Ордес сидел в своем массивном кресле, наблюдая за наложницей из-под полуопущенных век. Он был зол. И решил утихомирить свою ярость самым привычным ему способом.

Наложница из Сада удовольствий приближалась к нему медленно и томно. Скинула накидку из плотной расшитой ткани, оставшись в прозрачном одеянии. Под прозрачными одеждами ничего не было, лишь цепочки и браслеты, что вились по телу. Медленно развязав пояс, она распахнула одеяние, демонстрируя большую налитую грудь.

Обошла. Нагнувшись, провела грудью по его плечу. Затвердевшие соски коснулись его кожи, разливая возбуждение в теле.

Сегодня у него не было настроения для долгих предварительных ласк. Поэтому притянул ее и усадил верхом на себя, предусмотрительно развернув спиной. Он не хотел видеть их лиц. Красивого соблазнительного тела достаточно. Поэтому он всегда брал их сзади. Для разнообразия просто просил надевать вуаль, которая закрывала все лицо. Даже их глаз он видеть не хотел. Наложницы охотно исполняли его прихоти. Принимали их как часть чувственной игры. Им же лучше.

Девушка начала двигаться, руками умело лаская себя, чувственно покачивая бедрами из стороны в сторону. Юная, но уже опытная. В Саду удовольствий много таких, что держат для свободных воинов Сагдара. Кого-то дарит Дрогар. Кто-то приходит добровольно, предпочитая отдавать свое тело в обмен на защиту и роскошную жизнь во дворце.

Эта пахла собой и его ласками. Ордес терпеть не мог брать женщин, от которых пахло другими мужчинами. Поэтому несколько наложниц в Саду удовольствий он держал только для себя. Воины знали об этом. Все знали об этом. И не трогали тех, кого он выбрал.

Он приподнял ее. Встал, разворачивая лицом к креслу. Холеные руки в ярких позвякивающих браслетах легли на спинку кресла. Ордес задрал прозрачное одеяние и одним резким движением вошел в нее, растягивая тугое лоно. Откинул голову, закрывая глаза. Вначале медленно, а затем – ускоряя темп. И уже не сдерживая себя, резкими злыми толчками вколачивался в нее, сжимая упругие ягодицы. Резко вышел. Остановился, не двигаясь, предоставляя ей возможность самой найти его и продолжить. Ему нравилось, когда они разгоряченные, раззадоренные его ласками, сами насаживались на него.

Но сегодня эта игра не принесла желаемого удовольствия. Он положил руки на округлые плечи, безмолвно приказывая наложнице остановиться и встать на колени. Опустившись рядом, Ордес прижал ее спину к своему напряженному торсу. Яростным, злым толчком проник в нее, заполняя всю, без остатка. Вскрик. Стон. Еще глубже, еще сильнее.

Сжав ее соски, он перекатил их между пальцев, возмещая грубость соития примитивными ласками. Рука переместилась ниже. Проскользнула между ее ног. Влажная. Разгоряченная. Трущаяся и извивающаяся о его пальцы. Движения вверх, вниз. Она откинула голову… Прося больше. Жадная до удовольствия. Истекающая желанием и нетерпением.

Он чувствовал, как она взрывается под его умелыми пальцами. Его естество окутала пульсация ее оргазма. Ему нравилось это ощущение. Все, что он с ними делал, было ради этого ощущения – ради оргазмических спазмов вокруг его естества. Он надавил на ее спину, безмолвно приказывая встать на четвереньки, отстраняя от себя. Обхватил ягодицы и откинул голову, двигаясь в ней. Жестче. Глубже. Сильнее. До рычания, до темного взрыва. Оргазм накатил как волна штормового океана на темные скалы. Сильная, злая. Не дающая желанного облегчения.

Ордес выдохнул. Встал, не глядя на тело девушки у кресла. Налил себе воды. Ярость так и не утихла. Он оглянулся:

– Можешь идти.

Их имен он не знал. И не хотел. Он видел, как медленно до нее доходит смысл сказанных им слов, пробивающийся сквозь пелену недавно испытанного удовольствия. Наложница спешно собрала свои вещи и ушла.

Почему он так злился, глядя на эриконку? Глядя на Шехара? Ответ бился где-то в темных уголках его души.

Зависть. Он завидовал Шехару.

Потому что видел нечто в его глазах.

Он знал, что это.

Сам когда-то испытывал.

***

Аэрин с трудом дождалась темноты. Ее план был прост – проникнуть посреди ночи в Башню, вытащить мастера Патца и улететь. Далеко. Как можно дальше ото всех. Весь ее отчаянный план строился на эффекте неожиданности. И ее знания Башни тоже должны были помочь.

Ночная тишина опустилась на дворец. Пора. Она аккуратно вышла из комнаты, тихонько затворив дверь.

– И куда ты собралась?

Она замерла на месте. Чтоб его! Обернулась. Шехар стоял, облокотившись о стену. Сколько он здесь стоит? Значит, он понял, что она попробует спасти мастера. Зря она сказала ему о нем.

– Я должна спасти его.

– Одна? Против Верховного мага и его армии?

Она не могла различить эмоций Шехара, его лицо было укрыто темнотой. Но, кажется, она слышала раздражение и сарказм.

– Во мне сила эрфита. Я смогу, – вздернула она подбородок. – По крайней мере, попытаюсь.

– Это самоубийство. Ты готова ради него рискнуть своей жизнью?

– Он единственный человек, что был добр ко мне и ничего не требовал взамен. Он был мне как отец, которого я никогда не знала. И я хочу спасти то единственное добро, что видела в своей жизни.

– Вряд ли он оценит свое спасение, если ты при этом будешь мертва!

– А я не собираюсь умирать. Я знаю, что в моих силах его спасти! – твердо проговорила Аэрин.

– Ты ведь не собираешься возвращаться? – кажется, она услышала горечь в его голосе.

Аэрин опустила глаза. Зачем ей сюда возвращаться? Чтобы видеть, как он будет счастлив с черноволосой красавицей Виентой из Симошеха? Шехар невесело ухмыльнулся.

– Все-таки Ордес был прав.

– Мне нечего здесь делать. Меня приволокли сюда силой. Я все равно отправлюсь за мастером Патцем. Даже если это будет стоить мне жизни.

– Я тебе не позволю.

Он схватил ее за руку и рывком закинул к себе на плечо. Она отчаянно брыкалась и отбивалась, требуя опустить ее на пол. Кажется, они перебудили весь дворец. Опять ее неволей тащили куда-то вниз головой. Шехар шел долго, а затем внес в пещеру и опустил у озера. Аэрин тут же вскочила на ноги. Он что, хочет оставить ее здесь? Запереть в пещере?!

– Ты не можешь так со мной поступить! Это твоя тюрьма, не моя! Я имею право сама решать, как поступить!

Но все слова лишь ударялись о его удаляющуюся спину.

– Какой смысл быть драконом, если даже не можешь защитить тех, кого любишь?! – в сердцах бросила она.

Шехар остановился. Развернулся и посмотрел на нее. На его лице читалась злость.

– Ты самонадеянна и глупа. Я тоже таким был.

– Ты трус! Ты сидишь здесь, под магическим куполом и делаешь – что? Боишься себя и своей силы. Своей мощи.

Кажется, теперь она действительно смогла задеть его за живое. Злость на его лице смешалась с болью.

– Ты не понимаешь. Я убил людей. Много людей. Целый город сгорел в ярости моего дракона.

– Мне уже неважно, сколько человек тогда ушло. Мне важно, скольких можно спасти сейчас! И мастер Патц. Он там. И я знаю, что могу помочь.

– Прости. Я не хочу тебя потерять. Мы спасем мастера. Но нужно подождать.

Сказав это, он молча вышел. Аэрин увидела, как он поставил магический щит на оба входа.

– Будет поздно! Мы можем опоздать! – в отчаянии закричала она вслед Шехару.

Опять она в заточении. Почему весь мир стремится заточить ее?! Маги. Аргхатийцы. Все хотят заковать ее, использовать в своих целях. Сиди и не высовывайся. Не мешай. Подчиняйся! Сколько можно? Она свободный человек. Рождена такой, как и все. Почему кто-то решает, что может управлять ей и указывать, как жить?!

В ней взметнулась уже знакомая ярость. Разлилась привычным теплом, стала больше ее. Мощнее. Быть с эрфитом хорошо. Он понимает, он будто твое продолжение.

Аэрин подползла к пещерному озеру. Синие глаза слились с синевой воды, будто являясь частью холодного водоема. Из воды на нее посмотрела узкая драконья морда.

***

Шехар сидел в тронном зале, бездумно вертя в руках бутыль с симошехским вином. В помещении было темно. Даже свет луны не проникал через арчатые окна. Словно, разочаровавшись в его поступке, ночное светило решило не показывать своего лика.

Ордес вошел через парадный вход. Оглядел друга, задержал взгляд на бутыли.

– Я был прав?

Шехар ничего не ответил.

– Да, все-таки я был прав, – заключил он. – Она попыталась упорхнуть сразу же, как почуяла свободу.

– Лучше закрой свой рот, – прохрипел Шехар.

– Я так же правлю Сагдаром. Я говорил, что она опасна для всех нас. Она знает практически все. Даже об одонитах и каили.

– Хорошо, Ордес. Ты был прав. Теперь ты доволен?

– Где она?

– Я запер ее в Гроте. Можешь не переживать, что она сбежит он нас.

Ордес хотел что-то сказать в ответ, но его прервали.

– Вот вы где, – в зал вошел Келан, неся увесистый фолиант. – Я листал бестиарий эрфитов, и, кажется, наконец нашел эрфита Аэрин, – глаза ученого азартно заблестели. – Редкий зверь. Пещерного дракона видели всего раз много веков назад. Видимо, его душа связалась с ней. И он обладает очень интересными особенностями.

Келан никогда не умел чувствовать настроение собеседника. Это был, пожалуй, единственный его ощутимый недостаток.

– И что это за особенности? – наигранно вежливо осведомился Ордес.

– Прежде всего – строение тела дракона. Он умеет делать крылья обтекаемыми, если нужно пролезть в лаз, – поведал Келан, водя пальцем по старым листам бумаги с письменами и рисунками. – Но и это не самое интересное. Он может изменяться в размерах. Только вообразите себе! Может становиться невероятно крошечным, чтобы преодолевать узкие пещерные щели. Это же невероятно!

Шехар вскочил и в бешенстве направился к выходу из залы.

– Я что-то не так сказал? – услышал он за спиной озадаченный голос Келана.

***

Аэрин сама не поняла, как все вокруг нее начало меняться. Мир стал больше. Камни крупнее, а щели меж ними – шире. Настолько шире, что, кажется, она могла сквозь них пролезть.

Так она и сделала. Точнее – ее эрфит. Он будто чувствовал, знал, где можно пробраться и выскользнуть наружу. Свежий ночной воздух скользнул по синей чешуе. Она выбралась из пещеры. Дракон снова принял прежние формы и, словно огромная птица, вспорхнул и ринулся в сторону Эрикона.

Вот оно, сиреневатое марево. Сумеет ли она преодолеть Полог? В прошлый раз марево пыталось вытолкнуть ее. Сейчас, входя в слои Полога, Аэрин с удивлением почувствовала, что тот принимает ее в свои объятия. Как легко… Все правильно. Полог, сотворенный магией эрфитов, позволяет пересечь его лишь тем, кто этой магией наделен.

Теперь нужно лететь к городу. Огни Цитрии мерцали вдали, неумолимо приближаясь. Как и Башня. Уродливое строение даже в темноте выделялось своей белизной.

Аэрин не стала подлетать прямо к ней – небольшой черной птицей приземлилась чуть поодаль. Опять стала крошечной. И двинулась к подножию. К небольшим вентиляционным лазам. Ей нужно вниз. В подземелье.

Она проникла внутрь, спустилась ниже, добралась до темницы. Вскарабкалась по стенам, выискивая мастера. Людей в камерах практически не было. Странность Башни. Так много людей сюда заводят и никогда не выводят обратно. А камеры пусты.

Через решетки мелькнуло знакомое лицо. Вот он! Сгорбленный старик в углу темницы. Мастер Патц…

Она пробралась к решетке. Он был там. Тощий, осунувшийся. Он поднял на нее ошарашенный взгляд, когда она обратилась в человека. Испуганно отшатнулся, но Аэрин прошептала, успокаивая:

– Мастер Патц, это я, Аэрин. Все будет хорошо. Я вас вытащу.

– Аэрин?.. Моя девочка. Нет! Они ищут тебя. Уходи. Пожалуйста.

– Все будет хорошо. Я обещаю, – она сжала в своих ладонях такие родные и знакомые руки мастера.

– Нужно найти ключи, – прошептала она.

А для этого нужно найти стражника. Она опять обернулась драконом. Маленькой юркой тенью скользнула по стене. Стражник сидел в каморке и дремал. На столе были разложены оружие и еда. Ключи висели рядом на выступе.

Аэрин проворно забралась по стене и зубами стянула ключи, стараясь сжать их так, чтобы они не издали ни звука. Юркнула обратно в камеру.

Обернувшись человеком, она тихонько отперла дверь и помогла мастеру встать. Старик еле двигался. Аэрин аккуратно подхватила его под локоть и осторожно пошла вдоль коридора в противоположную от стражника сторону. Им нужно лишь подняться наверх к окнам, чтобы мастер смог пролезть и выбраться наружу. И они спасены. Она вынесет его отсюда. Только бы здесь никто не прошел.

Яркая вспышка заставила ее зажмуриться и прикрыть глаза руками, защищая их от света. И знакомый голос, который она меньше всего хотела услышать, проговорил:

– Какой приятный сюрприз…