Шехар вынес Аэрин из залы. Сквозь ее пальцы текла кровь. Много крови. Шок от увиденного не давал боли просочиться в ее сознание.

Они превращаются в монстров. Разве это возможно? «Магия эрфитов сильнее»… «Подчиняют чудовищ»… Кто они такие?

Мимо проносились окна и стены. Куда он ее несет? Думают, она хотела убить их. Но Аэрин не знала, что так будет… Что они с ней сделают? «Есть вещи страшнее смерти»… Она закрыла глаза. Силы стремительно покидали ее. Кажется, она становилась совсем легкой. Будто растворялась. Значит, смерть близко. Она умирает.

Тихо, спокойно Аэрин запела. Последняя песнь Богине. Пусть забирает. Она чувствовала тепло рук, что несли ее и прижимали к себе, но все равно не могла согреться. Кажется, уже ничто не могло ее согреть. Как жаль. Теперь она может пожалеть себя. Раньше никогда не позволяла. Слез не было. Лишь сухое сожаление о том, что не жила так, как хотела.

Аэрин закрыла глаза, допевая свою песню уже шепотом. Боль начала вступать в свои права. Вгрызаясь в грудную клетку. Обещая муки и терзания.

Шехар тем временем внес ее в комнату. Положил на кровать. Внимательно осмотрел. Аккуратно накрыл руками ее плечи и снял магические печати, что крепили тунику. Вот так просто он нейтрализовал ее магию. Как будто ее и не было. Сильный…

– Что ты делаешь? – голос стал сиплым. Говорить было сложно, сил оставалось все меньше.

Аэрин застонала, когда он отлепил тунику от того места, где была рана. Шехар спустил одежду до пояса, обнажая грудь. Она попыталась воспротивиться – попытка была слабой и смехотворной. Сквозь пелену полузакрытых глаз она видела, как он накрывает ее простыней.

– Не двигайся.

Двигаться? Даже если бы она хотела… Слабость и бессилие окутали тело и разум. Аэрин с увядающим ужасом смотрела на перепачканного кровью аргхатийца, не позволяющего ей умереть спокойно.

– Туника будет мешать, – зачем-то пояснил он, прикладывая свои окровавленные руки к ране.

Кровь из раны Шехара все еще стекала по его руке, смешиваясь с ее кровью. Аэрин почувствовала приток чужой энергии, который забирал боль. Наполнял теплом.

Кажется, у нее были галлюцинации. Бессвязные и мутные отголоски чужих переживаний. Ярость. Злость. Воля. Контроль. Ощущение всевластия и силы. Желание защищать. Но при этом становилось легче. Дыхание выравнивалось. Боль уходила. Сквозь пелену она почувствовала, как Шехар убрал руки.

Она ощущала слабость. И тепло. Веки закрывались, Аэрин проваливалась в сон. Шехар сидел, задумчиво глядя на нее. Будто совсем издалека она услышала его вопрос:

– Что за песню ты пела, Безликая? Я где-то ее слышал.

Язык не слушался. Но она все равно постаралась ответить.

– Ты не мог ее слышать. Последнюю песнь поют, когда уходят к Богине… Эту я придумала сама.

Сознание покидало ее, но она безумно хотела задать вопрос, который не давал ей покоя, призрачным бредом витая в голове. Из последних сил Аэрин выдавила:

– Ты правда можешь снять маску?

– Да, – уловило ее ускользающее во тьму сознание.

***

Лечение не заняло много времени. Кровь быстро остановилась, а на месте рваной раны остался свежий розовый рубец. Правильно ли он поступил? Шехар не знал. То, что он сделал, вряд ли одобрят. Зачем он спас жизнь эриконки? Почему не позволил ей уйти за Грань? Подобные поступки имеют последствия. Серьезные.

Возможно, потом он пожалеет об этом. Определенно пожалеет. Но им нужна информация. Умрет она, умрет единственный источник знаний о Башне магов, что у них есть. Келану нужна маска. Кто знает, может со смертью эриконки она потеряет свои загадочные свойства. Они не могут рисковать. Да, такое объяснение лучше всего. Хоть он и понимал, что лжет себе. Но так было проще. Шехар старался руководствоваться разумом, игнорируя пламя, что пожирало его изнутри. Оно не должно перекрывать голос разума. Он обязан контролировать себя.

Шехар шел по коридору и пытался понять, что же все-таки произошло в зале совещаний. Вот он наблюдает за эриконкой. Маленькая изящная фигура в непонятных одеждах. Жрица, пришедшая с вражеских земель.

Поток мыслей прервали чужие чары, что накрыли его куполом, неожиданной волной, меняя ощущение действительности. Шехар потряс головой, пытаясь отогнать наваждение. Купольная магия? Этого не может быть… А потом… Все мысли ушли. И осталась только она.

Взгляд уцепился за движения девушки. Ее танец завораживал. Каждый взмах рукой, каждый изгиб тела будили в нем что-то неизвестное, что-то томительное и волнующее. Что-то было не так. Ее движения гипнотизировали, маска будто становилась прозрачнее, выступали черты лица. Он нахмурился.

Кто там за этой маской?

Почему дракон пощадил ее?

Что увидел в ней?

И вдруг резкое движение вывело его из гипнотического транса – где-то сбоку нервно дернулся Ордес. Рука его напряженно сжимала кинжал. Дыхание было частым и прерывистым. Глаза удивленно и неотрывно смотрели на Безликую. Что-то происходило и с Келаном – его губы плотно сжались, руки до белых костяшек впились в подлокотник стула. Шехар устремился к эриконке и схватил ее за руку. А потом произошло то, что произошло.

Шехар до сих пор не мог поверить в случившееся. Люди, которым он доверял свою жизнь. Жизнь всего Сагдара. Пытались его убить. Из-за нее. Она натравила на него соправителей. Чуть не погубила их. Лишь мощь его эрфита спасла всех от глупой смерти.

Зачем тогда она бросилась между ним и эрфитом Ордеса? Зачем это сделала? Убить бы он его не смог, но ощутимо покромсать – да. Сумасшедшая. Ни одна женщина в здравом уме не бросится под когти саблезубого волка. Как и не встанет против озлобленной толпы. Он видел. Там, на рынке. Она ведь готова была сражаться. Против всех. До последнего. Кажется, он начинал понимать, почему Акрис отдал ей свой кинжал.

Маленькая и воинственная, скрытая за непонятной одеждой. Когда он увидел ее в крови, что-то стало жечь его изнутри. Требовало, чтобы он спас и сохранил ей жизнь. И там, стоя над ней и слушая ее шепот, он отчетливо осознал, что ему не хотелось отпускать ее за Грань.

И до того, как началась эта безумная схватка, было кое-что еще. Купол. Она умеет создавать магический купол! Он уловил это лишь краем сознания, почувствовал ее чары, ее магию. Но не был до конца уверен. Нужно разузнать, расспросить эриконку. Но вначале – проверить своих друзей.

Первым он нашел Келана. Тот был в своем кабинете. Сидел в задумчивости, откинув голову на высокую спинку стула. Он всегда так делал в моменты самых тяжелых дум. Меж бровей залегла угрюмая складка. Шехар подошел ближе, обозначая свое присутствие.

– Ты помнишь нашу первую встречу? – рассеянно спросил Келан, не поворачивая к нему головы.

Шехар уже привык к этой его манере задавать вопросы не всегда понятные и, на первый взгляд, далекие от действительности. Поэтому со всей серьезностью ответил:

– Ты приехал из Вилантума. Тощий, с кипой непонятных книг. Самодовольный холеный отпрыск знатной семьи из столицы Аргхата. Нам с Ордесом было лет по девять. И мы сразу решили надрать тебе зад. Чтобы смыть с твоего лица это выражение превосходства.

Келан усмехнулся.

– А потом, когда мы думали, что загнали тебя в угол…

– …я применил вонючую дымовую взрывчатку. Мое первое изобретение. Я так гордился им. Правда, она сработала не совсем так, как я рассчитывал. Убежал недостаточно далеко, и эта вонючая смесь достала и меня. Просто впиталась в кожу. И мы покрылись волдырями. Твой отец запер нас троих в одной из смотровых башен под присмотром целителя, где все три дня мы невыносимо чесались.

– Но оттуда мы уже вышли друзьями. Тогда мы с Ордесом решили, что с человеком, который умеет создавать подобные вещи, лучше дружить, – усмехнулся Шехар.

Келан слабо улыбнулся. А потом обхватил руками лицо и тяжело вздохнул.

– Это удивительно, мой друг. То, что мы сегодня увидели. Что я почувствовал… Я признаюсь тебе честно, я готов был убить тебя. Я видел Янику. И испытывал дикий страх. Страх, что я потеряю единственную женщину, которую люблю. Мой рассудок изменил мне. Это удивительное и странное чувство, Шехар.

– Я сожалею, что тебе пришлось пережить подобное, Келан. Как Яника?

Лицо Келана стало еще мрачнее и печальнее.

– Болезнь убивает ее. Она когда-то отказала мне в чести стать ее мужем, но я все равно буду бороться до конца за ее жизнь. Это очень больно – смотреть, как человек, которого ты любишь, умирает. И ты, обладая столькими знаниями, ничем не можешь ему помочь.

– Я сожалею, что эрфиты не могут лечить болезни.

– Да, мой друг. Да… эрфиты могут излечить внешние повреждения, а не болезни, идущие изнутри. Я знаю… Но я все равно буду пытаться найти лекарство.

Келан горько улыбнулся:

– Знаешь, я считал знания самой мощной силой, Шехар. Считал, что знания могут сделать мир лучше.

Шехар промолчал. Из всех троих Келан был самым разумным и знающим, силу мысли он ставил выше всего остального. А сегодня он этой силы лишился. Возможно, он испытал самое страшное, что могло с ним случиться.

– Что это за магия, что сотворила Безликая? Ты разобрался в основе ее действия? – не столько из любопытства, сколько чтобы отвлечь друга от тяжких мыслей, спросил Шехар.

Келан выпрямился на стуле.

– Магия души, смешанная с высшей ментальной магией. Вначале она добирается до самой глубины твоего сердца. Выискивает то, что ты любишь больше всего. Точнее, кого ты любишь. А затем, проникая в разум, изменяет его структуру. Ты видишь любимого человека. И чувствуешь, что ему угрожает смертельная опасность. Разум отключается. Ты перестаешь мыслить рационально. На фоне этого твои инстинкты и чувства обостряются, призывая тебя защищать того, кто тебе дорог. Любой ценой… Иллюзия столь реальна, что ты утопаешь в ней. Друг, брат, отец – неважно, кого нужно убить. Ты просто превращаешься в животное без единой толики разума, готовое уничтожать. Вот что я почувствовал, – он посмотрел на Шехара.

– И это значит, что маги освоили запретную магию души и высшую ментальную магию. И это был не просто однонаправленный поток. Это был купол, – заключил Шехар.

– Я сомневаюсь, что сами маги могут творить подобную магию, – задумчиво ответил Келан. – Маги – мужчины, а магия души подвластна в полной мере только женщинам. Потому что они более восприимчивы к чужим эмоциям. И могут влиять на тонком уровне.

Келан потер подбородок, решая какие-то свои внутренние задачи. А затем спросил:

– А ты? Что почувствовал ты?

– Я ничего не почувствовал, ничего не увидел, – Шехар взял со стола полотно и вытер кровь с ладоней. – Видимо, магия моего эрфита сильнее этих чар.

Келан задумчиво посмотрел на руки Шехара.

– Эриконка была в крови. Она жива? Что с ней случилось?

– Она бросилась под когти Ордеса, когда я очищал тебя от чар. И да, она пока жива.

– Ты думаешь, она специально это сделала? Показала ритуал, зная, как он повлияет на нас?

– Я не знаю. Мне показалось, что она сама не до конца понимала, что происходит.

Келан внимательно посмотрел в глаза друга.

– Аргхат в опасности, Шехар. То, что мы сегодня увидели – противоестественная магия. Эта Безликая, возможно, сама того не понимая, открыла нам глаза на многое. Эриконцы напали на нас под влиянием этого колдовства. Это очевидно. За двадцать лет маги могли уйти еще дальше. Магия их стала изощренной. Более опасной. Мы недооценили их тогда и поплатились за это. Возможно, скоро и Полог не будет для них преградой. Нам нужно как можно больше узнать о наших врагах. И мне нужна маска. Нужно понять, из чего она сделана. Почему через нее ты не чувствуешь потенциал эриконки. Найди способ снять ее.

– Да, Келан. Я тебя услышал. Мы постараемся сделать все, чтобы защитить Сагдар.

Келан тяжело поднялся со стула, собираясь идти. Да, было видно, что случившееся сильно повлияло на него. Ему нужно было отдохнуть.

– Я видел Ордеса в тронном зале. Думаю, тебе нужно поговорить с ним. И Шехар…

Келан всегда медлил, когда нужно было сообщить неприятную новость.

– Говори.

– Пришло послание из Симошеха. Правитель Дрогар скоро будет здесь. С визитом. И с дочерьми, – помедлив, Келан продолжил: – Нам нужен союз с Симошехом. Ты понимаешь, что это значит.

Шехар поморщился. Новость действительно была не лучшей.

– Значит, время пришло. И мы их встретим, как подобает правителям этих земель.

Покинув кабинет, Шехар направился прямиком к Ордесу. Остановился у бокового входа в тронный зал. Уже там его встретил недовольный голос:

– Мне с самого начала не понравилась эта затея с эриконкой. Я предупреждал тебя. Все, кто пришел из-за Полога, хороши в мертвом виде.

Ордес уже знал о его присутствии. Нюх его эрфита позволял чувствовать приближение человека даже издалека. Шехар прошел внутрь и застал друга сидящим на своем черном троне. Он потягивал хмельное пойло из глиняной бутыли. Под ногами валялись еще две. Кажется, они уже были пусты. Он посмотрел в сторону Шехара мутными глазами.

– Она мертва?

Шехар отрицательно покачал головой.

– Как она могла выжить? – оскалился Ордес.

Вдруг понимание исказило его лицо.

– Ты не пустил ее за Грань? Ты идиот, Шехар!

– Нам нужна информация, чтобы понимать, что затевают маги.

– Я чуть не разодрал твою глотку из-за ее чар. А ты! Ты отдал часть своей жизни, чтобы спасти ее! – выплюнул Ордес.

– Это может помочь нам. Может дать те знания, что помогут противостоять Эрикону, и не надеяться на Полог, который не вечен. Маги могут прийти в любой момент с силами и знаниями, о которых мы даже не ведаем. Ты сам сегодня все видел.

– Мне наплевать, что ты теперь несешь ответственность за жизнь, которую сохранил. Ее нужно уничтожить. Закрыть глаза на законы наших земель и казнить. Она опасна для нас. Если она попадет за Полог. Если маги узнают, что дракон…

– Ордес! – прервал его Шехар. – Она не попадет за Полог. Мы оба это знаем.

Он подошел ближе. А затем тихо произнес:

– Она создала магический купол. Она умеет им управлять. Это та самая магия, что сотворили мой отец с Сааной.

Ордес поднял на него тяжелый взгляд.

– И если ты помнишь, то это было последнее, что они сделали. Эта магия стоила им жизни.

– Они спасли Сагдар, Ордес. Если эта эриконка научит меня делать подобное, мы будем сильнее.

– Шехар. Твоя сестра… – даже ее имя Ордес не произносил, настолько больно ему было вспоминать ее, – умерла на моих глазах. Перед этим она смотрела на меня. Наши враги кромсали на куски всех вокруг… А твой отец даже не мог трансформироваться, потому что в этой бойне было непонятно, кто есть кто. Он не мог сжечь своим пламенем эриконцев, потому что погибли бы и аргхатийцы, что были рядом. И он решился на колдовство. Вокруг него начал разрастаться купол. Но сил не хватало, и тогда твоя сестра… кинулась к нему и начала вкачивать свои силы. Свои и своего эрфита, – Ордес говорил сквозь сжатые зубы. – И она продолжала смотреть на меня. Сквозь смерть и людей. Я пытался разорвать всех эриконцев на своем пути, пытался прорваться и остановить ее. Но я не успел. Она умерла на моих руках, отдав жизнь, чтобы исправить то, что натворили эти эриконские монстры. Они оба умерли у меня на руках. И ты сейчас говоришь мне, что хочешь научиться делать подобное? Тогда ты должен понимать, что умрешь, Шехар. И твой эрфит не спасет тебя.

– Что значит одна жизнь взамен многих.

– Ты говоришь, как она.

– Ты видел ее сегодня?

Ордес не ответил. Лишь отшвырнул бутыль с подлокотника, по каменному полу разлетелись осколки вперемешку с бурой жидкостью. Он молча встал и, пошатываясь, вышел из зала. На языке саблезубого волка это означало, что он не хочет ни вспоминать, ни говорить на эту тему. Он любил Саану. С самой первой их встречи. Он просил разрешения у отца стать ее защитником. Мужем. И, если бы не нападение, на ближайшем празднике отец объявил бы о своем решении. Отец знал, что Саана тоже любила Ордеса. И хотел видеть свою дочь счастливой.

Шехар закрыл глаза. Воспоминания всколыхнули боль, которая до сих пор жила глубоко внутри. Все, что касалось Полога, вызывало боль. Он загнал ее подальше, но события последних дней разворошили замурованные в темницах души эмоции.

***

Свет факелов дрожал на стенах. На белоснежном полу лежало серое иссушенное тело стражника. Именно он несколько минут назад доложил о бесследном исчезновении каравана, который должен был доставить Безликую жрицу в храм у Полога.

Верховный маг был в ярости. Хотя внешне этого не было видно. Но Главный жрец не обманывался его внешним спокойствием. Он стоял поодаль, склонив голову и молчал. Он был не так глуп, чтобы надеяться на свое положение. Верховный покарает любого. А затем легко заменит испорченный винтик в его искусно налаженном механизме.

Один из магов осторожно подал голос:

– Мы сильны как никогда, Великий. Воины готовы. Мы можем обойтись и без Безликой.

– Обойтись? – Верховный маг впился своими прозрачными глазами в того, кто осмелился подать голос. – Ответь мне, Корхес. Кто, по-твоему, в здравом уме, будет сражаться с эрфитом в его боевой ипостаси? Ты готов напасть на дракона? Или на саблезубого волка с одним мечом наперевес?

Маг склонил голову, более не решаясь заговорить.

– Но ведь есть другие девушки, что обучались чарам?

– Они слишком слабы. Эта была сильнейшей, – Верховный переступил через тело стражника. – Кто-то следит за нами. Кто-то узнал, что мы будем переправлять Безликую к Пологу.

Вопрос – как? Он обвел взглядом присутствующих. Все они были под контролем его ментальных чар. Никто даже под самыми страшными пытками не мог ничего рассказать. Значит, где-то появились лишние уши. Верховный маг сжал руку в кулак. Кажется, все это время он был чересчур мягок. Пора это исправить.