В одном из писем, которое мне прислал друг из своих родных краев, есть такие строки: «Недавно я снова шел вечером через поля и думал: здесь, по этим дорогам среди полей, исхоженным вдоль и поперек, сотни лет назад и в утреннем тумане, и под вечерними цветными облаками, возможно, бродили те, кто познал печаль сотен человек; возможно, ненавидя друг друга, какие-то люди выбирали разные дороги, чтобы случайно не столкнуться, а влюбленные искали встречи и шли одной тропой, держась за руки». Такие необычные мысли, бывает, приходят в голову, когда идешь по дороге через поля. Но дороги Мусасино иные: идешь, думая встретить человека – и не встречаешь, хочешь обойти его стороной – и внезапно столкнешься с ним, огибая рощу. Эти дороги то ведут вправо, то сворачивают налево, пронзают леса, пересекают поля; едва дорога покажется тебе прямой, словно железнодорожное полотно, как окажется, что, направляясь с востока, ты сделал крюк и снова идешь к востоку, дорога скрывается в лесу, потом в низине, выходит на поле и снова прячется в лесу, и не так-то легко, как обычно бывает на луговых тропах, увидеть вдалеке силуэты людей, идущих другими дорогами. Но у дорог Мусасино есть своя необычная черта, сравнимая с мыслями, приходящими по пути через дикое поле.

Прогуливаясь по Мусасино, не надо беспокоиться о том, что собьешься с пути. Куда бы ты ни направился, непременно найдешь нечто, что стоит увидеть, услышать или ощутить. Красоту Мусасино можно легко обнаружить, просто бесцельно шагая по тысячам дорог, пересекающих ее вдоль и поперек. Весной, летом, зимой, осенью, утром, днем, вечером, ночью, под луной, в снегу, на ветру, в тумане или изморози, под проливным дождем или мелкой моросью – можно просто идти куда глаза глядят, сворачивая направо или налево, куда душа пожелает, и обязательно отыщешь что-то, что оставит тебя довольным. Я искренне считаю, что это еще одна, самая важная особенность Мусасино. Есть ли где-то в Японии еще одно такое же место? Разумеется, ни на равнинах Хоккайдо, ни в Насуно нет ничего подобного, но есть ли где-то в других местах? Где еще так перемешаны между собой поля и леса, где так близко соприкасаются природа и человеческая деятельность? Именно это создает особое свойство дорог Мусасино.

Поэтому, если ты идешь по тропе, которая внезапно разделяется на три, и не знаешь, куда направиться, поставь стоймя трость и иди в ту сторону, куда она упадет. Возможно, эта дорога приведет тебя к маленькой роще. В роще она разделяется еще на две тропы – попробуй выбрать ту из них, которая у́же. Вероятно, эта дорога приведет тебя в чудесное место. Может, в глубине леса окажется старое кладбище, где, поросшие мхом, стоят четыре или пять надгробных камней, перед ними – небольшое открытое место, а вокруг цветут оминаэси. Твое счастье, если в кронах деревьев над тобой защебечут птицы. Возвращайся обратно и иди теперь по левой тропинке. Скоро ты выйдешь из леса и перед тобой развернется широкое поле. Дорога поведет тебя немного вниз к зарослям мисканта, метелки которого сияют на солнце, а за мискантом – возделанное поле, а за ним – невысокий, но густой лесок, а над леском виднеются кедры храмовой рощи, и над горизонтом собираются легкие облака, и постепенно, окутанные ими, проступают неверные очертания горной гряды. В октябре, в пору бабьего лета, солнце светит ярко и дует легкий приятный ветерок. Если спуститься к мискантовому полю, пейзаж, который ты только что видел, скроется от глаз, но покажется дно маленькой впадины. Ты обнаружишь, что между мискантовым полем и лесом спрятан узкий длинный пруд, о котором ты и не догадывался. Он чист и прозрачен, и в нем отчетливо отражаются обрывки проплывающих по небу облаков. Кое-где по берегам растет уже увядший камыш. Ведущая вдоль[9] пруда тропинка далее снова разделится надвое. Если пойти направо, впереди будет лес, если пойти налево – склон холма. Наверняка ты захочешь подняться повыше. Гуляя по Мусасино, ты все стремишься подняться повыше, желая найти место, где обзор будет шире, но это желание не так-то легко осуществить. Лучше сразу забыть об этом.

Если ты зачем-нибудь захочешь спросить дорогу, спроси у кого-нибудь из крестьян на полях. Если ему больше сорока, просто выкрикни просьбу погромче – он с удивлением повернется в твою сторону и так же громко ответит. Если это девушка, подойди к ней поближе и спроси тише. Если молодой парень – сними шляпу и спроси вежливо. Скорее всего, он объяснит тебе путь в общих чертах. Сердиться на это не стоит, это привычка всей молодежи из окрестностей Токио.

Ступай в указанную сторону, и дорога снова раздвоится. Тропа, по которой тебе сказали идти, слишком уж узкая, но, хоть это и кажется странным, следуй по ней, пока вдруг не выйдешь прямо к крестьянской усадьбе. Не следует удивляться. Спроси у хозяев дорогу, и они равнодушно ответят, мол, выйдите за ворота, а дальше прямо. Выйдя за ворота, ты сразу же увидишь знакомую тропу, невольно улыбнешься, осознав, что тебя отправили по короткому пути, и только тогда почувствуешь настоящую благодарность за то, что тебе указали дорогу.

Прямо по ней ты можешь выйти к месту, где на четыре или пять тё протянулся по обеим ее сторонам уже изрядно пожелтевший[10] лес. Как же хорошо идти одному в тишине по такой дороге! Верхушки деревьев по правую руку ярко блестят на солнце. То и дело слышен шорох опадающих листьев, вокруг так тихо, что невольно охватывает печаль. Ни впереди, ни позади не видно ни души. Если уже наступила пора, когда листья совсем опали, дорога полностью погребена под ними, и они громко шуршат под ногами с каждым шагом, а лес виден насквозь, и верхушки деревьев, тонкие, как иглы, нацелены прямо в синеву неба. На пути ты все равно никого не встретишь. Становится одиноко. Слышен только шорох опавших листьев под ногами, да иногда может напугать хлопанье крыльев спешно улетающей горлицы.

Обратно ты вернешься той же дорогой разве что случайно. Дело даже не в том, что ты сбился с пути, а в том, что только в Мусасино ты можешь не тревожиться, возвращаясь в темноте. Просто иди приблизительно в нужную сторону, и даже если ты вернешься другим путем, дорога будет чудесной. Так ты невольно увидишь всю красоту заходящего солнца. Оно уже скатилось к вершине Фудзи, но пока не опускается ниже, и облака, опоясывающие гору, окрасились золотым и на глазах меняют свой вид. Горная цепь – на вершинах уже лежит снег, похожий на серебряные цепи, – тянется далеко на север, и конец ее тонет в темных облаках.

На закате ветер над равнинами дует сильнее, лес шумит, Мусасино погружается в сумрак; тело начинает пробирать холодом, и тогда шагай побыстрее. Невольно оглянувшись, увидишь, как молодая луна озаряет холодным светом увядшие кроны деревьев. Кажется, ветер сейчас сдует ее с верхушек. И вот ты снова выходишь на поле. Наверняка на ум тебе сразу придут стихи: