Ее привели к роскошному особняку. Такие россыпью стояли у подножья Башни магов. Хоть жрецы и пользовались особыми привилегиями, но в самой обители магов не жили. Им отводились роскошные дома поблизости.

Исполнители ввели ее в витые железные ворота, и их встретила худая женщина с серо-землистым цветом лица. Она окинула Аэрин цепким оценивающим взглядом и, отпустив исполнителей, повела ее в дом.

Узкими коридорами они молча дошли до дверей комнаты и вошли внутрь. Комната оказалась без окон. В полумраке можно было различить четыре кровати, которые кое-как умещались в маленьком душном помещении. Женщина зажгла свечу и указала на крайнюю койку у стены.

– Здесь будешь спать. Я – Мерва. И ты теперь под моим надзором. Список дел буду выдавать каждое утро. Если не сделаешь – пять плетей. Еда, мытье – по расписанию. Переодевайся. Сейчас пойдем в центральный зал, поприветствуешь жреца Осира, – она указала на еле различимое платье на отведенной ей кровати. – Это для внутренних покоев. Для выхода на улицу будет позже. Если заслужишь.

Аэрин взяла в руки полупрозрачную ткань. Она растекалась прохладой в руках.

– Это вся одежда?

«А где то, что должно быть под ней? Дополнительное белье? Хотя бы нижняя юбка?» – подумала Аэрин.

– Больше ничего не полагается, – криво ухмыльнулась женщина.

Аэрин, не раздумывая, надела платье поверх своей старой одежды – штанов и рубахи с длинными рукавами. Женщина окинула ее скептическим взглядом. Она ничего не сказала по поводу ее выходки, но недобрая ухмылка на ее лице расползлась еще шире.

– Дисциплиной служительниц занимается сам жрец. Можешь оставить так, мне без разницы, – лишь бросила она и жестом приказала следовать за ней.

Они подошли ко входу в светлый просторный зал. Его украшали белые мраморные скульптуры. То там, то здесь виднелась позолота. Изнутри доносилось журчание воды.

В зале были мужчина и девушка. Мужчину она узнала сразу. Тот самый жрец, что приходил к ним в лавку. Но как? Людям говорят, что служительниц выбирают случайно. Но это не выглядело случайностью. Аэрин вспомнила его цепкий заинтересованный взгляд в лавке. Сжала кулаки. Видимо, он захотел ее к себе в услужение. Значит, так выбирают в служительницы? Берут то, что понравилось? Великая «честь» оказалась просто прихотью наделенных властью. Злость закипела внутри нее, когда она осознала, что ее жизнь и жизнь мастера Патца были поломаны из-за чужого каприза.

Девушка, что стояла рядом со жрецом, была в прозрачных одеяниях, сквозь ткань которых просвечивало обнаженное тело. Жрец положил руку на ее талию, она же, покорно склонив голову, слушала, что он говорит. Издалека Аэрин не слышала разговора, но могла видеть, как девушка сжалась. На ее лице угадывалось отвращение, смешанное с отчаянием.

Жрец поднял ее за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, а затем наотмашь ударил. Аэрин вздрогнула. Девушка зажала лицо ладонью и опустилась на колени.

Аэрин, замерев, наблюдала за этой картиной. Да они тут даже не служительницы. Судя по тому, что она увидела – просто рабыни. Игрушки в прозрачных одеяниях для утех обрюзгшего жреца. Аэрин с ужасом смотрела на будущее, которое ее здесь ждет.

Мерва, до того бесстрастно наблюдавшая за действиями своего хозяина, взяла ее за локоть и повела внутрь зала.

– И впредь постарайся быть более услужливой. Можешь идти, – услышала Аэрин слова жреца.

Девушка, все еще зажимая лицо рукой, покорно удалилась, низко склонив голову.

– А вот и ты, воровка, ставшая булочницей, – протяжно проговорил жрец и, увидев удивление на лице Аэрин, самодовольно продолжил: – Да-да, я узнал тебя. Такие глаза сложно забыть. Еще с тех пор, как ты пыталась обокрасть меня, я думал о тебе. Правда, тогда ты была переодета в мальчишку. Тебе почти удалось меня одурачить. Хорошо, что я обладаю особым чутьем. И, как я вижу, оно меня не обмануло… – он поманил ее рукой. – Иди же, поприветствуй своего хозяина.

Мерва грубо подтолкнула Аэрин по направлению к жрецу. Пока она шла, он внимательно разглядывал ее. Его липкий взгляд блуждал по ней, забирался под одежду, касался ее. Аэрин затопило чувство отвращения, и она остановилась, не желая подходить ближе.

– Это одеяние нужно носить по-другому, – задумчиво произнес он.

Аэрин не шелохнулась. Так и замерла в нескольких шагах от него, сцепив зубы в бессильной ярости.

– С характером, я вижу, – на его лице расползлась недобрая кривая улыбка. – Придется преподать тебе твой первый урок послушания. Раздевайся, – жестко произнес он последнее слово.

Аэрин отступила на шаг, медленно покачав головой.

– Жрец тебе приказывает. Подчиняйся! – рявкнула на нее стоявшая поодаль Мерва.

– Ну-ну, не будем кричать на нашу новую служительницу. Оставь нас, Мерва, – приказал он, не сводя своих холодных глаз с Аэрин.

Аэрин судорожно пыталась придумать, что ей делать. Она была в западне. Она видела лишь один возможный выход – под покровом ночи попытаться сбежать, найти мастера и скрыться обоим. Иначе их обоих ждет смерть. Но сейчас? Что ей делать сейчас?

– Посмеешь еще раз меня ослушаться, и я выпорю тебя. А потом выпорю того старика! За то, что воспитал предательницу, не желающую служить защитникам Эрикона.

Он стремительно подошел к ней и начал срывать с нее одежду. Аэрин будто оцепенела. Она судорожно искала выход и не видела его. Страх за мастера Патца блокировал ее попытки отпихнуть или навредить жрецу. В том, что он выполнит свою угрозу, она не сомневалась. Туника из прозрачной ткани бесполезными обрывками слетела с нее. Рубаха, что была на ней, с треском разошлась, оголяя тело. На ней остались одни штаны. Отшвырнув остатки рубахи, он опять оглядел ее, оценивая, словно товар. Одним рывком разорвал кусок ткани, которыми она по привычке стягивала грудь, обнажая и освобождая ее из тугого плена.

– Я же сказал, что обладаю особым чутьем, – жрец опять приблизился к ней, хватая Аэрин за руки и отводя их в стороны. – Покажи мне все.

У Аэрин потемнело в глазах. Она лишь чувствовала, как внутри зарождается водоворот, буря отчаянных эмоций, которые требуют выхода, но она всеми силами сдерживала, заталкивала их внутрь, задыхаясь.

Он притянул ее к себе. Мокрые от возбуждения ладони шарили по ее груди и телу, вызывая приступ тошноты. Его слюнявый рот касался лица, губ, шеи. Он прижал ее к себе, похотливо вжимаясь в нее всем телом. И тут его руки ухватили край штанов и с силой потянули вниз.

– Нет!!!

Вместе с отчаянным диким криком из нее вырвалась волна энергии. Она отбросила жреца в сторону. Тот отлетел к стене и с гулким стуком приложился головой о камни. Сполз на пол, оставляя за собой кровавый след.

Аэрин в немом ужасе прикрыла рот рукой. Теперь ей точно конец. Ей и мастеру Патцу. Судорожно натянув на себя разорванную одежду, девушка взглянула на жреца. По полу растекалась лужа крови. Жрец был мертв.

Аэрин с трудом понимала, что было дальше. Когда она подняла глаза, то увидела Мерву. Она все это время наблюдала за ними, и не думая уходить. Потом ее схватили стражники, что служили жрецу, и связали ей руки. Так и оставили связанной на полу, рядом с их мертвым хозяином.

А потом за Аэрин пришел маг. Она поняла, кто он, по его одеждам. Ее подняли на ноги и вывели из дома. Повели через людные улицы Цитрии. Куда они ее ведут? В темницу? Ее казнят? Что теперь будет с мастером Патцем?

Очнулась Аэрин уже у Башни. Она задрала голову, чтобы убедиться, что это именно она – упирающаяся в небо белая громада. Место, куда люди попадают и уже не возвращаются.

Они ввели ее внутрь, и за Аэрин захлопнулась массивная железная дверь, навсегда и бесповоротно отсекая ее от той жизни, что когда-то у нее была.

***

Весь следующий день Аэрин только и делала, что усердно отгоняла от себя образ Шехара. Она сидела и перебирала чистые тарелки, растерянно переставляя их из одной стопки в другую. К ее большому сожалению, работы было мало. И Лит сегодня не появлялся. Зато в посудомоечную заглянула Тэя. От ее улыбки, как всегда, стало теплее на душе.

– Скучаешь? Пошли, поможешь!

Как выяснилось, работа Тэи заключалась в том, чтобы приносить еду на кухню. Поднять много она не могла, зато была проворной и за счет своей прыткости быстро выполняла поручения кухарок.

Они пришли в помещение, где женщина раскладывала свежие плоды и зелень по корзинам. Аэрин вежливо поздоровалась. Женщина лишь молча взглянула на нее своими внимательными прозрачно-серыми глазами.

– А что это за женщина? Какой необычный у нее цвет глаз, – решила спросить Аэрин, когда они вышли из помещения.

– Гула. Ходит собирать плоды и коренья в горы. Это большая честь, очень немногим разрешено ходить туда. А глаза. После обряда рождаются разные дети, – с улыбкой пояснила Тэя.

Взгляд женщины показался Аэрин знакомым. Будто она его видела, где-то совсем в других обстоятельствах. Но наваждение быстро прошло, и Аэрин скоро забыла о странном ощущении от встречи с женщиной. Они с Тэей зашли на кухню и начали раскладывать продукты по определенным местам.

Аэрин подбрасывала фрукт, а Тэя ловила его на лету. Так фрукты раскладывать было веселее. Когда один из плодов со звоном угодил в кастрюлю, Тэя не сдержалась и рассмеялась. Но, видимо, не всем их веселье пришлось по вкусу.

Одна из кухарок, дородная женщина с закатанными рукавами и выступившим потом над верхней губой, язвительно бросила в их сторону:

– Тэя – меченая. Гляди, подружку себе нашла. И откуда только берут таких на мужскую то половину? Гляди, сильно не радуйся, подружка-то твоя жениха пораньше твоего найдет.

Остальные кухарки отозвались грубым гоготом. Лицо Тэи застыло, а потом веселье медленно начало испаряться с ее лица, оставляя место неловкой растерянности. Она опустила глаза, но, когда посмотрела на Аэрин, постаралась ободряюще улыбнуться, давая знак, чтобы та не обращала на кухарок внимания. Но Аэрин видела, как радость ушла с лица подруги.

Тэя в тишине продолжила разбирать фрукты, старательно игнорируя грубые шутки и гогот кухарок. У Аэрин же все внутри переворачивалось. Так вот откуда эта зацикленность Тэи на своем родимом пятне. Женщины, что работают на кухне, постоянно высмеивают ее, заставляя стесняться своего лица. После очередного взрыва хохота Аэрин не выдержала и повернулась к дородной ухмыляющейся кухарке.

– Тэя красивее вас всех вместе взятых. А ты просто завидуешь, потому что сама не симпатичнее нарга, – процедила она.

На кухне повисла тишина. Кажется, даже масло на сковороде перестало шипеть от удивления.

– Ты кто такая? – прищурила злобный взгляд женщина.

– Ахемташ, – отозвалась другая. – Посуду драит.

– Слышала, слышала. Симошехская неженка, что осквернила наш обряд. Мы сейчас тебя быстро научим местным порядкам.

Кухарка направилась к ней с явно недружелюбными намерениями. И, судя по тому, что на ходу она еще сильнее закатывала рукава, «учить» ее собирались весьма болезненно.

Аэрин отступила назад. Огляделась в поисках подходящего оружия. Схватилась за сковороду.

– Не на ту напали! Сейчас я вам покажу «симошехскую неженку», – прошептала Аэрин, поглядывая, не собираются ли и остальные присоединиться к воспитательным работам.

И они собирались, побросав свои дела и окружая Аэрин с разных концов кухни. В это время на кухне показался Лит, но, увидев, что дело неладно, резко развернулся и вышел обратно.

«Вот тебе друг и напарник», – с досадой подумала Аэрин. Просто сбежал. Хотя, если подумать, что бы он смог против этих крепких женщин? Тэя в отчаянии пыталась успокоить разбушевавшихся кухарок.

– Прекратите! Пожалуйста, не надо! Она сейчас извинится.

– Я не перед кем извиняться не буду, Тэя, – процедила Аэрин. – Разве ты не видишь? Они глумятся над тобой, потому что завидуют. Злобные ведьмы.

Женщина, что пошла на Аэрин первой, попыталась вцепиться ей в волосы. Неуклюже навалилась на нее всем телом, но Аэрин проворно увернулась, огрев ее по спине. Кухарки загомонили. Одна-таки зацепила ее за волосы. Но Аэрин отчаянно вырвалась, ударив ее по колену. Перекатилась через стол, раскидывая посуду. Кто-то метнул в нее пустую кастрюлю, и та опасно пролетела совсем близко от ее головы. Раздался грохот бьющихся тарелок.

– Что здесь происходит?!

Властный голос перекрыл гомон и крики. На кухню вошли Шехар с Найроби. Из-за их спин обеспокоенно выглядывал Лит. Воинственное настроение тут же улеглось. Растаяло под строгим взглядом Найроби и удивленным – Шехара.

Аэрин на секунду представила, как выглядит – с всклокоченными волосами, со сковородкой наперевес, против десятка разгоряченных женщин посреди разбросанной посуды. Глупее не придумаешь.

Женщины расползлись по углам и старательно принялись за брошенные дела. Аэрин же откинула сковородку в сторону и, высоко задрав подбородок, вышла из кухни. Обернулась на Тэю. Девушка бросила на нее виноватый взгляд и осталась на кухне, перебирать разбросанные продукты.

***

– Шехара зачем позвал?!

– Я не звал. Он рядом с Найроби стоял. Говорил что-то по поводу купальни. Могла бы хоть спасибо сказать! – надулся Лит. Он был явно разочарован ее реакцией на свое спасение.

– У меня все было под контролем! Не надо было их звать!

Лит, не сказав ни слова, развернулся и зло зашагал по коридору. Аэрин стало стыдно. Но еще более неловко ей было от того, как ошарашенно смотрел на нее Шехар.

– Как ты умудряешься притягивать к себе столько проблем? – только и выговорил он. И ушел, оставив ее с Литом и Найроби. Аэрин вздохнула. Какая разница, какой он ее видел? Найроби ушла на кухню усмирять кухарок. А Лит… Перед ним теперь тоже нужно будет извиниться. Как и перед Тэей.

***

Последующее время Аэрин провела, вымещая негодование на ни в чем неповинные тарелки и кастрюли. А потом пошла искать Лита. Все-таки он ее действительно спас. Нужно извиниться и поблагодарить. Зря она с ним так. Кто знает, чем бы закончилась эта потасовка, если бы не вмешательство Найроби и Шехара.

Она шла по коридору, когда знакомая фигура вдруг мелькнула в самом его конце. Мальчишка воровато оглянулся и юркнул в узкий проход. Опять паршивец что-то затеял.

Аэрин последовала за ним. Лит в этот момент протиснулся в узкий вертикальный ход. Аэрин подошла и с сомнением осмотрела его, внутри было темно и ничего не видно. Но все-таки решилась и пролезла за Литом. Она протискивалась все дальше и дальше. В конце проход стал шире, но она уткнулась в стену. Это был тупик. По ногам заметно дуло. Она шепотом позвала:

– Лит.

– Что ты здесь делаешь? – зашипел он где-то в стороне.

– А ты? Я хотела извиниться.

Он шикнул на нее, призывая к молчанию. Она пошла на голос, выставив руки вперед, чтобы не врезаться в мальчишку. Ладонь коснулась тощего плеча.

– Внизу, – прошептал он.

Аэрин положила руку на стену и повела вниз. Там оказалось небольшое прямоугольное отверстие у пола, откуда выходил поток воздуха.

– Что там?

– Отверстие для воздуха, в комнату для совещаний ведет.

Так вот что он затеял. Решил подслушать разговоры правителей.

– Я пойду первая.

Мальчишка протестующе зашипел. Но Аэрин сурово ответила:

– Я старшая. Вдруг там опасно!

И Аэрин спустилась на пол и протиснулась в узкий лаз. Взрослый человек обычного телосложения в такой бы не пролез. А вот ребенок или она – вполне себе.

По мере продвижения по лазу голоса становились ближе, вначале приглушенные, а затем все более отчетливые. Первым она узнала голос Ордеса. Кто-то ему ответил. Кажется, Келан. Так мальчишка действительно нашел лаз к комнате для совещаний!

– Что точно затевают маги? Твои размытые догадки нам ни о чем не говорят.

– Если бы я знал, сказал бы точнее. Пропажа каравана очень сильно подействовала на них. Маги нервничают. Проверяют и уничтожают каждую мышь, что пробегает рядом с Башней.

Аэрин показалось, что она ослышалась. Этого не может быть. Этот голос…

– Мне пришлось покинуть Цитрию. Я бы все равно не смог принести больше сведений, будь я мертв, – тем временем продолжал говоривший.

Все внутри Аэрин рухнуло вниз. Этот говор. Голос. Манера обрубать гласные. Она узнала его. Не веря своим ушам, она схватилась за края лаза и вытянула себя наружу. Она почувствовала, как кто-то уцепил ее за платье. Видимо, Лит пытался бесшумно вразумить ее, но она лишь отдернула подол. Шесть пар глаз изумленно уставились на нее. Шехар, Ордес, Келан, Витшех, Акрис и…

– Киэс?

Она искала знакомое лицо среди мужчин, но не могла найти. И лишь тот, чье лицо было в жутких уродливых шрамах, удивленно произнес знакомым голосом:

– Аэрин?.. Что ты здесь делаешь?

Аэрин подошла к говорившему мужчине, не понимая. Не веря. Коснулась его лица рукой.

– Киэс… Что это?.. Что с тобой случилось?

Он опустил глаза. Знакомое движение головой. Взгляд исподлобья.

– Исполнители магов, Аэрин. Я был в бегах. И они поймали меня близ гор у Полога, где я надеялся спрятаться. А потом привязали к лошади и пустили галопом по острым камням. И когда решили, что я мертв, то бросили там. На корм диким животным, – на секунду он замолк. – Когда Витшех нашел меня, я был почти мертв. И он отдал часть своей жизненной силы, чтобы вытащить меня. Не пустил за Грань, как они говорят.

Ее поразило, каким спокойным голосом Киэс говорил об этом. Она смотрела на изуродованное лицо человека, который когда-то спас ее от рабства. С которым она делила самые темные и голодные времена своей жизни. На лицо человека, который был ей другом. И чувствовала, как внутри нее все горит. Нарастает. Боль. Боль от понимания, сколько зла маги причинили ей. Ее близким. Ее землям.

Некогда родное лицо Киэса, его редкая улыбка, что возвращала ей силы бороться даже в самые сложные времена. Терпеть голод и холод. Этого всего не было. Уродливые шрамы исказили лицо. Жуткие алые борозды деформировали до неузнаваемости черты, которые она знала с детства. Она не хотела верить тому, что видела. Но вот он перед ней – мальчишка, что когда-то отдал свой последний кусок хлеба после побега с невольничьего рынка, в этом усталом, измученном и ожесточенном мужчине.

Воздух выходил из легких с надрывом. Грудную клетку сдавило тисками. Боль трансформировалась в другое чувство. Ярость закипала внутри. Маги. Лжецы. Убийцы. Чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что она задыхается.

Первым очнулся Ордес.

– Как она попала сюда?

Все молчали. Боль внутри нее нарастала. Словно шар, что вот-вот лопнет. Что-то было не так. Казалось, что она горит. А боль все множилась и вихрем разрасталась в ней, и она чувствовала, что не в состоянии ее вместить. Ее скрутило пополам и она рухнула на колени. Крик вырвался из груди.

Вместе с криком что-то надорвалось внутри. Растеклось по венам плавленым огненным ручьем.

– Шехар… ты это видишь? – голос Келана прозвучал где-то далеко. Как будто за стеной.

– Демон меня побери… – ошарашено прошептал кто-то.

Она ощутила, как ее ярость обрела формы. Сама Аэрин как будто стала больше. Способная вместить ту бурю, что клокотала в ней и разрывала на части. Теперь было свободнее. Рев сотряс стены залы. Казалось, это был ее крик. Но нет. Будто из-за туманной дымки она наблюдала за маленькими фигурками, что стояли внизу. Неуклюже развернулась, хвост упал на стол, разломив его надвое. «Надо бы в этот зал стол попрочнее», – мелькнуло у нее в голове. Она раздраженно ударила хвостом еще раз и разнесла стену. Да. На свободу! Она так желает свободы! Аэрин вырвалась из залы. Проломила еще одну стену и вылетела наружу. Рухнула на землю. Извиваясь всем телом, она встала на лапы. Крылья. У нее есть крылья! Расправив их, она неуклюже замахала ими, пытаясь взлететь.

***

Первым от шока очнулся Келан.

– Шехар, первое обращение, – прошептал он.

Шехар не мог поверить в то, что только что увидел. И лишь сдавленный шепот друга помог ему выйти из оцепенения.

Она опасна для Сагдара. Она опасна для себя… А он – единственный дракон. И только он сейчас может помочь. Может уберечь и ее, и город от разрушения.

Мурашки побежали по затылку. Защитить. Народ. Ее. Он почувствовал, как разрастаются все его чувства. Шехар не звал дракона. Он просто пришел. Мощной волной, против его воли, вытесняя разум.

Знакомая пелена окутала взор. Блокировала. Не давала видеть и ощущать. Но что-то было иначе. Сквозь пелену проступали очертания стены, которую он проломил. В голове пульсировало лишь одно – найти, унести. Туда, где она будет в безопасности. И эти мысли объединяли Шехара с его драконом. Впервые за все время, за все долгих двадцать лет, он чувствовал единение со своим зверем.

Сквозь пелену он видел, как новообращенный эрфит-дракон с тонким телом и синей переливающейся чешуей падает на жилую улицу и дерет когтями землю, неуклюже пытаясь взлететь. Люди вокруг разбегаются в стороны. Кричат. Дракон Аэрин тем временем в прыжке натыкается на стену и неуклюже переваливается через нее. Падает на дом. Издает недовольный рев.

Вот он своей когтистой лапой хватает ее. Она пытается вырываться. Хлопает крыльями. Дракон Шехара хватает крепче и взмывает вверх.

Он знает, куда ее нести. Место, в которое он не хочет возвращаться. Но там она будет в безопасности. В горы. На землю эрфитов. К Оазису.

Нелегко нести извивающегося дракона, пусть и некрупного. Они летели недолго. Вот уже и знакомое место в горах. Инстинкт привел. Теперь нужно снижаться. Ближе к земле. Иначе разобьются. Шехар почувствовал влияние одонитов. Разум очистился. На место зверя стремительно приходил человек, трансформируясь прямо на лету.

***

Они вдвоем рухнули на землю. Он привычно приземлился на ноги. Аэрин же упала в кусты папоротника. Он видел, как удар выбил воздух из ее легких. Девушка лежала на спине и пыталась вдохнуть, с трудом приходя в себя. Со стоном перевернулась на спину.

Он рывком приблизился к ней, схватил за плечи и приподнял.

– Какого демона только что произошло? Как ты оказалась связанной с эрфитом?!

– Откуда я знаю?! Хватит рычать на меня!

Он отстранился, выпрямляясь. Попытался успокоиться. Она, пыхтя, с трудом поднялась, озираясь вокруг. Аэрин выглядела такой же растерянной и обескураженой, каким он себя чувствовал. С удивлением она оглядела богатую растительность.

– Где мы? Что это за место?

Шехар проигнорировал ее вопрос. Сейчас он думал о другом. Он был озадачен. Не только связью эриконки с эрфитом. Его голову занимало новое открытие. До этого он всегда пытался подчинить, подавить своего дракона. И всегда тот блокировал его. Топил попытки его разума установить связь. А в этот раз все было по-иному.

Но дракон даже не предупредил о своем приходе. Что было впервые. И Шехар не звал его. Почему он обратился так внезапно? Почему дракон не выкинул его из сознания, как делал это всегда? Он в раздумьях провел руками по волосам, убирая их назад.

Оглянулся на девушку. Первое воплощение эрфита всегда происходит от всплеска сильных эмоций. Этот эриконец. Их осведомитель. Кто он ей? Почему она касалась его и звала по имени? Он настолько важен для нее, что из-за него она обернулась? Шехар почувствовал, как внутри разворачивается змея ревности, своей острой чешуей царапая душу. Чуждое ему чувство ошарашило. Опять он теряет контроль, опять его одолевают непонятные ему эмоции.

Он отвел взгляд, возвращая себе способность мыслить здраво. Огляделся. Тень от деревьев укрывала от палящего солнца, до вечера еще несколько часов. Прежде всего нужно добраться до Оазиса.

– Нам нужно двигаться. Иначе мы рискуем провести ночь под деревьями, отбиваясь от местных хищников. Нужно добраться до хижины до наступления темноты, – бросил он девушке и направился в самую гущу зарослей вверх по склону.

Шехар дал себе слово, что больше не прикоснется к эриконке. Что будет контролировать себя и держать ее на расстоянии. А теперь ему нужно тащиться с ней не куда-нибудь, а в Оазис! Хранители Грани, видимо, насмехаются над ним.

***

Аэрин уставилась в удаляющуюся спину Шехара. После секундного замешательства все-таки направилась за ним. Приступ ярости, что она испытала совсем недавно, не прошел. Так и клокотал в ней штормом.

Киэс… Странная буря эмоций. Злость. Боль. Обращение в зверя. Все казалось каким-то сном. Даже сейчас она была будто во сне, окруженная тропическим лесом и его таинственными тенями.

Густые заросли папоротника мешали идти, она то и дело спотыкалась. При этом она вертела головой, пытаясь разглядеть лес, что их окружал. Видела высокие зеленые деревья, чьих названий даже не знала. Цветы и лианы. Среди них она заметила уже знакомые благоухающие белые цветы с сиренево-лиловой сердцевиной.

Аэрин заметно устала, а они все шли и шли к ведомой только Шехару цели. Тени сгустились, хотелось пить. Духота и тяжелый влажный воздух делали подъем еще невыносимее. А они все шли, поднимаясь в гору.

Когда Аэрин начала изрядно отставать и, казалось, уже потеряла Шехара из виду, он наконец-то остановился. Когда она настигла его, то увидела сквозь заросли кустов и деревьев невысокое строение, местами заросшее лианами. Шехар направился к нему.

***

Он был здесь всего раз. Если в Сагдаре обращался новый дракон, рядом всегда находился другой. Старший. Так было с ним.

В свое первое обращение. Отец так же выловил его дракона и притащил сюда. Два дня они были здесь вместе, и он учил его, как управлять приходом эрфита.

Говорил, что прежде всего нужно научиться управлять приходом, а потом и самим эрфитом. Говорил, что расскажет. Направит. Объяснит. Тогда он поведал сыну, что теперь Шехар взрослый, и вместе с возможностями пришла и ответственность.

Как давно это было. Целую жизнь назад. Вскоре, после их возвращения из Оазиса, на них напали эриконцы. А после… за все долгие двадцать лет не было ни одного нового обращения. Почему же это случилось сейчас? Почему именно эриконка оказалась связанной с эрфитом?

Он открыл дверь и вошел в темноту. Девушка осталась позади. Световые шары потухли, но бытовая магия еще действовала, сохраняя чистоту внутри. Шехар зарядил шары своей энергией. Хижина осветилась слабым желтым светом.

В доме была всего одна комната. И все здесь было так, как он запомнил, когда был тут в последний раз. Две кровати стояли у стены. Полки с бельем и одеждой неподалеку. Печь и кухонная утварь. Только еды и воды не было. Этим и нужно заняться. Шехар прихватил бурдюк, перекинул через плечо и вышел из хижины. Девушка растерянно осталась стоять у входа.

***

Шехар ушел, и Аэрин осталась одна. Нерешительно зайдя в хижину, она осмотрелась. Что это за странное место?

После беглого осмотра хижины Аэрин села и устало прислонилась к косяку двери. Она уже не могла двигаться. Тело, уставшее от проделанного пути и пережитых эмоций, требовало отдыха.

Время шло, темнота сгущалась. Из чащи деревьев доносились шорохи. Звуки. В темноте они принимали тревожные очертания. Послышались раскаты грома… первые тяжелые капли упали на крышу.

Аэрин, находясь под укрытием, встала и вытащила ладонь из-под навеса, и капли стали падать в нее, одна за другой. Она поднесла руку ко рту и слизала упавшую на нее влагу. А когда дождь перерос в ливень, Аэрин протянула обе руки, и небо наполняло чашу ладоней водой, которой она смогла напиться.

Утолив жажду, девушка поблагодарила Богиню за щедрость неба. А дождь продолжал беспощадно хлестать по камням и растительности вокруг. Ливень не принес долгожданной прохлады – ей было все так же душно. Но хотя бы жажда ее больше не мучала. Аэрин села обратно. И продолжила наблюдать, вглядываясь в темный лес.

Сквозь пелену дождя начал очерчиваться силуэт. Словно дикий зверь, пробирающийся сквозь заросли. И вновь Аэрин ощутила это – будоражащее восхищение. Ей не хотелось признавать, но она ощущала его всякий раз, когда видела Шехара.

Он прошел мимо, все так же сохраняя молчание. И Аэрин не стала его нарушать. Почему-то ей казалось, что Шехара сейчас лучше не беспокоить.

Он бросил бурдюк с водой у входа. Сбросил с себя широкие металлические браслеты и снял мокрую одежду. Прошептал заклинание, высушивая ее, и лег на одну из кроватей, ближе к стене. Стало тихо.

Аэрин не осталось ничего другого, как пройти в хижину вслед за аргхатийцем. Помявшись, Аэрин все-таки решилась и устроилась на другой кровати. Было очень странно лежать в одной комнате с Шехаром. Но она не чувствовала страха. Наоборот, здесь, в неизвестном лесу, в этой странной хижине, окруженной темнотой, ей было спокойно от ощущения, что он рядом. Хотя, возможно, самого Шехара стоило бы бояться.

Магические шары все так же освещали хижину, Аэрин закрыла глаза.

Остался только шум – дождь барабанил по крыше, убаюкивая и успокаивая. Он будто нашептывал свои сказочные истории о далеких мирах, чужих землях, что омывал своими водами, и о диковинных событиях, что видел на них. Дождь секретничал со своим слушателем. И она слушала. Впитывала этот упоительный успокаивающий звук. Позволяла ему уносить ее разум в другие миры.

Может, это все-таки сон? А завтра она проснется в своей комнатке и пойдет мыть посуду. И не будет этой хижины. Шехара, что спит рядом. Дракона, чью силу и мощь она чувствовала в себе. Киэса, чье лицо и душа навсегда изуродованы шрамами.

Аэрин прислушалась к своим ощущениям – внутри нее ворочалась душа зверя. Опасный извивающийся ящер, что готов был вырваться наружу. Превратить ее в животное.

Было ли страшно? Да. Но при этом она чувствовала эйфорию. Ощущение могущества, вот что это было. Это была все та же она, только мощнее. Сильнее. Больше. Всеобъемлющая сила и энергия вихрем заворачивались внутри нее. И она это чувствовала. Бурю, которая просилась наружу.

Аэрин все-таки уснула, убаюканная шумом дождя.