритуал. И что-то пошло не так. Ордес, превращающийся в огромного саблезубого волка. Богиня, неужели такое возможно? Человек превращается в зверя? Почему он напал на Шехара? Пытался убить. Кажется, Шехар был сам шокирован происходящим. А Келан? Почему ее называли другими именами? Ритуал очень странно повлиял на аргхатийцев. И как Шехар смог нейтрализовать магию? Нейтрализация чужих чар – одна из самых сложных вещей в магии. Неужели они действительно так сильны, как говорят? Сильнее магов?

Мысли в голове беспорядочно сбивали одна другую. Она села на кровати, прикрывшись покрывалом. Туника так и болталась ненужным грузом на поясе. Аэрин немного смутилась, вспоминая, как Шехар раздевал ее. Видел полуобнаженной. Девушка непроизвольно прикрыла оголившуюся грудь рукой. Кажется, ее накрыло запоздалое чувство стыда.

Шехар сорвал печати с ее туники. Конечно, она не так сильна, как Верховный, но и не из низших. Ее печати могли разрушить только сильные маги. А Шехар просто снял их, будто их и не было.

Аэрин оглядела комнату. На стуле уже ждала еда на подносе, а на полу стоял таз с чистой водой. Нужно отмыться от крови. Она скинула с себя тунику и, как всегда, почувствовала облегчение. Туника не была тяжелой, но давила на нее. Будто высасывала энергию, оставляя ощущение пустоты.

Девушка встала над тазом. Вода красными струями стекала по ее телу. После она наспех обтерлась куском ткани. Нужно скорее надеть тунику обратно. Странно, но она была на удивление чистой. Будто впитала в себя ее кровь. Аэрин нехотя натянула одеяние обратно и только после этого смогла приступить к еде.

«Ты действительно можешь снять маску?.. Да», – эхом прозвучало в ее голове.

Он смог снять ее печати, смог спасти от смерти. Он умеет творить целительские чары. Все это она видела вчера своими глазами. Может, он не врет? И действительно может это сделать? Эти мысли не давали Аэрин покоя.

А ведь что-то было до этого. Что-то странное. И важное. Витало вокруг надоедливым насекомым, которое она никак не могла поймать.

Что же он говорил? Что-то про песню. Что слышал ее? Но этого не может быть, усмехнулась про себя Аэрин. Никто не мог слышать, как она поет последнюю песнь. Усмешка застыла на ее лице. Никто, кроме… дракона. Перед глазами встал Ордес – удлиняющаяся морда, выступающие клыки. А что, если?.. Аэрин замерла.

Они не подчиняют монстров. Все это время маги ошибались. Аргхатийцы и есть эти монстры! И если ее догадка верна, то Шехар – самый страшный из них.

Аэрин испуганно обернулась на скрип открывающейся двери. В помещение вошла девушка, которая помогала Найроби. Аэрин заметила, как та старалась не смотреть на нее, но украдкой бросала взгляды, полные ужаса и страха. Девушка забрала поднос и таз с красной жидкостью и буквально выбежала из ее комнаты. Даже дверь за собой забыла прикрыть.

Аэрин задумчиво посмотрела на оставленную девушкой приоткрытую дверь. Ей нужно бежать отсюда. Кто знает, на что способны эти люди-звери? Пока они с ней играют в добрых великодушных правителей, а завтра бросят на растерзание какому-нибудь чудовищу.

Голова лихорадочно заработала. До Полога, возможно, день пути. Если идти вдоль гор, она справится. День только начался, а ночью ее ждут холод и ветер, идти будет сложнее. Можно укрыться в горах среди камней, а там продолжить путь. Значит, нужно уходить сейчас. И идти, определенно, лучше пешком.

Да. Пора ей использовать свою способность, которой она научилась в Башне. Случайно, правда. Подсмотрела за тренировкой одного из учеников магов. Ей не разрешали никуда ходить. Но она иногда тайком шастала по тихим закоулкам Башни. И, проходя мимо тренировочной комнаты, как-то увидела человека в кольчужном одеянии и замерла в тени, решив понаблюдать. А он прочитал заклинание… и исчез.

Аэрин услышала и запомнила. Потом много раз пыталась повторить. И однажды у нее получилось. Этот трюк срабатывал не всегда. Нужное состояние она находила буквально наощупь.

Она сосредоточилась. Сложила руки перед собой. Создала купол магии, что окутал одеяние, произнесла заклинание… И стала невидимой. Аэрин даже рук своих не могла видеть. Значит, чары работали. Да, именно поэтому она не хотела расставаться со своей туникой. Вот в чем был ее секрет, который должен помочь ей сбежать отсюда.

Покрепче завязав свою обувь, девушка заткнула теплое покрывало за пояс.

Теперь нужно выйти, не привлекая внимания стражника. Она просочилась в оставленную девушкой щель.

Аэрин решила попробовать идти тем же путем, которым ее вел Шехар – через тронный зал. А там можно проскочить в сад и выйти в ворота. Только бы аргхатийцы не держали собак. Они были ее основной опасностью на пути к свободе. Собаки могли учуять ее и поднять переполох. Но времени разбираться с системой защиты и охраны города у нее не было. Нужно рискнуть. Кто знает, что сделают с ней аргхатийцы после вчерашних событий.

Она незаметно проскользнула мимо стражника и двинулась вдоль стены по коридору. Вдруг дверь одной из комнат отворилась, и оттуда вышел Шехар. Он на ходу закреплял застежку на своем жилете. Видимо, он вышел из своей комнаты. Аэрин замерла, даже дышать перестала. И молилась, молилась всем, кого знала, чтобы он не пошел в ее сторону.

Шехар помедлил, закрывая дверь, будто почувствовал что-то. Оглянулся. Задумчиво обвел взглядом пространство, где она стояла. Но все же отвернулся и пошел в направлении тронного зала. Именно туда, куда нужно было ей!

Аэрин, не раздумывая, повернула обратно. Идти одной дорогой с Шехаром было глупо и опасно. Хоть он и говорил, что из-за одежд не чувствует ее магический потенциал, кто знает, на что он еще способен. Лучше перестраховаться и держаться от него подальше.

Она помнила, что где-то в противоположном от тронного зала направлении была кухня. Что ж, хорошо. Наберет там еды. Необходимо взять столько, сколько сможет спрятать под тунику. Только бы там была фляга. Воду тогда тоже добудет там.

На кухне, как и ожидалось, было людно. Ароматы еды будоражили аппетит. Аэрин тихонько прокралась в самый дальний угол, где один из столов был заставлен мисками с сыром и орехами.

В гуле кухонных дел отчетливо слышался разговор двух женщин. Одна из кухарок, всхлипывая, причитала:

– Я этого не вынесу… как можно здесь находиться, пока она тут?

– Прекрати, Хельна! – резко оборвала ее другая.

– Я не могу ни спать, ни есть. Запираю двери на засовы и все равно не могу спать, зная, что она во дворце и может прийти за нами.

– Эриконка под охраной и правители следят за ней.

В руках Хельны затряслась ложка, которой она помешивала варево. Из глаз полились крупные слезы.

– Я не могу. Я больше этого не вынесу. Я боюсь, Кора. Боюсь, что повторится то, что случилось двадцать лет назад. Я до сих пор просыпаюсь от страшных кошмаров. Мне снится, как эриконцы режут всех. На моих глазах тогда убили старика. И я до сих пор его вижу и кричу во сне. Эриконцы! Они были безумны. Я видела безумие в их глазах в ту ночь! Кора, я боюсь. Вдруг эта эриконка предвестница, и все повторится вновь? – женщина зарыдала в полную силу, сотрясаясь всем своим телом.

Аэрин замерла. Перед глазами встало лицо Келана. Рассудительного, спокойного, степенного. Он был готов разорвать Шехара голыми руками. Безумный. Это слово как нельзя лучше описывало то, во что Келан превратился под воздействием ее благословляющих чар.

Червь сомнений зашевелился внутри. Что-то маетное. Беспокойное. Аэрин отогнала от себя воспоминание. Ей нужно взять еды и воды. За этим она сюда пришла. Для этого пришлось отойти подальше от мисок с едой и опрокинуть тарелки. За шумом последовали женские испуганные вскрики и удивленные взгляды. «Вначале отвлеки, а потом кради», – их с Киэсом главная заповедь.

В общей суматохе Аэрин незаметно набрала воды, взяла лепешек и орехов с дальнего стола и заткнула все это за пазуху. За последние дни Аэрин сильно потеряла в весе, так что туника на ней болталась. Взять получилось достаточно. Девушка с сожалением подумала, что потеряла драгоценное время, пополняя запасы. Но что поделать – без еды шансов добраться до Полога у нее не было. Все равно пришлось бы добывать еду где-то в городе.

Теперь нужно выйти из дворца, а там уже выбраться из Сагдара. Она прошла обратно, надеясь, что в этот раз не наткнется на кого-то из правителей.

Аэрин приблизилась к боковому входу в тронный зал. Оттуда слышались голоса. Рискнуть или найти другой выход? Поразмыслив, Аэрин пришла к выводу, что по дворцу она может плутать очень долго. Нужно выйти здесь. Все-таки она невидима. Взвесив все за и против, девушка вошла в зал с бокового хода.

Вот гадство! Все три правителя были там. Они сидели втроем на тронах, внимательно выслушивая просителей.

Мужчина, стоящий напротив правителей, кивнул головой и ушел, уступая место следующим. Аэрин решила проскочить, пока громкая толпа заполняла зал.

Вперед вытолкнули тощего мальчика в потрепанной одежде.

– Мы поймали вора с рынка! Он уже год как ест с наших прилавков!

Аэрин сразу узнала его. Именно он толкнул ее на рынке в тот день, когда она приехала туда с Шехаром. Так значит, это была не случайность? Гаденыш специально это сделал, чтобы отвлечь толпу.

– Мы все свидетели! Он регулярно крадет с наших прилавков, мы несем убытки! А в последнее время совсем обнаглел. Мы требуем наказания!

Строгий голос Ордеса прервал гомон толпы:

– С ворами мы всегда поступаем просто – отрубаем им руки.

Аэрин замерла у выхода. Нет! Это неправильно. Это же только ребенок. Это чудовищно, так наказать ребенка, который пытается себя прокормить. Аэрин обернулась.

Обреченность и тоска отразились на чумазом лице мальчишки. Но он не сказал ни слова, все так же продолжая таращиться на правителей исподлобья своими огромными глазами.

Следующим заговорил Келан:

– Он совсем юн. Возможно, несколько десятков дней, проведенных в камерах под землей, образумят его.

Мальчишка вздрогнул. Он испуганно поднял глаза на Келана. Умоляюще помотал головой.

– Нет! Не надо! Пожалуйста, только не в камеры!

– Ты не боишься остаться без руки, но боишься заточения? Любопытно… – вопросительно посмотрел на него Келан.

Мальчишка промолчал.

– Что ты крал? – спросил правитель, походивший на ученого.

Мальчишка насупился и опустил голову. За него ответил крепкий мужчина, туго подпоясанный широким поясом.

– Он брал еду, правитель. Хлеб. Из соседней лавки воровал фрукты и коренья. А сегодня мы поймали его у лавки Дерса. Мальчишка пытался украсть травы.

– Мальчик не выглядит больным. Да и на прожорливого не похож. Для кого ты воровал? – вступил в разговор Шехар.

Воришка действительно был слишком худым. Казалось, весь он держался на каком-то внутреннем стержне. Будто что-то питало его изнутри, не давая окончательно сломиться.

Аэрин наблюдала за происходящим во все глаза. Ком в горле не давал сглотнуть. Что с ним станет? Сердце сжалось в предчувствии беды. Воришка напомнил ей ее голодное детство. Почему он ничего не говорит в свою защиту? Ему нужно упасть на колени и клятвенно обещать, что больше он так делать не будет. Но что-то внутри подсказывало, что мальчишка не станет. Она бы тоже не стала.

В это время с трона встал тот, кто, возможно, уничтожил целый город двадцать лет назад. Шехар. Она испуганно следила за ним. Нет. Она должна помешать! Но как? Здесь она пленница. Сама в бегах. Что она может сделать, чтобы спасти его? Был бы здесь Киэс, он навел бы суматохи, чтобы можно было увести мальчишку. Может, так и поступить? Они оба могут погибнуть, пробираясь через пустыню и горы. Пойдет ли он с ней?

Шехар поднял руку и опустил ее на голову мальчишке. Тот казался совсем хрупким рядом с могучим воином.

– Покажи мне, для кого ты воруешь еду.

Плечи мальчика безвольно опустились, взгляд замер. Шехар применил ментальные чары. Подчинение своей воле. Но как? Ментальная магия подвластна лишь очень сильным магам. Или женщинам. Неужели он умеет творить подобное колдовство?

Мальчишка повернулся и побрел к выходу. Толпа расступилась. Следом пошел Шехар. Келан же остался на месте и вопросительно посмотрел на Ордеса. Тот сосредоточенно глядел куда-то мимо толпы, серьезно обдумывая что-то свое. Приняв решение, Ордес кивнул Келану и последовал за Шехаром. Аэрин тоже направилась за ними.

Они прошли через сад. Вышли на улицу. Затем мальчишка повел толпу окольными тропами вдоль городской стены. Видимо, он брел привычными ему путями, обходя людные места.

Аэрин увидела выход из крепости. Вот. Сейчас. Можно бежать. Есть еда, вода, теплое покрывало и примерное направление!

Но она не могла… Как она будет жить, зная, что могла помочь этому мальчишке спастись и не сделала этого? Захочет ли он спастись – уже другой вопрос. Этого она не знала. Но попытаться стоит. Жить или умереть с мыслью, что сделала все возможное.

Через какое-то время они подошли к маленькому ветхому домику, который встретил их заброшенным двором. Покосившаяся ограда уже давно перестала выполнять свою функцию. Дверь была распахнута настежь. Окна заставлены камнями – импровизированная защита от дневной жары и ночного ветра. Сердце Аэрин сжалось. Этот мальчик. Неужели он здесь живет?

Воришка тем временем безвольно остановился у дома. Следовавшая за ним толпа остановилась поодаль, будто не хотела приближаться к тому месту, куда он их привел. Аэрин же постаралась подобраться как можно ближе. Сможет ли она как-то отвлечь их, чтобы он сбежал? Сложнее всего будет отвлечь правителей.

Решение пришло молниеносно. Стоит ей снять невидимость, всем станет не до мелкого вора. Девушка решительно сжала кулаки. Что ж, если придется, она сделает это.

И тут в дверях дома показались две маленькие фигурки. На шум выбежали дети. Их было двое. Мальчик пяти лет и девочка, чуть помладше. И первое, что бросалось в глаза, – отчетливо проступающие сквозь грязь белоснежные волосы. Они побежали к мальчишке, узнав его. Но, увидев толпу, испуганно попятились обратно внутрь дома. Было видно, что девочка хворает – на лице выступили красные пятна. Значит, воришка пытался украсть травы для нее. Маленький беловолосый мальчик тем временем схватил девочку за крохотную ручку и спрятал за свою спину, защищая.

Толпа загудела. Заволновалась. Шехар повернулся к воришке, движением руки снял с него чары и строго спросил:

– Ты воровал для них? Кто эти дети?

Мальчик испуганно оглянулся, не понимая, как он здесь оказался. Но увидел детей, стоящих в дверях дома, и, кажется, понял, что его околдовали. Он воинственно взглянул на Шехара и толпу. Аэрин знала этот взгляд. Мальчик будет молчать до конца. Скорее ему отрубят руку, чем он будет отвечать на вопросы.

Вперед из толпы выступила женщина.

– Это дети неприкасаемой, мой правитель. Несколько лет назад она пропала в горах, а потом вернулась с двумя беловолосыми детьми на руках. Говорят, она жила в племени кресов. И понесла от них двух детей. Мы обходим ее дом стороной.

– Она умерла два месяца назад. И она была доброй женщиной, – послышался тихий, но твердый голос мальчишки.

– Ты их кормишь?

– Когда я осиротел, меня выгнали из дома родственники отца. Она единственная не прошла мимо, когда мне нечего было есть. Кормила. Хотя им самим не всегда хватало еды. Я… мы просто пытались выжить.

– Ты уже в том возрасте, когда нужно уметь заработать на еду, а не добывать ее воровством.

– Я пытался! – он по-детски шмыгнул носом и вытер его рукавом. – Меня отовсюду выгоняли. Я пытался работать в кузнице – таскать мешки. Но сил не хватало, кузнец сказал, что я слишком слабый. И так везде, куда бы я ни пошел. Их мама была хорошей. А я пытался не умереть с голоду. И накормить их.

Аэрин стояла, замерев. К горлу подступил ком. Сколько раз ей самой приходилось засыпать голодной? Она знала это чувство сосущей пустоты внутри. Когда ты в отчаянии пытаешься уснуть, чтобы заглушить и не ощущать его. И теперь она смотрела на этих голодных детей и ей хотелось накормить их. Отдать всю еду, что спрятана для побега. Обнять, сказать, что все будет хорошо.

В толпе послышался истеричный женский голос:

– Она не могла быть хорошей женщиной! Разве добрая женщина будет пропадать в горах, а потом возвращаться с отродьями вражеского племени?! Она была развратницей!

Шехар посмотрел на женщину, подавшую голос. Толпа притихла. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но глаза зажглись опасным огнем, а сам он будто стал больше и еще могучее. Казалось, надвигается буря. Ордес еле заметно коснулся его плеча. Предостерегающе посмотрел на друга.

Аэрин взглянула на притихшую толпу. Они ведь знали. Знали, что двое детей погибают здесь от голода. И ничего не сделали.

– Двадцать лет назад эриконцы напали на нас. Но не это было самым страшным. Страшно было то, как беспощадно они убивали женщин и детей. Всех, кто попадался им на пути, – в голосе Шехара слышались раскаты грома. – Так чем же мы лучше них? Раз бросаем беззащитных детей умирать голодной смертью из-за своих предрассудков? Лишь потому, что они отличаются от большинства. Как можем мы зваться защитниками земель эрфитов, если не можем защитить даже детей, что растут на этих землях?

Толпа зароптала. Многие были пристыжены и растеряны.

– Воровство этого ребенка – не его вина. Это вина взрослых, что готовы бросить маленьких детей умирать от голода из-за цвета их волос.

Люди опустили головы. Некоторые переглядывались, ища поддержки друг у друга.

– Мы не убиваем женщин. Таков закон наших земель. Потому что чтим священное умение женщины давать новую жизнь. Но лишить жизни можно и без насилия. Безразличие и глупость тоже могут убивать. И вину за смерть этой женщины, матери двоих детей, мы разделим на всех жителей Сагдара. Вина на каждом из нас.

Шехар подошел к мальчику и девочке, что в тревоге смотрели на толпу и на него. Протянул им руку. Дети испуганно отпрянули. Беловолосый мальчуган взглянул на старшего мальчишку, что стоял поодаль. Тот кивнул, и маленький мальчик, получив одобрение, доверчиво вложил свою маленькую ладошку в большую руку Шехара.

– Все будет хорошо, – услышала Аэрин его слова.

Девочка тоже подняла на него глаза, протянула к нему ручки и крепко схватилась за протянутую ладонь.

– Дети под защитой трех. А ты, – он взглянул на мальчишку, – будешь помогать во дворце.

Тот виновато опустил голову и прошептал.

– Не смогу я. Я слишком слаб.

– Ты не слаб. В тебе сила воина, готового сражаться за свою жизнь и жизнь своих близких. Запомни это.

Мальчишка поднял на него взгляд. Грусть и страх в его глазах сменились восхищением и надеждой. Казалось, он готов был последовать за Шехаром хоть на край света. Воришка оглянулся на толпу. Люди начали стремительно расходиться.

Шехар передал мальчика и девочку стражнику.

– Отведи их во дворец и передай Найроби. Пусть накормит, вымоет и залечит то, что нужно залечить.

Шехар проследил взглядом за удаляющимися детьми, а затем и сам удалился в направлении дворца.

Аэрин была настолько поражена увиденным, что забыла, что она в бегах. Так и замерла у разрушенного забора, пытаясь осознать произошедшее. И вдруг… Кто-то грубо обхватил ее за плечи, скользнул по руке и схватил за запястье. Развернув, он больно припечатал девушку к ограде.

– Ты нравишься мне все меньше и меньше, эриконка, – тихо прорычал Ордес, практически касаясь своим лицом ее маски.

Аэрин похолодела от ужаса.

– Ты можешь обмануть зоркие глаза Келана. Спрятать за магическими одеждами свою суть от Шехара. Но твой запах… – он вдохнул поглубже прямо у нее над ухом. – Ты пахнешь безрассудством и кровью, Безликая.

– Отпусти меня, чудовище! Ты хотел отрубить этому ребенку руку. – прошипела она в ответ.

Ордес ухмыльнулся.

– Ты ничего о нас не знаешь, а уже осуждаешь. Судебная система Сагдара строится на том, что я оглашаю самое худшее наказание. Келан – самое мягкое. А верное решение, чаще всего, где-то посередине. Решение, которое принимает правитель, что сидит на среднем троне. А ты… Ты смотришь, но не видишь. Живешь в игрушечном и лживом мирке, что создали для вас маги. Ты веришь чужим словам больше, чем своим глазам.

Сказав это, Ордес, крепко сжимая ее запястье, потащил Аэрин обратно во дворец.