Гладкие белые стены. Отблески огня, пляшущие на телах обнаженных танцовщиц, что томно извивались под мерную игру гулких барабанов.

Верховный жрец сидел на своем белоснежном троне из редкого диосского мрамора, и смотрел в никуда. Взор его был затуманен: мыслями или дурманящими благовониями – он не мог до конца разобраться. Да и не хотел. Сейчас ему было безразлично.

Столько времени они готовились. И были так близко. А теперь нужно менять план. Он знал, что ему делать. Замена Безликой жрице скоро будет готова. Не так сильна, как предыдущая, но придется согласиться на эту.

На пол приземлилась черная маленькая тварь – мохнатое тело, красные глаза, ряд мелких острых зубов. Скелет крыльев, обтянутый черной кожей.

Верховный повернул к ней голову. Она подползла к его ногам, вскарабкалась вверх по полам его туники, села на плечо. Приблизилась к лицу, обдавая зловонным дыханием. Потерлась уродливой мордочкой о щеку.

Он любил эту тварь. Любил ее темную душу. Он прошептал больше для себя, чем для нее:

– Скоро, моя коварная. Совсем скоро. Мы будем могущественны, как никогда. И свободны.

***

Когда Аэрин проснулась, было немного прохладно, хоть она и спала в одежде. В хижине она была совсем одна. Закутавшись в покрывало, которое стянула с кровати, девушка вышла наружу. Утро встретило ее ярким, только набирающим силу солнцем и ощущением свежести. Вокруг переливались голоса птиц. И пахло костром.

Огонь горел недалеко от хижины. Рядом горкой лежали ветки деревьев и какие-то коренья. Аэрин обернулась на шорох из кустов. Из зарослей вышел Шехар. На нем были простая рубаха с закатанными рукавами песочного цвета и такого же цвета свободные штаны. На лице – все то же отстраненное выражение.

Было непривычно видеть его в таком одеянии. Видимо, он нашел его где-то в хижине. Аэрин не знала, что сказать, так и застыв в дверях в нерешительности. Шехар тоже замер, глядя на нее. Затем он молча подошел к костру и положил рядом с ним набранные в лесу фрукты. Вытащил из костра запеченные коренья.

– Ешь.

Аэрин неуверенно села рядом на бревно. Шехар протянул ей готовый корнеплод. И бурдюк с водой, из которого она с удовольствием напилась, после чего принялась за еду. Солнце начало припекать сильнее, так что покрывало пришлось отложить в сторону. Вместе с едой к ней возвращалось самообладание.

– Зачем мы здесь? – решила она начать расспросы.

– Ты теперь связана с эрфитом. И тебе нужно научиться управлять его приходом, – последовал сухой ответ.

Больше она спрашивать ни о чем не решилась. Уж слишком суровым и неприступным выглядел ее собеседник. После того, как она закончила, он встал и направился в лес, кивком дав понять, чтобы Аэрин следовала за ним.

– Старайся не отставать, – коротко бросил он.

Они опять шли вверх, в гору, пробираясь сквозь густые заросли. Добрались до открытой каменной площадки, посреди которой стоял высокий булыжник с черными вкраплениями. Шехар подошел к нему и положил ладонь на черный гладкий выступ, задумчиво погладив. На глянцевой поверхности камня можно было различить серо-зеленые прожилки.

– Предки обосновали здесь место, в котором новообращенные учатся управлять приходом, потому что здесь повсюду одониты. Особые камни. Они блокируют материализацию эрфита. Если отойти достаточно далеко, в сторону, где граница влияния одонитов заканчивается, – он указал направление противоположное тому, откуда они пришли, – ты почувствуешь рост зверя. Как он через тебя приходит в этот мир. Тебе нужно научиться понимать этот момент. И контролировать.

– И как я должна его контролировать?

– Мыслями. Тебе нужно контролировать свои мысли и эмоции. Эрфит – как поток энергии. И он хаотичен. Тебе нужно уметь усмирять его, если зверь вырывается наружу.

Она с сомнением начала отходить от большого валуна с вкраплениями черно-зеленого камня и в ту же секунду почувствовала разрастающиеся эмоции. Уже знакомое ей чувство ярости. И боли. Как много эмоций. Аэрин задышала чаще. Ощущение, что внутри нее была стихия, а она – маленький сосуд. И как ей удержать эту стихию внутри себя?

– Остановись, если не можешь совладать, вернись обратно и попробуй снова, – услышала она властный голос.

Аэрин вернулась и попробовала опять. Ее будто разрывало на части. На висках выступил пот, он тек по лицу. Она пыталась снова и снова. Но ничего не получалось.

Перед глазами стоял мастер Патц, раздавленный горем и отчаянием, в момент, когда ее забирали в служительницы. Искаженное похотью лицо жреца, что пытался обесчестить ее и надругаться над ней. Безумные Келан и Ордес, что пытались убить Шехара из-за ее чар, о которых она не ведала. Изуродованное лицо Киэса… Хотелось кричать. Рычать. Хотелось отдаться этому чувству, а не контролировать его.

– Пробуй снова, – повторял Шехар.

На двенадцатый раз Аэрин не выдержала:

– «Попробуй снова»? Это все? Я не понимаю. Может, есть какая-то техника? Заклинание? – прохрипела она, тяжело дыша.

И метнула взгляд на Шехара, который в ответ лишь покачал головой.

– Пробуй еще, – невозмутимо ответил он. – Мы здесь застряли до тех пор, пока ты не научишься контролировать приход.

После еще нескольких попыток она вернулась и села на камень, отдышаться. Она вымоталась. А от фразы «пробуй снова» хотелось выть.

– Ты не сможешь контролировать обращение, пока не совладаешь с эмоциями. Нужно больше внутренней концентрации, – он посмотрел на небо, определяя положение солнца. – Пока хватит. После полудня попробуем еще. Иди за мной. И старайся не отставать.

Шехар направился обратно, Аэрин пришлось встать на свои трясущиеся ноги и поплестись за ним. Взмокшее от пота платье неприятно липло к телу. Еще со вчерашнего падения на нем были пятна земли и грязь. Кожа чесалась. Нестерпимо хотелось помыться. Но Аэрин, сцепив зубы и стараясь не замечать нарастающего чувства дискомфорта, пыталась не отставать от аргхатийца.

Он спешно спускался вниз, а она слышала лишь шелест потревоженных растений впереди. В какой-то момент и он стал совсем тихим. Аэрин начала озираться по сторонам, пытаясь понять, куда идти. И тут она почувствовала чей-то взгляд. Замерла. Медленно повернула голову.

Из зарослей на нее смотрела пара голубых глаз. Она могла рассмотреть вздыбленную черно-белую шерсть. Мощные лапы. Морду с закругленными короткими ушами. Зверь. Он наблюдал за ней. Выслеживал свою добычу.

Напряжение натянулось. Аэрин онемела, не в силах произнести ни звука. И тут зверь неожиданно ринулся на нее. Она даже не успела вскрикнуть, лишь бестолково выставила руки перед собой, пытаясь защититься. Шехар возник из ниоткуда, откинув ее в сторону. Она повалилась на землю, зацепившись ногой о выступающий корень дерева. Он же в этот момент принял зверя на себя. Отшвырнул животное. Зверь оказался крупным. Даже больше, чем ей показалось вначале.

Животное внимательно посмотрело на нового противника, оценивая. А затем прыгнуло в кусты, скрывшись в тенях деревьев. Шехар обернулся и зло процедил:

– Что во фразе «старайся не отставать» было непонятно? Почему от тебя постоянно одни проблемы?

Аэрин стало обидно.

– Ты шел быстро! И я не успевала. Я старалась идти за тобой.

– Почему ты меня постоянно не слушаешься?!

Опять этот вопрос. Как же он ее достал этим вопросом!

– А почему я должна тебя слушаться?!

– Потому что ты – моя ответственность!

– Катись во Мрак со своей ответственностью! Ты думаешь, я хотела этого? Хотела попасть сюда? Быть пленницей? Рабыней? Быть связанной с непонятным зверем, что сидит во мне? Все, чего я хочу – это оказаться как можно дальше от этих мест, от магов и от тебя!

Аэрин попыталась встать, чтобы уйти. Уйти и не видеть его. Но когда она попыталась подняться на ноги, то вскрикнула и неуклюже повалилась обратно на землю. Лодыжку пронзила острая боль. Кажется, она поранила ногу, когда зацепилась ею о выступающий корень.

Шехар опустился на одно колено и осмотрел ушибленное место. Лодыжка начала на глазах увеличиваться в размерах. Аргхатиец тихо и зло выругался. А затем, сцепив зубы, поднял сопротивляющуюся Аэрин на руки и понес к хижине.

Пока он ее нес, Аэрин почувствовала, что больше не в силах бороться с эмоциями. Еле сдерживаемые слезы все-таки потекли по щекам. Аэрин надеялась, что Шехар не увидит их. Обычно она не позволяла себе плакать – всегда считала, что жалость к себе лишь мешает. Является непозволительной слабостью, которую нужно выдавить из себя. Но сейчас она не могла их сдержать. Непонятные эмоции. Постоянное напряжение. Еще и Шехар, что сейчас злится и несет ее на руках. Что она опять сделала не так?

Так они дошли до хижины. Там он аккуратно положил ее на кровать и накрыл лодыжку ладонью. По ноге разлилось тепло.

Аэрин старательно смотрела в другую сторону. Опять ему приходится ее исцелять. «Мы здесь застряли, пока ты не научишься…» Вот кто она для него. Обуза. Неприятная непослушная помеха, с которой он должен тут возиться.

– Прости, – неожиданно услышала она его хриплый голос.

Аэрин заплаканными глазами уставилась на аргхатийца. Он поднял голову.

– Я испугался за тебя. Зверь был близко. Я боялся, что не успею.